Щекотливые приключения Горушки

Гори выдыхает, потягиваясь. Конечно, предприняты некоторые попытки сделать своё лицо чуть более невозмутимым, но румянец с лица не уходит и остаётся замеченным Трояном. Тот смотрит с интересом, как в первый раз, повиливая хвостом. — То есть, щекотка с продолжением? — он чуть задумывается, подбирая верные слова — Это… Довольно неожиданно и здорово, но ты должна понимать некоторые вещи — фавн замечает, как девочка чуть стыдливо отводит взгляд и спешит чуть разбавить неловкую обстановку — Я не отказываюсь, не подумай, но меня беспокоит твоё решение, в основном потому что я не человек. — Я понимаю, что ваши нравственные ориентиры осуждают такое… — Да, я особо неприхотлив, но беда именно в наших физических и поведенческих различиях — Троян было потянулся к крыльям Гори, забыв о том, что она сейчас непосредственно в физическом человеческом теле, и его рука ничего по итогу не коснулась — Рогоносцы, то есть фавны как я, суккубы, инкубы и остальные им подобные, довольно… Членовредительски ведут себя в постели — подобрав такое интересное слово, он вновь замолчал. — В плане «членовредительски»? — нарушая тишину, застенчиво и боязливо интересуется Горушка. — Ну… — Троян бы улыбнулся, если бы сам не чувствовал себя довольно неудобно — В порыве страсти я могу увлечься и укусить или царапать тебя, что для человека довольно болезненно. Ты не будешь в физическом человеческом теле, но, как духу, от царапин другого духа тебе будет больно. Не исключено, что я буду колоть и шлёпать тебя хвостом. — Ох… — Гори задумывается, неловко перебирая руками. Троян же истинно-джентльменски ищет благоприятное решение. — В прочем, я ничего не говорю об обычной щекотке. Я просто хочу позаботиться о твоём здоровье. — Если только так, то я бы всё равно хотела попробовать — застенчивые зелёные глазки, будучи в человеческом состоянии естественного цвета, подняли взгляд на приятного собеседника, давая прочитать в этом взгляде помимо килотонн смущения ту застенчивую игривость и желание, с которым Гори в принципе умела обаятельно просить о чём-то, что ей нравилось и смущало. — Ты действительно готова? — фавн удивлённо оглядывает Горушку, будто прикидывая, насколько следует держать себя под жестким контролем, чтобы это хрупкое тельце не было изувечено горячей любовью чертей (в идеале держать себя под контролем стоило бы максимально, как только возможно. И он будет держать себя под контролем настолько, насколько это вообще возможно) — Я готова.

…

Сладкий, очень высокий, застенчивый и безвольно громкий женский смех разливается по просторам «астрала». Он огибает закоулки сознания человеческой девочки, очерчивает её тщедушную фигурку с крохотными мягкими крылышками, заставляя смущаться сильнее, теперь своего голоса, даже не скованного больше пока формирующимся тельцем, голоса души. Девочка вьётся в пространстве, в котором не различает света или образов, одни только ощущения: ощущения своей неподвижности, почти выжигающего изнутри тепла возбуждения, практически жара, ощущения своей беспомощности и потеря контроля над ситуацией и… И щекотки. Щекотка даже не чередуется, ласкает в дуэте с поцелуями, с влажными касаниями зубов к коже без укусов — жаждущими касаниями сдерживающегося фавна. Он горячо дышит в её шею, неосознанно тычась носом в горячую людскую кожицу, прося укусить и дать выход страсти, но не реализует желание, сладко мучая себя и сберегая подопечную лучшего друга. Пальцы временно концентрируются в рёбрах, от чего по телу разбегаются тёплые мурашки, обволакивая всё тело волнующей паутинкой и ребя в глазах разноцветным калейдоскопом. Хвост же вовсе живёт своей жизнью: оглаживает бёдра и щекочет, чиркает под коленкой в сдержанном порыве уколоть. Крылышки трепыхаются под худым, но вполне тяжёленьким тельцем, так же неосознанно под действием глубокого чувства удовольствия, в такт мурашкам. Вся хрупкая фигурка изгибается под чертом, избегая и встречая ласковые пальцы то животиком, то боками, то шейкой. Троян любуется, пусть и находясь в той же темноте одного лишь осязания. Вдруг, изгибая хвост в азарте предвкушения, он меняет положение: переворачивает Горушку на спинку. Та чуть прогибается и встречает поцелуи на спинке, шаловливый раздвоенный язык между лопаток, который уходит в сторону, лаская один из характерных косметических шрамов от крыльев. Девочка вжимается в плотное пространство под собой с тихим восторженным писком когда щекотка настигает сначала в подмышках, а затем там же, где и шаловливый язычок — под лопатками. Горячие бёдра отчаянно рвутся прижаться друг к другу, и скрывая нежные внутренние части от шаловливого оглаживающего хвоста, и просто скрывая от любых прикосновений возбуждённую, влажную вульву. Гори течёт и, в целом, не преследует осознанного желания это скрыть. Пока разум сконцентрирован на блаженстве от щекотки, тело лишь руководствуется естественным подсознательным смущением и некоторой зажатостью, обычно свойственным девственницам. Гори и была ей, как человек, никогда не считая шалости со своим духом-защитником за пределами человеческого тела настоящим половым актом. Возможно именно из-за такого отношения она сейчас в таком положении? Но это ли плохо? В любом случае, девочка сейчас не думает об этом, поглощённая удовольствием от ласк. Троян остро чувствует, что она возбуждена, как подобает частично инкубу. Сдерживать порывы разумным началом становится труднее. Это было бы проще, если бы он был человеком. Прозвучит банально, но у рогоносцев действительно сильно работает неконтролируемое желание немного «истязать» партнёра: кусать, царапать и колоть хвостом (в основном кусать). Такие действия являются средством «угостить» партнёра природным афродизиаком, вырабатывающимся в железах в основном около зубов и в хвосте. После такого укуса временно притупляется чувство боли и обостряется либидо и, как ни странно при первом утверждении, чувствительность (в эротическом плане, естественно). Это и были те самые «некоторые вещи», которые беспокоили Трояна, когда Гори изъясняла своё желание. Он не хотел вгонять её в нетрезвое состояние любыми путями, даже такими, которые обусловлены физиологическими особенностями его вида. Гори делает шумный вдох, чувствуя, как пальцы Трояна обхватывают её мягкие крылья, погружаются между перьями, массируя кожицу. — По-постой… И вдруг вновь следует писк — совершенно поверженный и тихий, при котором приподнимаются ножки девочки, сгибаясь в коленях. Троян погрузил пальцы в мягенький пушок во внутренней стороне крыльев — самое нежное и чувствительное, щекотливое и даже эрогенное место. Подушечки пальцев, без касания ногтями, зашевелились, тормоша пушок несформированных мягких перьев и тревожа кожу, от чего её владелица могла лишь тихо пищать в остром удовольствии, пряча смущённое лицо. Сладкое мучение и экстаз.

