Неизменный путь

Полуденное солнце нещадно палит. Дорога впереди извилистая и длинная. Поля вокруг безлюдные и тихие, изредка шелестящие высокими колосьями. Зажав между зубами травинку, Вэй Ин неспешно шагает по обочине, ведя Яблочко под уздцы. Предстоящее бесцельное путешествие не вызывает в нём ни радости, ни печали. Когда выбор невелик, стоит просто принять свою судьбу и довольствоваться тем, что имеется. Какая разница, куда тянет сердце, если исполнить желаемое невозможно? Поэтому лучше очистить голову и оставить тоску где-то позади. Пусть редкие порывы ветра унесут её в сторону лотосовых озер, освободив его от бремени всего произошедшего и чувства вины. Правда… Вряд ли у ветра такое получится. Медленные, словно растекающиеся бесформенным киселём мысли почти полностью обволакивают разум Старейшины Илина, пока сбоку не раздаётся голос: — Господин Вэй… Простите меня. — Вэнь Нин… Ты о чём? — приходится обернуться и удивлённо посмотреть на идущего чуть поодаль не знающего устали спутника. — Вы могли бы остаться в Гусу. Я знаю, что второй господин Лань хотел этого. И если бы с вами не было меня… — Вэнь Нин ненадолго замолкает, а Вэй Ин всё пытается понять, к чему он ведёт. — Вы всё ещё можете вернуться туда. Я найду, куда податься, вы не несёте за меня ответственности… — А-Нин, ну что ты говоришь? — почти смеясь, прерывает его Старейшина, поняв причину не слишком уместных извинений. — Что значит — не несу ответственности? А кто тогда несёт? Кто поднял тебя из мёртвых? Кто обрёк на вечную жизнь? Ты не заслуживал всего этого. Но ты зря думаешь, что твоё присутствие мне в тягость. Я не остался в Гусу вовсе не потому, что всю оставшуюся жизнь собираюсь присматривать за тобой, как нянька. Хотя, скорее, это ты моя нянька… Впрочем, не важно… — Тогда почему, господин Вэй? — слышится недоумённый вопрос. — Потому что в Гусу смертельно ску-у-учно, — как само собой разумеющееся тянет Вэй Ин. — Даже в компании Лань Чжаня я бы не вынес там и недели… При воспоминании обо всех правилах Облачных Глубин, пресной еде и полном отсутствии развлечений он аж кривится, а Вэнь Нин неуверенно продолжает: — Но я мог бы позаботиться о себе сам. Что мне сделается? Уйду в горы, буду охотиться на нечисть… Может, вы подумаете и вернётесь? Я правда не останусь в обиде. — Вот уж нет, А-Нин! В Облачные Глубины я больше ни ногой, это точно, — беспечно отмахивается Старейшина. — Если бы я захотел куда-то пойти или где-то остаться, я бы так и сделал, и ты бы меня не остановил, даже если бы пожелал! — Но тогда почему вы не… — Договаривай, — приходится поторопить совсем растерявшегося друга. — Почему вы не отправились в Пристань Лотоса? Вэй Ин чуть не спотыкается на ровном месте, но с ответом всё же находится: — Потому что меня там никто не ждёт. Или ты забыл, что мой брат теперь ненавидит меня?! — последние слова он выплёвывает жёстко, почти остервенело, резко захваченный болезненными эмоциями. — Это моя вина, что глава Цзян узнал о Ядре, — Вэнь Нин низко опускает голову. — Но разве… После этого вы перестали быть семьёй? — он пользуется тем, что собеседник как язык проглотил, и совсем тихо произносит: — Если бы я мог… Я бы вернулся к сестре. Пусть бы она на меня за что-то очень сильно злилась, всё равно… Она всегда была моим самым близким человеком и, несмотря ни на что, приняла бы обратно. Вы… — до этого его голос звучал относительно ровно, но на последних словах всё-таки срывается