Так, что красавец вроде тебя делает здесь?

У Вэй Усяня начался ужасно плохой день. Будильник продолжал пищать, и он раздраженно встряхнул ногами, отпихивая одеяло, на что скомканная ткань медленно сползла и повалилась на пол. Вэй Усянь, бывший спросонья уже непривычно бодрым и злым, наконец нащупал телефон, издававший знакомый и жутко раздражающий звук и, не глядя, провел по нему пальцем. Звук, к сожалению, не прекратился и, скривившись, он еще несколько раз клацнул ногтем по экрану, пока наконец не сдался и не вздохнул, отгоняя прилив раздражения. Он на силу оторвал голову от подушки и наконец выключил булькающий будильник. Уголок экрана показал ему 8.03. Слишком рано для нормальной жизни. Случилось чудо раз он смог проснуться с первого будильника. Вэй Усянь отбросил телефон куда-то подальше, и тот упал на скинутое на пол одеяло, издав глухой стук. Он совсем забыл, что находится на односпальной кровати. Впрочем, молчащий телефон мало его волновал, и он вновь прикрыл глаза. Напрочь скомканная простыня или отсутствие одеяла не могли помешать ему вновь провалиться в полудрему, когда речь шла о восьми утра. Однако не в этот раз. Поворочавшись, он с глубоким вздохом поднял себя с постели и поплелся на кухню. Стоило ему подойти к кофе машинке, как из спальни вновь послышался будильник. Не удержавшись от цыка, он запустил машинку и услышал привычное, уже родное жужжание, которое громкостью могло бы поднять даже его, после чего наконец выключил все будильники. Хорошо, что дома нет спящего А-Юаня. В отличии от его умного и самостоятельного сына, который уже может не только собраться, но при этом сделать это тихо, сам он всегда будил всех кого мог и постоянно получал за это. Сначала от Цзянь Чэна с Мадам Юй потом и от а-Цин. Отогнав мысль, он подошел к машинке, которая уже закончила ополаскиваться и подставил чашку, после чего на автомате тыкнул на нужный напиток. Из краника полился кофе, и горе-устройство загремело на весь дом. Теперь у него, к счастью, не было кого будить. Впрочем, он не был одинок. Подойдя к холодильнику, он обнаружил привычную записку на кислотно-зеленом стикере. Это был его А-Юань, который приобрел эту привычку еще давным давно. Он так дулся, когда не заставал его с утра и видел лишь вечером, что Вэнь Цин предложила ему написать все, что он хочет, и тогда папа совсем скоро это увидит, после чего они сели и так и сделали. А Вэй Усянь так и не выбросил ту записку, как и последующие. А позже а-Юань стал отгонять Вэнь Цин, говоря что хочет написать сам, и чтобы она ничего не читала. Но она читала, и а-Юань уже на второй подзатыльник, прилетевший Вэй Усяню, понял, что о проделках стоит говорить лично. Хотя, от идеи писать все самому он так и не отказался, и в итоге у них с Вэй Усянем зародился собственный язык из картинок, которыми ребенок пытался передать слова, которые не мог написать. Почти все, на чистоту, но Усяня это веселило, и чем больше времени проходило, тем больше появлялось в записках иероглифов вместо рисунков, и тем печальнее было их перечитывать. Парень взрослеет, и от этой мысли было убежать так же просто, как от разогнавшейся электрички. Машинка умолкла, и Вэй Усянь вздохнул, сыпля сахар. Эти записки по утрам стали его рутиной и заряжали энергией не меньше кофе. Пока что они все еще пестрили рисунками, и Вэй Усянь с привычным теплом внутри начал читать. Эта часть утра всегда была для него самой теплой, вот и сейчас он не мог и не стал сдерживать широкой улыбки. Пожелание хорошего дня украшали улыбающиеся рожицы и цветочки, а приказ покушать