Неизменный путь

Ночью дорога всегда имеет какое-то определённое очарование. Вэй Ин уверен, что если бы у свободы был облик, он был бы именно таким. Руки, некрепко сжимающие руль. Прохлада из приоткрытого окна. Запах пыли и полевых трав с обочины. Купол звёздного неба на километры вокруг и сверху. Едва угадывающиеся в темноте ландшафт и линия горизонта. Свет фар, выхватывающий асфальтовую ленту впереди. Мелькающие по бокам отражатели, трассовые ограждения и бесконечные фонарные столбы. Звук шуршащих по полосе шин. Тихая мелодия радиостанции. Спокойствие. — А-Чэн, куда мы едем? — бросая взгляд на брата, негромко спрашивает Вэй Ин. — Мне-то откуда знать, — Цзян Чэн расслаблено сидит на пассажирском сиденье, уперев подошву чёрного кеда в панель бардачка. Вообще раньше он не позволял себе такого и всегда ругался на Вэй Ина, если тот закидывал ноги выше положенного. Но сейчас его будто вовсе не волнует несоблюдение стандартных правил безопасности в автомобиле. Хотя, в конце концов, Цзян Чэн вполне себе живой человек и имеет полное право впасть в рефлексию после очередного семейного скандала. Он, уложив локоть на опущенное стекло, просто смотрит в окно, а ветер треплет и откидывает назад его длинную чёлку, полностью открывая красивый точёный профиль. — Это тебе посреди ночи стукнуло в голову взять тачку и свалить куда подальше. — Я не думал, куда именно ехать, но нам нужно немного подышать, — как нечто очевидное сообщает Вэй Ин. — Дома совсем нет воздуха. Прокатимся немного, в соседний город заглянем, а завтра обратно… — Цзян Чэн молчит, что довольно непривычно. — Даже не будешь ворчать и уговаривать меня вернуться? — Не буду. — Почему? — Да мне как-то уже всё равно. Вэй Ин только хмыкает, а затем бездумно говорит: — Я скучаю по тебе, А-Чэн. — В смысле? — не понимает брат и чуть поворачивает голову, вскидывая бровь. — В смысле… По нам с тобой. Короче, сложно объяснить, но дома, рядом с твоими родителями, мы совсем другие. Не такие, какими были в детстве. Тогда мы понимали друг друга с полуслова и всё время были вместе, а теперь ты отдалился. — Мы просто выросли, А-Ин. — Да хорош тебе отмазы придумывать, — закатывает глаза Вэй Ин. — Все вырастают, и ты сам знаешь, что дело не только в этом. Я же вижу, как тебя душит давление матери, не было и дня, чтобы она нас не сравнила. Она хочет, чтобы ты меня ненавидел, потому что думает, что дядя Цзян изменял ей с моей мамой… — Не льсти себе, ты, конечно, раздражаешь, но до ненависти далековато. — Спасибо, А-Чэн, — одновременно иронично и искренне улыбается Вэй Ин. — Только вот я до сих пор сам не знаю, сколько правды в подозрениях госпожи Юй. Но это не мешает мне хотеть провести с тобой время, только вдвоём… — Отец не изменял маме. Ты мне не брат, — спокойно произносит Цзян Чэн, устремляя взгляд обратно в окно. — Ты не можешь знать, А-Чэн. — Могу, — его тон всё такой же ровный. — Думаешь, меня это не парило? В какой-то момент мне просто надоело гадать, и не так давно я заказал сравнительный анализ наших с тобой ДНК. Просто по волосам, твоих вечно на расчёске куча. — Охренеть, — только и может выдать Вэй Ин, пялясь вперёд на дорогу. — И анализ показал, что мы не родственники? — Вот именно — ты мне никто, — подводит итог Цзян Чэн. — Но это не отменяет моего желания тоже провести с тобой время. Ты прав, иногда крыша родного дома слишком давит, и тогда надо проветривать свою. — Ты так редко признаёшь мою правоту, что сейчас особенно приятно, — Вэй Ин, конечно, удивлён новому факту их биографии, но почему-то не настолько, насколько следовало бы. Он скорее рад… — Почему раньше не рассказал? — Да как-то момента не находилось, а сейчас ты сам спросил, — отвечает брат. — Теперь я понимаю, почему ты такой спокойный. Намного проще, когда знаешь, что все обвинения против твоего отца беспочвенны. — Может быть… — на это Вэй Ин вновь улыбается и не глядя протягивает в его сторону руку. Ладонь на ощупь ложится на ногу Цзян Чэна и проводит по плотной ткани джинсов от колена и выше к бедру. — Что ты делаешь? — раздается закономерный вопрос, произнесённый всё таким же отстранённым голосом. — Да сам не знаю, А-Чэн, — Вэй Ин не смотрит на него, но и руку не убирает. — Меня к тебе тянет… Просто пиздец как. Давно уже, не знаю, что делать… Когда ты рядом, так сложно, хочется к тебе всё время прикасаться… — Ты лучше на дорогу смотри, а не меня лапай. — Блять, да что с тобой такое? — не выдерживает Вэй Ин, повышая голос и оглядываясь на Цзян Чэна. — Я понимаю, у тебя настроение похуистичное, но вообще-то… Я тебе типа в любви признаться пытаюсь, а ты можешь сказать только «смотри на дорогу»? Не знаю, наори на меня, скажи, что я спятил, или ответь, что тебе тоже не всё равно… — Может быть и не всё равно, — задумчиво соглашается брат. — Но это не важно. — Как это не важно? — возмущается Вэй Ин. — Конечно, важно! — Нет, вовсе