Щекотливые приключения Горушки

Горушка, в целом, с детства была довольно непоседливым ребёнком и успела связаться с духами в своей жизни. История этого взаимодействия довольно долгая, но в нынешнем положении вещей наиболее важно понимать, что у девочки появился кто-то вроде тайного друга, по сути своей напоминающего ангела-хранителя или домового, но со стороны всё-таки больше тульпу. Именно тульпу, потому что периодически маячил, как правило, только лишь перед глазами своей «подопечной», общался с ней молча через мысли в голове и советовал держать себя в секрете. У Гори не было проблем с этим, ведь познакомились они в её тринадцатый день рождения, а в этом возрасте, как правило, формируется некоторая крупица мозга. Именно эта крупица позволила Горушке провести параллель со своим другом и понятием о «тульпах». Только вот Нокаут, как он себя представил, всегда обижался на такое прозвище и просил не обзываться. Он толковал свою суть исключительно как суть духа-защитника и у девочки не было оснований с ним спорить. Дух оказался не бабайкой или полтергейстом и её уже это радовало: он помогал управиться с кошмарами, тревожностью и просто рассказать что-то, что должно оставаться не рассказанным никому постороннему и от этого не могущее быть рассказанным даже очень близкому человеку, который любит сплетничать по своей человеческой сущности. Так и жили. Так и дожили до семнадцати. Горушка так же всегда верила в свою необыкновенность (не в последнюю очередь из-за этого знакомства, но и из-за своей творческой натуры в определённом плане), и эта необыкновенность её во многом выражалась в увлечениях, облике и, как ни странно, в пристрастиях, не оставшимися для духа незамеченными, естественно. — Ты снова шалишь? Гори вздрагивает от тихого, уже привычного ласкового голоса над самым ухом и рефлекторно переворачивает телефон экраном вниз, стыдливо отводя глаза от близко расположившегося улыбающегося краснобородого лица. — Нет, просто сплю — щёки краснеют от пристального взгляда и безуспешных попыток в ложь тому, кто знает о ней всё и даже больше. Нокаут снисходительно вскидывает брови. — Чувствую, что кто-то врёт — он отлипает от подопечной, устраиваясь рядом с ней в просторной кровати, подпирая голову о ладонь. Постельное бельё под ним не мнётся просто от отсутствия физической оболочки, что создавало для зрительницы неприятный диссонанс в первые дни знакомства, но теперь стало привычной фишкой — А в этой лжи смысла немного: ведь я не тот, кто бы стыдил тебя, правда? — Правда, — соглашается Гори, глядя на своего друга — Просто неловко. Ты бы предупредил хоть. — Хорошо, прошу прощения — дух тихо смеётся со светлой улыбкой. В его присутствии смущение почти всегда оставляет, будто кажется чем-то неуместным. Дело было в том, что по особой связи между его опекаемой человеческой девочкой и самим Нокаутом, при которой он словно был частью разума девочки. Поэтому стыдиться его было равносильным явлением чувству стыда перед собственной рукой или ногой — Так чем же ты собиралась заняться, кутаясь в одеяло практически без одежды с телефоном? — чуть помолчав и созерцая чуть растерянное лицо Горушки, он дополнил — Я мог бы подсобить. — Да я тут как-бы… — Гори хихикает, не зная, как объясниться — Одно видео смотрю… — Если это просто порно, тогда не вижу проблемы — его призрачная рука гладит лиловые, дурно выкрашенные волосы. Эти волосы были покрашены дома где-то месяц назад и прилично отросли русыми невзрачными корнями. И всё же, как казалось духу, именно у этого круглого лица с большими застенчивыми глазами эта дурная испорченная прическа выглядела вполне милым последствием позднего подросткового самовыражения: плохенького, но с какой-то капелькой души, вложенной в эти волосики — Ведь мы смотрели такое вместе до этого? — Понимаешь, это немного другого характера видео — как бы не хотела девочка собраться с мыслями и как бы не старалась: она лишь краснела и отводила глаза, не находя желаемого понимания. Дух же аккуратно поинтересовался, понимая интимность момента. — Я могу взглянуть или мне стоит предоставить тебе личного пространства? Гори вздохнула и, не глядя на Нокаута, улыбнулась. Продолжая краснеть клубникой она молча перевернула телефон, включив без пароля. На экране в проигрывателе пресловутого