утром выглядел зловеще. Это никогда не перестанет забавлять его. Мальчик не давал ему чувствовать себя одиноко, и он был бесконечно благодарен Вэй Юаню за это, однако даже он порой не мог спасти его от чувства вины. Еще раз вздохнув, он залил в себя остатки кофе и начал собираться, громко включив музыку в наушниках, желая избавиться от ненужных мыслей. Отогнать их все же не вышло. Особенно после того, как он полностью собрался и стоял на балконе, запивая третью подряд сигарету крепким кофе. Одни непрошенные переживания лишь сменились другими. Мысли о вчерашней ситуации с Лань Ванцзи просто пробирались в голову и заставляли злиться. Он резковато потушил недокуренную сигарету о бортик, смяв ее, и сбросил вниз. Несправедливое отношение ранило, но еще больше злило. Не его грех, что этот Лань Ванцзи оказался таким гомофобом, и что его персоне стало так противно от его чуть более смелого флирта. Его промах был лишь в том, что он неверно истолковал его прежние реакции. Все эти внимательные взгляды и забота заставили его начать верить, что симпатия оказалась взаимной. Чего только стоил тот жест с кофе, прогулка до лапшичной или пальто. Или еще удивительнее то, что он его выслушивал, как бы Усянь не разгонялся и как бы не скакал туда-сюда, сам заплетаясь в языке, и том, что пытается сказать, он все равно продолжал внимательно слушать и так метко вставлять ответы, что у него невольно начинало колотиться сердце. Но если раскрыть глаза и, желательно, чтобы перед ними не было розовых стекляшек станет ясно что большинство флирта Ванцзи просто игнорировал. А «ответы» почти ничего не значили, и тот был просто добр и вежлив. Ну что ж, больше не будет. И это до ужаса досадно. Редко он находил такого внимательного собеседника, а Лань Ванцзи был в придачу еще и заботливым и красивым до невозможности. Кинув взгляд на часы, Вэй Усянь подавился дымом и, потушив сигарету, побежал в дом. Даром, что он проснулся раньше, из-за переизбытка времени в итоге он снова вылетал из дома позже, чем следовало бы, молясь успеть на трамвай. К счастью, это позволило неплохо отвлечься, к несчастью, ненадолго. Он все же успел сесть на тот, что прибывает впритык к открытию, и вновь оказался наедине со своей досадой. Когда, чуть запыхавшись, он добрался до дверей салона, то увидел там Лань Ванцзи, который уже ждал его, и Вэй Усянь очень надеялся, что недолго. Они работают вместе только третий день, и вот уже второй раз он едва не опоздал. Хотя, что уж, если хуже, чем есть, впечатление о себе он не испортит. Он кинул взгляд на Лань Ванцзи, тот сухо поздоровался и продолжил стоять боком к нему, кажется, не собираясь более необходимого на него смотреть. С раздражением Вэй Усяню делать было нечего, так что он просто закончил открывать салон и, не став придерживать для Лань Ванцзи двери, отправился к себе в комнатку, хлопнув чуть сильнее, чем следовало бы. Остыв и усевшись за столик, он вздохнул и, приготовив себе рабочее пространство, приступил к эскизу, который заказала недавняя женщина. Обдумывая заказ, он невольно прикусил губу. Судя по тому, как она отвечала на вопросы, та сама плохо представляла чего хотела, что во много раз усложняло работу. Как успел уяснить Вэй Усянь, самое важное в создании эскизов для подобных клиентов это добиться точного тз, на которое можно будет ссылаться. И которое он на свою голову забыл записать. Цыкнув, он нашел ее в WeChat и набросал то, что помнил, попросив уточнить это ли ей нужно. Ответ пришел быстро, однако на этом приятное закончилось. Когда Вэй Усянь отправил ей