от волнения: — Вы с господином Цзяном такие же… Ещё во время нашего обучения в Гусу я видел, что вы очень близки. По-особенному, наверное, даже ближе, чем были мы с сестрой. — Это сложно, А-Нин, — хрипло проговаривает Вэй Ин. У него в горле как ком встаёт при невольно зародившихся в сознании мыслях, что было бы, окажись он на месте Вэнь Нина… Сложись судьба немного иначе, и Цзян Чэн мог бы умереть, а Вэй Ин даже мельком не сумел бы его увидеть. И верный Призрачный Генерал, идущий рядом и робко рассуждающий о родственных узах, в своё время лишился сестры именно по вине Старейшины Илина, который сейчас только и думает, как бы уйти от темы: — Вон впереди колодец. Давай воды наберём… Путь в несколько ли проходит в молчании, но вскоре они достигают цели, и Вэй Ин, заливший глиняный кувшин доверху и отправивший Яблочко пощипать траву, всё же решает продолжить начатый разговор. Потому что слова, сказанные чужими устами, хоть и пугают, но неожиданно кажутся такими простыми, очевидными и правильными. — Кто бы ещё сказал, как вернуться в Пристань Лотоса, А-Нин. Меня даже на порог вряд ли пустят, вышвырнут с пинка, — он усаживается на край каменной колодезной кладки и задумчиво чешет затылок. — Чтобы это сделать… Вам придется преодолеть все свои страхи, господин Вэй. Признать ошибки, и тогда, может не сразу, но брат простит вас… — Страхи, говоришь? — Вэй Ин хмыкает пришедшей в голову идее. — Тогда стоило бы начать с самых давних. Но… Я не могу пойти к Цзян Чэну с тобой. Он и на одного меня вызверится как демон, а вдвоём нам и пробовать нечего… — Я всё понимаю, господин Вэй, — останавливает его Вэнь Нин, подбадривающе укладывая руку на плечо. — Об этом не беспокойтесь. Вы обязаны вернуться к брату, если сами того хотите. Я какое-то время подожду неподалёку на всякий случай, а потом уйду, как и хотел, в горы. — Дались тебе эти горы! Тебе там что, мёдом намазано? Говорю, никуда ты один не пойдёшь! Подожди, мне нужно подумать. Вэй Ин поднимает взгляд в ясное голубое небо в поисках вдохновения и в ожидании, что его осенит. И на удивление ждать приходится совсем недолго. Решение приходит само собой, стоит только вспомнить тех немногих, кто навсегда оставил в сердце Вэнь Нина неизгладимый след. Вэнь Юань в Гусу и недосягаем, а вот… — А-Нин, а как тебе Белые Пионы? Нравятся? От золотого цвета не тошнит? На роскошь и капризы аллергии нету? А то меня только что осенила одна идея, очень дельная, как ни посмотри. — Вы говорите о господине Цзинь Лине? — глаза Призрачного Генерала наполняются лучистой теплотой, к которой вроде не должно быть способно мёртвое тело. Вэй Ин только удивляется про себя, но слушает дальше: — Он очень одинокий, хотя старается этого не показывать. Я никогда не перестану винить себя за то, что из-за меня он остался без отца. Ни один ребёнок не заслуживает подобного… «А из-за меня он остался без матери…» Стоит огромных усилий не сказать это вслух и не упасть в пучину самотерзаний. Если Вэй Ин так и будет подряд вспоминать все смерти, к которым причастен, точно головой двинется… И перенаправляя своё внимание на изначальное обсуждение, он уточняет: — Значит, против одиноких и где-то в глубине души ранимых принцесс ты ничего не имеешь? — Конечно, не имею, но к чему вы клоните? — недоумевает Вэнь Нин. — К тому, что если меня не убьют на пороге Пристани Лотоса, я всё шикарно устрою, мой друг! — с гордостью хвалится Вэй Ин, вставая с нагретого камня и оглядываясь в поисках Яблочка. — Пойдём до ближайшей деревни, по дороге расскажу. Теперь у меня есть отличный повод заглянуть к А-Чэну — в таком деле без его разрешения нам всё-таки никак… — рассуждает он, подпихивая упрямого осла обратно к дороге. — Но я постараюсь его уговорить. А ещё нам нужно заглянуть на рынок, не могу же я заявиться с пустыми руками! Надеюсь, что в процессе не поседею…