нет… Потому что этот разговор про наше родство уже был. Но то, что происходит сейчас, не имеет смысла. — Как это был? Ты что говоришь, А-Чэн? — нервная дрожь охватывает тело, а руки на руле непроизвольно начинают трястись. — Я тебе тут душу изливаю, а ты заявляешь, что в этом нет смысла?! — А-Ин, почему ты ведёшь машину? — Цзян Чэн плавным движением поворачивает к нему голову и ловит брошенный наискось взгляд. — Потому что моя очередь… Но да, странно, что ты разрешил мне вести ночью… Обычно ты против… — Я и не разрешал. Ты едешь один, А-Ин. — Что за бред, А-Чэн… — из груди вырывается нервный смешок. — Прекрати так по-идиотски шутить, вообще нихрена не смешно, — недовольно бросает Вэй Ин, ощущая, как вдобавок к дрожи его пробирает ещё и холодным потом. — А то куда-нибудь врежемся… — Идиотские шутки — это вроде твоя обязанность, разве нет? — переспрашивает Цзян Чэн. — И мы уже огребли аварию, ты забыл? — Что? Как? Когда..? — голова начинает плыть, а короткие вопросы слетают с языка сами собой. — Только что. В нас влетела машина со встречки. Я умер, А-Ин. Не помнишь? — Не говори, блять, хуйни! — резко выкрикивает Вэй Ин. — Ты рядом сидишь! — Нет, меня нет рядом. И твоё сердце не бьётся, — Цзян Чэн наклоняется к нему ближе и прикладывает руку к груди. — Слышишь что-нибудь? — Ничего… — хрипло шепчет Вэй Ин. В грудной клетке тишина и пустота, разрастающаяся, словно чёрная дыра. — Ты должен слышать своё сердце, а не меня. Потому что меня здесь нет, а у него ещё есть шанс. Оно должно биться. Я хочу услышать его. — Всё было не так… — это последнее, на что хватает голоса. — Конечно, не так. Поэтому пора просыпаться. Просыпайся, А-Ин… Прямо сейчас! Смотри, уже совсем близко..! Впереди как по щелчку пальцев вспыхивает слепящий свет фар и слух режет визг тормозов. Сознание возвращается так резко, будто в голове взрывается маленькая бомба. Глубокий вдох разрывает лёгкие, по ушам бьёт громкая какофония постороннего шума и голосов, во рту стойкий металлический привкус, а тело выламывает от сильной боли, которая стоном срывается с окровавленных губ. Позвоночник выгибается, а затылок проезжается по твёрдой поверхности. Кажется, он лежит прямо на асфальте… — Держите его! Есть пульс! Больше не заряжай! — в глаза врывается яркий луч света, и Вэй Ин зажмуривается. — Если слышите и понимаете меня, откройте глаза. Вы попали в аварию, мне нужно проверить реакцию зрачков, — перед мутным взглядом появляется незнакомое мужское лицо. — Помните, как вас зовут? Можете ответить? — Да… — голос совсем хриплый и чужой, а голова почти не работает, но на имя всё же хватает сил. — Вэй Усянь… — Хорошо, основные мозговые и речевые функции не нарушены. Нельзя спать, слышите? Обезболивающие скоро подействуют, но нужно оставаться в сознании. Опасности для жизни больше нет, но мы срочно везём вас в больницу. — Цзян Чэн… — выдавливает Вэй Ин. — Ваш брат пострадал меньше, машину развернуло, и основной удар пришёлся на пассажирскую дверь. С ним всё в порядке, он… — Пустите меня уже, блять, к нему! Вэй Ин! — Дайте им пять минут, а потом грузим на носилки! Вокруг суетится кто-то из медгруппы, но через пару секунд в поле зрения появляется заляпанное кровью лицо Цзян Чэна, который падает рядом на колени. Глаза испуганные и влажные, а на щеках угадываются дорожки слёз. — Вэй Ин, боже… У тебя сердце на несколько минут остановилось, — его рука крепко сжимает руку брата, и тот пытается сжать скользкие от крови пальцы в ответ. — Тебе его дефибрилляторами запустить пытались. Только на второй раз получилось… — Люблю тебя, — чисто на одной силе воли выдыхает Вэй Ин. — Люблю тебя… Люблю. Люблю… Слышишь? — Тихо ты, — брат наклоняется и осторожно целует его в лоб. — Не разговаривай. Я тебя тоже… — Нет, не так… Не так… — он помнит: за рулём был Цзян Чэн, и в машине они действительно говорили о том, что брат проверил их кровь на генетическую совместимость. Но ничего про свои истинные чувства Вэй Ин вроде бы сказать не успел, он на некоторое время подвис и слишком поздно понял, что потерявший управление автомобиль со встречной полосы мчится прямо на них. Цзян Чэн едва ушёл от прямого столкновения, и если бы не это, вероятно, погибли бы оба. — По-другому люблю… — Успокойся, А-Ин, у тебя шок. — Не как брата… Послушай… Давно… Правда… Цзян Чэн замирает, а затем тихо шепчет, наклонившись совсем близко: — Возможно, я потом сотню раз пожалею о сказанном, потому что ты сейчас бредишь и не отдаёшь себе отчёт… Но я тебя тоже… Сказал же. Я хотел узнать, настоящий ли ты мне брат, не только из-за матери. Испугался, что полюбил кого-то родного по крови… А теперь чуть не потерял. Думал, сам откинусь, если ты не выкарабкаешься… — Значит… Больше, чем брат..? — Больше, намного больше… А теперь помолчи. Сейчас поедем в больницу, тебя прилично приложило, но всё подлатают, ты только не засыпай. — Пока ты рядом, не засну…