скетч, на голову посыпались бесконечные правки. Целью было нарисовать стилизованную ящерку в пол оборота с оторванным хвостом, который лежит рядом. Однако в процессе она постоянно меняла свои желания, и если поменять позу или дизайн ящерки еще были вполне адекватными правками, то внезапное желание делать в цвете или изменить ящерку на дракона, что приводило лишь к «А, ой, это совсем не то, что я хотела, сделайте как было» уже не слабо доводили Вэй Усяня. Погруженный в работу, он совершенно перестал следить за временем, пока его неожиданно не прервал стук в дверь. Оторвавшись от спорящей клиентки, правку которой он отказался принимать, Вэй Усянь перевел взгляд в сторону звука. Он не слышал колокольчика, так что это мог быть только Лань Ванцзи. Ему казалось, что после недавней ситуации он станет по максимуму избегать его, но, возможно, он ошибся. Не став медлить, Вэй Усянь открыл дверь, но стоило ему увидеть ничего не выражающий взгляд, стремящийся проделать в нем дыру, как лицо его тоже начало стремительно холоднеть. Он сложил руки на груди и, безразлично посмотрев на Лань Ванцзи, спросил: — Что же случилось раз ты решил перестать меня игнорировать? Лань Ванцзи едва уловимо прищурился, но проигнорировав вопрос спросил: — Вы не забыли про обед? Пресловутое «вы» вновь резануло слух, но в тоне не слышалось раздражения или глубоко отвращения, которого он ждал. Былой теплоты в нем однако как будто никогда и не было. Усянь перевел взгляд на наручные часы и действительно увидел, что пропустил начало обеда. Однако вместо того, чтобы извиниться и пойти кушать, он лишь сказал: — Нет, можешь идти. Жду ровно в три. — Понял, — Лань Ванцзи кивнул на прощание и удалился, закрыв напоследок дверь. Вэй Усянь еще несколько секунд растерянно постоял на месте, а затем решил сходить за кофе и вернуться к работе. Госпожа Сяо тем временем совсем разошлась, вежливость и формальность с которой она обращалась к нему в самом начале, как ветром сдуло. Вэй Усянь безмерно хотел бы просто отказаться от работы с ней, что наверняка и сделал бы будь он на своей предыдущей работе, однако сейчас, когда его салон только начинал свое существование, не стоило так опрометчиво упускать клиентов, так что он держался как мог. Потерев ноющие виски, он отправился на перекур, желая хоть немного отвлечься. Ледяной ветер вызывал мурашки, пробираясь под ворот и холодя лицо, но день выдался удивительно солнечным как для начала зимы, лишь кучка черных облаков виднелась где-то вдалеке на краю неба. Докурив сигарету, он не сдвинулся с места, продолжая стоять под лучами последнего осеннего солнца, и откинул голову на стену. Хоть он уже и получил свою дозу никотина, нежелание возвращаться к надоедливым спорам подтолкнуло его зажечь еще одну, однако, затянувшись, пару раз он стал бездумно наблюдать, как та тлеет между его пальцами. Скрепя сердце, он еще раз глубоко затянулся и наконец собрался с силами чтобы потушить окурок и пойти обратно. Как вдруг заметил вдалеке белую фигуру приближающегося Лань Ванцзи. Решив все же докурить, он откинулся на стену, не направляя на него взгляд, сделав тем самым вид, что не замечает его приближения. Сердце стало биться сильнее. Однако вовсе не из приятных чувств. Это была горечь и раздражение. В голове невольно всплыла мысль об увольнении. Цена, которую он заплатил за то, чтобы осознать и принять свою ориентацию, была не на то, чтобы вновь и вновь натыкаться взглядом на подтверждение того, насколько неприемлемым это считают люди вокруг. Идея была хорошей, однако запиналась о то, как быстро