❈ ═══════❖═══════ ❈

— Кто?! Глава Цзян, сидящий за невысоким столом и до этого разбирающий документы, поднимает на подчинённого из охраны мечущий молнии взгляд. Тот стоит напротив ни жив ни мёртв, не решаясь повторить только что произнесённое имя. — Скажи ему, чтобы проваливал на все четыре стороны! Почти ночь на дворе! Мне плевать, какое у него дело. Пусть теперь Гусу решает все его проблемы! — Но он сказал, что это касается вашего племянника… — Да какого демона… — сквозь зубы шипит Цзян Чэн, едва не ломая кисть для письма в пальцах. — Если что-то случилось с А-Лином, ему не жить… Проводи его в зал для приёма неофициальных гостей! Быстро! — Как скажете. Охранник выходит, а глава Цзян на несколько мгновений прикрывает глаза и кончиками пальцев трёт переносицу, стараясь хоть немного настроиться на предстоящую внезапную встречу. В том, что она всколыхнёт в нём массу ненужных эмоций, он, к сожалению, не сомневается. Но пусть этот идиот скажет, зачем притащился… — Да ты с ума сошёл!!! Не жалея голоса, кричит Цзян Чэн, испепеляя глазами стоящего в нескольких шагах Вэй Ина, который только что сбивчиво рассказал о цели своего визита. Брат не рискует подходить ближе и почему-то всё время держит руки у ворота топорщащегося ханьфу. Но главе Цзян сейчас явно не до подобных странностей! С языка готовы сорваться новые ругательства, но Вэй Ин опережает его, выкрикивая в ответ: — Цзян Чэн, да ты подумай! Это вообще-то отличная идея! Остынь, прекрати орать и подумай головой! — полутёмное помещение наполняется отблесками проснувшегося Цзыдяня, но брата это не останавливает, и он, зачастив, продолжает: — А-Лин ещё совсем юный, а уже должен стать главой ордена! Сейчас вокруг него только советники Ланьлина, которые думают лишь о том, как повлиять на его решения и подстроить под себя. Но если рядом будет кто-то вроде Вэнь Нина, его уже не смогут не воспринимать всерьёз! С таким-то сопровождающим! К тому же Вэнь Нин — самый преданный и идеальный телохранитель. Он не спит, не ест, обладает огромной силой и чувствует опасность на расстоянии. Всегда защитит и даже с невероятной скоростью домчит до тебя, если что случится. Ты не можешь всё время присматривать за А-Лином сам, у тебя тут куча дел! Неужели до тебя не доходит, что это самая лучшая защита из всех возможных?! Подумай в конце концов о племяннике, а не о своей неприязни! Ты единственный близкий родственник, способный приставлять к будущему наследнику такую охрану, не слушая ничьих возражений! — Чтоб тебя демоны драли… — цедит Цзян Чэн, тяжело дыша и гневно раздувая ноздри. Он понимает, что чёртов Вэй Ин прав, но признавать этого ой как не хочется. — Значит, притащился сюда, чтобы пристроить свою куклу? Надо же, какой заботливый! Утром получишь от меня письмо с подробностями и разрешением. Но твой Вэнь Нин останется подле, только если А-Лин сам того пожелает! — Я не только за этим притащился, Цзян Чэн! — возмущённо протестует Вэй Ин. — Я тебя увидеть хотел! — Вали уже обратно в свой Гусу и глаза мне не мозоль! Или