поисковика на паузе замерла сцена миловидной связанной блондинки, которой некто по ту сторону экрана с пристрастием (что можно было судить по заметной смазанности рук, явно в движении) щекотал пяточки. Видео было остановлено едва ли на половине и действительно было некоторого «другого характера», чем обыкновенное порно. Девушка была одета в повседневную одежду и связана только в запястьях и лодыжках, а не на манер красивого японского шибари, что полюбилось духу чисто эстетически. И, тем не менее, даже в одной этой застывшей сценке щекотки будто ощущалась некая… Странная интимность, нежели эротичность. Шестое чувство буквально верещало о том, что на данный контент кто-то, очевидно, дрочит (та же Горушка), но логикой дух не мог сразу догадаться к чему тут может прицепиться похотливый взор. Но это разум, а вот внутри что-то знакомым образом ёкнуло, приятным теплом расползаясь от диафрагмы, кажется, по всему остальному телу. — Это… Определённо щекотка — странным образом констатировал факт дух, не отрываясь от кадра — Занимательно… И тебе…?.. Гори закивала, не смотря на собеседника. «Да, мне стыдно и мне нравится», чётко читалось во всей её фигурке. Спустя небольшую паузу дух продолжил парад неожиданностей, предложив: — Ты хочешь, чтобы я посмотрел с тобой? — Думаю… Да? — ответила Горушка как будто с интонацией вопроса, а не ответа-утверждения. Тонкий пальчик снял видео с паузы и четыре глаза стали наблюдать за ласковой экзекуцией. Зрелище по-странному занимало случайных зрителей и завораживало. Опять же: все прикосновения закадрового мучителя касались только щекотливых зон, упорно игнорируя интимные места. Девушка лишь смеялась, периодически тщетно прося пощады и получая в ответ лишь забавный жест угрозы указательным пальцем. Движения аккуратные и бережные, которые легко перенести и на себя чтобы невольно вздрогнуть от лёгких мурашек. Выглядело необычно неловко и в то же время… Уютно? Приятно? Маняще? Нокаут взглянул на Горушку и заметил, что та сама не своя: лицом вся алая, как его собственная шевелюра, всем телом беспокойно вздрагивающая от некоторого предвкушения, глазами жадно смотрящая видеоролик. Довольно забавно, но дух, не считая себя последней скотиной (только предпоследней), решил не отвлекать подопечную от чувств и с лёгкой улыбкой созерцал двухминутный остаток ролика, после чего осмелился погладить девочку по напряжённой спине. Прикосновения не ощущались физически, но были теми ласковыми мурашками, какие испытываешь от обычных физических касаний. — Выходит, тебе подобное нравится? — он старался сделать максимально дружелюбную и ласковую интонацию, достаточно мягкую, чтобы эта застенчивая девочка не погибла в трагических муках смущения прямо под его рукой, но это мало помогло. — Д-да, пожалуй… — Гори чуть прогнулась, максимально сдерживая неловкие движения — Чуть-чуть, но… По-особенному, всегда так было… С самого детства… На моменте сложного объяснения, что прерывалось взволнованным заиканием, девочка робко взглянула на духа и почти с ужасом встретилась взглядом с добрыми и умилёнными глазами, после чего поспешила замотать головой, тараторя: — Я знаю что это глупо, но… Но просто… Извини, это реально глупо и странно… — С самого детства? — поглаживания возобновились, успокаивая поток панического самозакапывания. Гори вновь кивнула, собираясь с мыслями. — Всегда. Всегда это было чем-то очень личным и неловким, по-особенному приятным и смущающим. И с недавних пор, задумываясь об этом, я стала находить подобные ролики и… Ну… — Я понял — Нокаут, не переставая улыбаться одними губами, коснулся ими лба подопечной — И, знаешь, это далеко не самое странное увлечение, какие я видел среди людей. Я нахожу это достаточно милым и всегда мог бы помочь тебе с желанием повторить увиденное, если оно есть. — Правда? — на кивок довольного защитника Гори на мгновение задумалась и вдруг выдала в повышенном от волнения тоне — Тогда я хочу прямо сейчас! — Сейчас? — удивился дух. — Сейчас… — затихнув, Горушка хотела было вновь уткнуться и спрятаться в спасительную подушку, как вдруг ойкнула, почувствовав мурашечное прикосновение, кажется, одного единственного пальца к своей ножке. — Раз уж сердце просит, а фетиш требует… — Нокаут посмеялся, позволяя Горушке устроиться поудобнее — Тогда я