Экстаз.

Троян всё мечется, не хочет кусать. Хвост не находит себе места, метаясь то в одном щекотливом участке, то в другом. Гори, должно быть, думает, что он просто так щекочет её, не зная о внутренней борьбе, противоречии желания, жажды и здравомыслия, адекватности. Гори не думает. Троян слушает смех и писк, не в силах оторваться от крыльев, нежных и таких хрупких мягких крыльев, которые теперь всегда в движении от ласки.

Гори в экстазе.

какое чувство какие мысли какая логика

какая логика может быть?

какая логика может быть, когда ты оголённый комок желания и инстинкта?

…

Троян вздыхает и кусает, проигрывая борьбу, как рациональное начало. По телу разливается приятное тепло, он и сам готов дрогнуть от мурашек приятного облегчения. Это чувство не может описать человек, руководствующийся только лишь посредственной людской похотью и символами на клавиатуре. Тут же куда-то пропадает и само чувство некоторого напряжения и в принципе всё перестаёт быть похожим на борьбу, всё пространство обволакивает приятное тепло. Становится светлее. Всё начинает происходить спокойно и естественно, когда Гори уже сама переворачивается и обнимает Трояна, а его хвост покорно обнимает спину девочки. Пархнув крыльями, она улыбается и утягивает фавна за собой, укладываясь и обнимая бёдрами. Уколы хвостом, уже не сдерживаемые, осыпаются на хрупкое тельце уже без ограничений, от того легко и немного игриво. Даже щекотно и совершенно не больно. Зубы впиваются в мягкую кожу плавно, продавливаясь как горячий нож в сливочное масло. Поэтому спокойно и естественно. Гори стонет тихим, довольным голосом, не просто позволяя ласкать и взять себя, но и сама направляя. Ласка перетекает в близость, которую между людьми можно было бы назвать физической (если бы она была не в «астрале», то есть). Троян входит в Гори, прикусывая её плечо в такой же манере, в какой обычно сжимают одеяло в процессе близости. Основное действие не продолжается долго — может минут семь или восемь, но оно настолько плавное и чувственное, сопровождающееся вечными влажными поцелуями, нежными укусами, поглаживаниями хвостом и бессильными трепыханиями прижатых телом крыльями, с ритмичными движениями и сладкими вдохами, что это можно назвать именно «занятием любовью». После оргазма обоих с небольшим промежутком (ни фавн, ни девочка не могли с точностью вспомнить кто был первым, потому что это не было чем-то важным) они остались в том же положении, обнимаясь и потираясь носиками о шеи или плечи друг друга поочерёдно. Хвост фавна бережно оглаживал усыпанные маленькими красными пятнышками бёдра — неглубокими уколами острым кончиком хвоста — и бока. После недолгой паузы он неловко выдал: — Прошу прощения, я весьма дурно поступил. Гори только улыбается, к удивлению фавна, и берёт его руку в свою, продевая свои пальцы между его. — Это было… Нечто. Всё ещё оставаясь приятно раскованной и открытой, она целует его лоб ещё горячими, влажными губами и остаётся мирно лежать. Жаль только, что она не знает, что искусанные фавном шея и плечи, а так же исколотые бёдра в какой-то мере сохранят свой вид на её человеческом теле, озадачивая Нокаута. Но, в прочем, Гори изначально обозначила Трояну своё желание при возможности поделиться опытом с духом-защитником, так что это не было особым поводом для переживаний.