тебя оттуда выперли? А может, ненаглядный Второй Нефрит надоел? — Никто меня не выпирал, я сам ушёл! Почти сразу, между прочим. И Лань Чжань мне просто друг! — Ну да, расскажи мне! А то я ваши признания в храме предков не помню… Неприязнь хлещет во все стороны, и от бесконтрольной энергии гнева густеет воздух, а фиолетовые стяги и занавески начинают колыхаться. — Это было совсем не то, что ты подумал! Я пришёл потому, что хочу домой… — Вэй Ин рвётся вперёд, но замирает, так и не подойдя к Цзян Чэну вплотную. Его голос становится тише: — А мой дом — это Пристань Лотоса. И… И ты. Найти Вэнь Нину пристанище стало лишь хорошим поводом вызвать тебя на разговор. — Ну конечно, так я тебе и поверил, — слова стекают с губ горьким ядом. — Что-то ты сюда не рвался после своего воскрешения! — Да я боялся, и сейчас боюсь! Но желание вернуться сильнее страха… Я с ним борюсь, вот смотри! — Вэй Ин опускает глаза, запускает руку за отворот ханьфу и достает из-за пазухи мохнатый и упитанный комок шерсти, дрожащим шёпотом приговаривая: — Ну давай уже просыпайся, соня… Я тебя новому хозяину принёс. Странно, что ты даже от наших криков не проснулся. Сначала показывается мокрый нос пуговкой, а затем и два любопытных глаза карамельного цвета. Щенок умильно зевает и тявкает, на что Вэй Ин вздрагивает всем телом, но малыша держит крепко, хотя по виску скатывается капля пота. Цзян Чэн смотрит в немом изумлении. Вся его ярость куда-то бесследно исчезает, и руки против воли тянутся к хорошенькому щенку. Берут аккуратно, как самое хрупкое сокровище, и на неизменно хмуром лице тотчас же проступает тёплая улыбка. Вэй Ин облегчённо выдыхает, передав свою «опасную ношу», и пользуясь тем, что глава Цзян отвлечён, с замиранием сердца любуется на улыбку, которую не видел десятки лет. И думает о том, что это стоило всех усилий, которые он приложил, решаясь на такой подарок. Стоило всей борьбы с самим собой и того необоснованного ужаса, который он преодолел, стоя на рынке перед большой корзиной с безобидными пушистыми комками. Но не успевает Вэй Ин обрадоваться, как Цзян Чэн разворачивается в сторону выхода из зала и, глядя только на щенка, намеревается уйти. — Эй-эй… А как же я?! Ты же не оставишь меня тут? — Слуги тебя проводят. Где это видано, чтобы вместе с подарком оставались и дарители? — Ну зачем ты так? Я же не какой-нибудь гость чужой… Я домой хочу вернуться, — уверенно заявляет Вэй Ин, умудряясь вложить в эту фразу не только просьбу, но ещё и толику детской обиды. — Ну даже не знаю… — Цзян Чэн останавливается у самых дверей. — Место в моей комнате и в моей постели, как видишь, уже занято. Так что могу тебе будку во дворе построить, если пожелаешь. Вэй Ин ещё более обиженно зыркает на пригревшегося в руках брата щенка и впервые в жизни действительно завидует собаке. — Ну это мы ещё посмотрим, кто будет в будке жить! Я так просто тебя не уступлю, хотя соперник у меня коварный и опасный, — грозно бурчит Старейшина Илина и неожиданно ловит едва заметный приглашающий кивок головы, после чего расторопно следует за главой Цзян, пока тот не передумал. — Особенно место в твоей постели я уступать не намерен! — а когда брат оборачивается, недоумённо выгибая бровь, Вэй Ин глупо смеётся и машет руками: — Шучу, шучу, А-Чэн! Ну ты что, шуток моих не знаешь? А у самого глаза хитрые-хитрые и улыбка та самая, с которой он все свои самые безумные проделки устраивал.