поиграюсь с тобой как следует. Не успела девочка спросить то, что её интересовало, как пяточку вновь поразил мурашечный укол. Ножка прогнулась в колене, машинально подтягиваясь к владелице, но дух, уже освоившийся в ловком управлении человеческим телом без касания, по своей воле подчинил обе ножки лежать смирно в зоне доступности ему без лишнего своевольного шевеления. Заметив трепет и слова на алых устах смущённой девочки, он с улыбкой пояснил: — Если тебе нужно стоп-слово, то пусть это будет «Черемша». — Я не совсем об этом, — Горушка хихикнула, в прочем, не отвергая идею о стоп-слове — Как ты так… С моими ногами… Мурашки эти… — Мурашу тебя? — Нокаут засмеялся — Это несложный фокус восприятия — ноготки, всё так же сопровождаемые мурашками, неспешно и щекотно провели по ступне, вызывая тихое хихиканье её владелицы — Формально ты и моих то прикосновений не можешь почувствовать без моего специального усилия, но я ещё в молодости выучился делать такие простенькие трюки. Поэтому просто расслабься и наслаждайся. С этой мягкой улыбкой он подключил вторую руку, лаская уже обе ножки. Делал он это искусно и с мастерством: недостаточно надавливая чтобы вызывать боль и не слишком спеша чтобы царапать, даже если это было подвластно ему благодаря, исключительно, своим фокусам. Гори не особо задумывалась об этом. Она задумывалась о том лишь, как щекотно порхают чужие пальцы по её нежным ступням и о том, как бы не смеяться слишком громко, не смущать саму себя. Нокаут смотрел на неё, иногда шире улыбаясь и обнажая вполне приятные зубки, смущая проницательным взглядом алых глаз с тёмными белками. Пальчики ловко задевали всё нужное. Вот двое, старательно изображая ходьбу надменного и важного человечка и уже веселя чисто этим, изучают всю поверхность стопы, останавливаются на носочках, словно вытирая ноги о коврик с улицы, выбивая из груди девочки пару высоких и очаровательных смешков, и вдруг с рвением ныряют между пальчиков, извлекая из горлышка уже сладкие писки. С другой стороны мягкие подушечки щипками дразнят ножку у чувствительной серединки, сменяясь почухиванием твёрдой и чуть ободранной, но не менее чувствительной и румяной пяточки. В один момент обе разрозненные руки объединяются, почухивая всю площадь или же задорно подметая подушечками верхнюю сторону ступни, со стороны ногтей, где кожа её тоньше и нежнее, с красующимися едва заметными ниточками голубеньких вен. Пока мурашки пляшут по мягким ножкам, дух иной раз, посмеиваясь и сам, заражённый этим замечательным девичьим смехом, ехидно спросит: «Чей это такой высокий, нежный голосок? М, Горушка? Я и не знал, что ты умеешь так смеяться. Мои шутейки до такого тебя не доводили… Мне стоит продолжать?». Или же угрожает: «Ты стала заметно стихать, похоже тебе не весело? Быть может мне стоит найти иной подход к этим нежным пяточкам? Укусить и попробовать их?» только чтобы подразнить и засмущать богатое воображение, а сам лишь вновь смеётся и ласково щекочет неустанными пальцами. А Горушка лишь прогибается, смеясь и пища, даже не порываясь сопротивляться (и дело не в трюке с ногами). Она лишь вьётся на одном месте, обнимая себя и улыбаясь, счастливо смеясь и краснея. Горушка не помнила даже как давно ей хотелось чего-то такого, чего она никогда до этого не получала. Как она необъяснимо скучала по чужим пальцам, тревожащим её щекотливые места, по ласковому взгляду и насмешливому смущающему голосу, дразнящему и посмеивающемуся в такт. Даже не понимала, что скучала, но иногда, где-то глубоко внутри, желала и представляла с самого детства: с особо близкими друзьями, с полюбившимися персонажами мультиков и сказок, везде. Всегда неподвижная и покорная, счастливая, заласканная и защекоченная — предел сладкой мечты, в которой хотела жить вечно и не понимала этого. Пик сладкой сказочной фантазии о счастье. — Черемша!.. — лишь успевает пикнуть Гори едва разборчиво, как дух останавливается, гладя разгорячённые ножки без мурашек, затем склоняясь к ней и ласково, обеспокоенно интересуясь о самочувствии. — Всё в порядке? Я не перестарался? — ответом на беспокойство следуют объятия молодой, счастливой девочки, что благодарно трётся носиком о шею любимца. — Ты прав, фетиш требует — она тихо смеётся, желая сейчас только отдыхать и мечтать в этих объятиях.