Лань Ванцзи согласился работать так дешево и даже не подумал. Возможно, у него судимость или алкоголизм или еще что-то из-за чего его никто не берет? От всплывших образов, которые один другого краше, у него вырвался смешок прямо в зажатую между губ сигарету. Пока он размышлял Лань Ванцзи уже подошел к салону и остановился в нескольких метрах от него. Довольно далеко. Хотя нежелание Лань Ванцзи приближаться к нему было весьма оправданным, ведь даже сейчас, после вчерашней ссоры, он умудрился забыться. Зацепившись взглядом за прилипший к плечу влажный листок, Вэй Усянь потянул руку, чтобы отряхнуть его вместо того, чтобы указать на это Лань Ванцзи. Тот сразу же отступил еще на шаг, не давая к себе прикоснуться. Вэй Усянь опомнился и быстро убрал руку. Еще чуть-чуть и из его рта бы вырвалось извинение, однако он переборол этот порыв. — Господин Вэй, пожалуйста, не нужно этого, — взгляд Лань Ванцзи был прямым и твердым, Вэй Усянь непроизвольно сложил руки на груди. — Я не могу ответить вам тем же. Слова были нарочито вежливыми и безэмоциональными, что заставило Вэй Усяня пристальнее присмоться к Лань Ванцзи. Выражение лица у него было до боли безразличным. Говоря о подобном, он не выразил своего отвращения не словами не действиями. У Вэй Усяня начали опускаться руки. Лань Ванцзи все еще относился к нему с уважением пусть и таким холодным и ненастоящим. Пусть так, но он не стал строить из себя человека лучше него, не перестал относится к нему как к человеку в принципе, он не испускал неприязнь на три чжана вокруг себя и не пытался донести Вэй Усяню, что он должен измениться. Не вел себя так, будто его гомофобия была проблемой Вэй Усяня. Лишь на корню отсеченные дружеские отношения, которые у них выклевывались, и общая отрешенность выдавали, что на самом деле думает Лань Ванцзи. И от этого Вэй Усянь чувствовал, что даже не вправе злиться. Этот вежливый и справедливый человек остался таким же вежливым и справедливым, несмотря ни на что. Злость вызывало лишь их общество, что портит предубеждениями подобных людей. Что взрастило в Ванцзи гомофобию, так же как и в нем самом когда-то. Смирившись с этой мыслью, Вэй Усянь решил поступить как взрослый человек. — Хорошо, конечно, — наконец ответил он и опустил глаза. — Я понимаю. Можешь не волноваться, флирта больше не будет. — Вэй Усянь протянул руку для простого рукопожатия, и когда Лань Ванцзи принял ее и кивнул, улыбнулся. — Все же вы прекрасный человек, Лань Ванцзи, не прими за флирт. Мир? Вэй Усянь улыбнулся одними уголками и Лань Ванцзи расслабился. Он кивнул, и повисла тишина, самая комфортная, что была между ними с момента ссоры. — Что ж, тогда пойдем, нам сегодня еще клиента обслуживать. — Вэй Усянь оттолкнулся от стены, на которую опирался и направился в салон, Лань Ванцзи проследовал за ним. Они вновь разделились, однако образовавшийся между ними хрупкий мир не слабо поднимал настроение. Пребывая в хорошем расположении духа, Вэй Усянь совершенно забыл о госпоже Сяо, которая уже отправила ему более десятка сообщений, в которых успела перейти на ругань о неуважении и игнорировании клиента. Он закатил глаза, но ему ничего не оставалось, кроме как сжать все свое мужество в кулак и продолжать работать. Перерисовав скетч в четвертый раз, он наконец выставил доплату за каждую следующую правку, надеясь, что ее это отпугнет, однако та лишь возразила, что это между прочим на всю жизнь и, согласившись с доплатой, продолжила свое. Скрипя зубами, он все же смог доделать трижды клятый эскиз. Теперь самое сложное позади и, предупредив