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Вэй Ин просыпается в гостевых покоях, куда его вчера отправил Цзян Чэн, от того, что чувствует непонятную тяжесть на голове… И когда он с трудом фокусирует сонный взгляд, то сначала отчётливо видит розовые подушечки и мохнатую пятку перед самым носом, а уже затем главу Цзян в нижних одеждах, что лежит напротив, подперев голову рукой, и значительно снижает первый позыв завизжать от страха, как сопливая девчонка. Даже больше: его испытующий взгляд и по-домашнему уютный вид мгновенно выбивают из головы все панические мысли, делая её пустой и легкой. Но тут лапа, о которой на время забылось, бесцеремонно упирается своей «лежанке» в нос в попытке то ли сползти, то ли устроиться получше. — А-Чэн, убери его, — хриплым со сна голосом жалобно просит Вэй Ин, ощущая, как тело невольно передёргивает. Брат послушно протягивает руку и осторожно убирает ворчащего щенка с макушки Вэй Ина, укладывая себе под бок. Тот пофыркивает сквозь сон, но не просыпается. — Как вы здесь оказались? — Этот предатель посреди ночи решил, что в покоях главы клана ему не очень нравится, и сбежал. Но ему ещё рано гулять без присмотра, и я пошёл за ним до твоих комнат. Он скрёбся в двери, но тебя тут совсем мертвецким сном свалило, и я его пустил. Говорят: животные чувствуют слабые места людей, поэтому он поспешил прямиком к твоей дурной голове и взобрался на макушку. Я хотел было уйти, но он начал слишком протестующие скулить, а с тебя наутро сталось бы помереть с перепугу или проклясть животинку. Поэтому я остался и барьер поставил на всякий случай, — рассказывает Цзян Чэн, рассеянно поглаживая мохнатую шёрстку. Но Вэй Ин обижено дует губы и бубнит: — Скажи лучше, что просто не смог отказаться от удовольствия поиздеваться над несчастным братом, изверг. Цзян Чэн фыркает очень похоже на щенка и, вдруг улыбнувшись, говорит: — Дай руку. Вэй Ин боязливо протягивает вперёд руку, а глава Цзян тут же ловит его ладонь и укладывает на тёплый собачий бок, накрывая сверху своей. — Вот видишь, ничего не случилось, никто тебе пальцы не отгрыз. Раньше трупы без страха потрошил, а такого малыша боишься. Погладь, он тебе доверяет, теперь ты член его стаи, его важный человек. Он за тебя и убьёт, и умрёт, уважай его преданность, — серьёзно и с расстановкой проговаривает Цзян Чэн, продолжая удерживать руку брата на боку щенка, но Вэй Ину мерещится, что вовсе не о собаке сейчас речь… — Совсем ведь не страшный, — почти шёпотом повторяет глава Цзян, сжимая его ладонь крепче и унимая успевшую начаться дрожь. Испуг внутри тёмного заклинателя отступает. — Не страшный, — эхом отзывается Вэй Ин. — И вовсе не предатель, а оказывается, очень умный. Сразу понял, кого в чью постель вести, — он дурашливо фыркает, но заворожённым взглядом из-под ресниц по фигуре главы Цзян всё же проходится. — Уже придумал, как назовёшь? — Фантом, — отвечает брат и, прикрыв глаза, недовольно сообщает: — В честь тебя, идиота, который всё пропадает-пропадает, да никак окончательно пропасть не может! — Впредь я никуда не пропаду из твоей жизни, А-Чэн. — Хватит болтать, твои обещания всё равно что мёртвому припарка! И спи давай, ещё слишком рано… — Это обещание я сдержу. И мои припарки, между прочим, могут поднять что и кого угодно! — Замолчи уже… — Ладно, молчу. Вэй Ин тоже опускает веки, устраивает голову на подушке удобнее и, не чувствуя сопротивления, переплетает свои пальцы с пальцами Цзян Чэна.