Госпожу Сяо, что больше ничего изменить нельзя, он договорился с ней о сеансе на следующий день. Полностью опустошенный, он крикнул о записи Ванцзи и откинулся на неудобном стульчике. Однако как следует отдохнуть сегодня ему было не судьба, и спустя недолгое время он услышал звон колокольчика. Пришел клиент, который записался в конце первого дня. Ван Янлин уже набивал у него несколько татуировок, и был беспроблемным клиентом с высоким болевым порогом и адекватными требованиями, так что предстоящая работа не внушала в него особого пессимизма. Хотя, трудится и предстояло не мало, ведь Янлин пришел на фрихенд что уже займет немало времени, пока Вэй Усянь будет рисовать, к тому же тот хотел набить себе не маленькую татуировочку, а целый рукав. Однако работа обещала быть не пыльной и прибыльной, настоящее спасение после проклятой Госпожи Сяо с ее правками. Выйдя в помещение, Вэй Усянь увидел Лань Ванцзи, неизменно сидящего за своим местом и Ван Янлина стоящего около входа. Он поприветствовал этого рослого пусть и ниже его веселого мужчину, тот увидев его улыбнулся. — У тебя тут очень мило! — Ван Янлин осматривал салон, а глаза его едва ли не горели. — Вижу, дела у тебя неплохо, хотя неудивительно с твоими-то навыками! — Спасибо! — Вэй Усянь широко улыбнулся. С ним его связывали довольно теплые, почти дружеские отношения и, несмотря на то, что они довольно долго не виделись Вэй Усянь все равно был рад снова работать с ним. Его взгляд машинально упал на сидящего неподалеку Лань Ванцзи, тот выглядел расслабленным, однако его спина все равно была безупречно ровной, а на одежде не виднелось ни единой складочки. Он невольно засмотрелся на его профиль с идеально прямым носом и густыми ресницами, но в следующее мгновение его пронзило взором светлых глаз. Вэй Усянь поспешил отвернуться. Нужно собраться. Он подошел к Ван Янлину, чтобы забрать у него верхнюю одежду. Вокруг него витали нотки цитрусового одеколона, а под снятой курткой была надета лишь футболка, и Вэй Усянь не смог не отметить неплохой фигуры, на которую раньше не обращал никакого внимания. Он тяжело вздохнул, кинув еще один немного печальный взгляд на Лань Ванцзи. Несмотря на то, что внешность Ван Янлина была весьма неплохой, находясь в одном помещение с Лань Ванцзи она блекла и становилась такой же серой, как и внешность сотен прохожих за окном. Однако ослепительная внешность и интересный характер Ванцзи напрочь перекрывали его убеждения, которые отсекали любую возможность сблизится с ним. Вернув на лицо привычное выражение, Вэй Усянь приподнял уголки губ, в как он надеялся лукавой улыбке и обратился к Ван Янлину: — От тебя хорошо пахнет. — М? Льстишь негодник! Но спасибо, я бы сказал, что от тебя тоже, но думаю, сигаретный душок это не мое, — Ван Янлин громко рассмеялся будто над хорошей шуткой, а Вэй Усянь не нашел что ответить. Почесав затылок, он улыбнулся для приличия, и из его легких вырвался очередной вздох. Как ему вообще пришло в голову заигрывать с кем-то вроде Ван Янлина? Неудавшаяся симпатия отключила ему мозг? За мыслью поплыл и взгляд, но абсолютно неожиданно наткнулся на ответный, заставив Вэй Усяня вздрогнуть. Лань Ванцзи сидел боком, повернув лишь голову, глаза его были такими острыми, что, казалось, он был готов откусить ему ногу. Вэй Усянь сложил руки на груди, будто ограждаясь от смеси презрения и разочарования, направленной на него. Его лицо окаменело, не выражая ничего, в то время как внутри его заполнило разочарование, не меньшее чем то, что он прочел в светло-карих глазах. Если невинный флирт, который Ван Янлин даже не понял, разозлил Ванцзи настолько, чтобы отреагировать подобным образом, то ни о какой терпимости из доброты и уважения и речи не идет. Вэй Усянь запретил себя отводить взгляд. Вместо этого он лишь приподнял брови, без слов спрашивая в чем его проблема, и Лань Ванцзи, поджав губы, отвернулся. Усянь отвел ставший более потускневшим взгляд, наконец расслабляясь, и взглянул на все глазеющего по сторонам Ван Янлина. Заметив пару новых татуировок, он решил отвлечься на разговор и не обращать так много внимание на Ванцзи. Бодрым голосом он поинтересовался: — О, у тебя обновки? — Ага, пока тебя не было сделал. Неплохо, но очень уж медленно били, — он тяжело вздохнул прежде чем продолжить: — Управишься за шесть сеансов с этим рукавом? — Постараюсь, — Вэй Усянь махнул рукой зная о не самом усидчивом нраве Ван Янлина. Он привычно подготовил себе рабочее пространство и взялся за маркер, мысли о работе отлично вытесняли большинство не нужных. — Что бы ты хотел? — Традиционного дракона, который обвивается вокруг руки, — ответ прозвучал без замедлений, Янлин обвел свое плечо рукой, указывая, где бы хотел набить татуировку, и Вэй Усянь кивнул. — А на фон набей мне цветы, какие хочешь. — Хорошо. Хотя предупрежу сразу, что быстро не выйдет. Сегодня я лишь сделаю набросок и закреплю его краской, ты уже был когда-нибудь на фрихенде? — в ответ ему отрицательно покачали головой и Вэй Усянь продолжил. — Тогда не надейся, что мы быстро перейдем к тату, на один рисунок маркером и ручкой уйдет часа два, не меньше. По помещению раздался тяжелый вздох Ван Янлина. Тот сел и протянул Вэй Усяню руку. — Делай все как тебе надо. Вэй Усянь ничего не ответил на это бурчание и приступил к рисованию. Минуты шли одна за другой, заскучав Ван Янлин, завел разговор, но говорил в основном только он один, и Вэй Усянь быстро перестал погружаться в его болтовню, сосредоточившись на рисовании. Поняв, что какой-либо беседы не добьется, тот в конце концов замолчал и откинулся на кушетке, после чего устроился поудобнее и задремал. В салоне повисла тишина, которую нарушал лишь Лань Ванцзи, который решил протереть пыль. Вэй Усянь тем временем уже подходил к концу и перешел к изображению многочисленных чешуек на теле дракона. Монотонный процесс совершенно не отвлекал от витающих мыслей, язык едва ли не физически чесался поговорить о чем-нибудь с Лань Ванцзи, к чему он успел так пристрастится за эти пару дней. Даже понимая, что так же просто, как в первый день дело не пойдет, он решил попробовать. Перебрав несколько вариантов, как начать разговор, он остановился на с виду безобидной подколке: — Ванцзи-сюн, ты уже двадцать минут протираешь все ту же полку, тебе не скучно? Лань Ванцзи повернул голову в его сторону и с видимым усилием произнес: — Мне нечего делать, — Вэй Усянь невольно улыбнулся, видя, как тот виновато опустил глаза. — Это лишь значит, что ты хорошо справляешься, выше нос. Раз уже тебе стало нечего делать не хочешь присесть? — Вэй Усянь указал на место около себя и словил подозрительный взгляд. — Ну же, не пойми неправильно, кажется мне, в первый день тебе было интереснее? Что уже не то, завяли помидоры? Ванцзи ничего не ответил, и Вэй Усянь подавил вздох. — Я просто хочу подружится с тобой, — прозвучало это куда более подавленно, чем он мог от себя ожидать, желая исправить ситуацию, он добавил куда более обыденным и бодрым тоном: — Или, что же, ты даже дружбы моей не примешь? Лань Ванцзи посмотрел на него еще несколько болезненно долгих мгновений и отвернулся. Это было предельно ясным ответом. Вэй Усянь почувствовал, как у него потяжелело на душе. Закусив губу, он прикрыл глаза, подавляя внезапно нахлынувший поток эмоций, которым затруднялся дать название. Досадно и до боли печально. *** Когда Вэй Усянь, наконец, закончил со всеми контурами и отложил машинку, был уже глубокий вечер. Ван Янлин, сонно моргая, поблагодарил его за сеанс и направился к выходу, однако стоило открыть дверь, как ему предстал весь ужас вот уже некоторое время тарабанящего за окном «небольшого дождика». В помещение сразу проник поток холодного воздуха. Неслабый ветер гнул ветки деревьев, давая понять, что зонт если он и есть не особо спасет от задувающих в самую душу капель. Ужас заключался не в силе ливня, а в перспективе добираться под ним до дома. Вэй Усянь присвистнул и хлопнул по плечу округлившего глаза Ван Янлина. — Что, тоже нет зонта? — однако тот отрицательно качнул головой и достал из рюкзака простецкий, складной зонт. — Всегда с собой валяется. Усяню оставалось только позавидовать его осмотрительности. По телу уже поползли мурашки от зашедшего в помещение холода, и он непроизвольно вздрогнул. Лань Ванцзи повернул к нему голову, но он проигнорировал это и постарался не смотреть в его сторону. Ван Янлин попрощался и, махнув рукой, ушел под потоки мокрого ветра тихо чертыхаясь. Усянь сходил в свою каморку, где все так же хранилась его куртка и пальто Лань Ванцзи за неимением других вариантов. Он кинул еще один печальный взгляд за окно. Что ж, помогало хотя бы метро, с помощью которого он проделывал большую часть пути, мокнуть придется только по дороге туда и до дома. Забрав свое пальто, Ванцзи еще некоторое время посверлил его взглядом, прежде чем одеться и раскрыть белоснежный зонт, который у него, конечно же, имелся. Один Вэй Усянь как обычно рассеян и не смотрит прогнозы погоды и очень напрасно. Он выключил везде свет и надел капюшон, чтобы закрыть салон и пробежаться до метро, однако когда он достал ключи, его загородило от капель белым зонтом. Поблагодарив Ванцзи, он по-быстрому закончил с замком и, попрощавшись, выскользнул из-под зонта, чтобы побежать домой, но в следующее мгновение был остановлен. — Возьми, — Лань Ванцзи протянул руку с зонтиком, и Усянь широко округлил глаза. — Ты что, серьезно? — непроизвольно вырвалось у него. Он недоуменно нахмурил брови и заглянул в его лицо. Тот лишь кивнул и вручил ему злосчастный зонтик. Выглядел он при этом невозмутимо, и невозможно было прочесть, что на самом деле творилось у него в голове в этот момент. Они стояли почти вплотную, теснясь под одним зонтом, и Вэй Усянь только сейчас понял, что Лань Ванцзи в кои-то веки обратился к нему на ты. Отогнав неоправданный прилив радости, он чуть насмешливо произнес: — Разве тебе не пешком идти, зачем ты отдаешь зонт мне? У тебя за пазухой еще пять припрятано? — Лань Ванцзи поджал губы, и Вэй Усянь не смог не улыбнуться. — Ты слишком добр, нельзя таким быть. У тебя даже капюшона нет, в отличии от меня. Лань Ванцзи предпочел просто проигнорировать его слова и ничего не ответил. Вэй Усянь вернул зонт в его руку, протяжно вздохнул и добавил: — Да и разве ты не ненавидишь меня? Тот не подтвердил и не опроверг его слова. Вместо этого он отвернулся, все еще упорно накрывая Вэй Усяня, и спустя мгновение ответил: — До завтра. Вэй Усянь прикрыл глаза, его губы были растянуты в улыбке, он кинул на прощание: — Заботливая ты душа. Как же все-таки досадно, что я не могу заполучить тебя. Бывай, Лань Чжань, — и, придерживая капюшон, выбежал из-под зонтика Ванцзи.