Глава 1. Внезапный гендерсвап или Вставай, шидишка, я тебе покушать принёс
29 марта 2023 г., 14:42
Примечания:
Лучшей китаефандомщице посвящается.
ЛИТНОВОСТИ
В этом году новелла «Благословение Небожителей» под авторством небезызвестной Мосян Тунсю заполучила массовую любовь поклонников из самых разных стран! Над переводом трудились действительно знающие люди. Уже только в нашей стране тираж первого тома составил…
Читать подробнее…______________________________________
Мосян Тунсю, несомненно, являлась довольно известным и невероятно талантливым автором. Её работы вполне заслуженно захватили умы многих людей не только в Китае, но и за рубежом. Лёгкая манера письма благодаря титаническому труду переводчиков сохраняла свою самобытность и на других языках, а взаимоотношения между персонажами строились живо и ярко, и именно потому её книги так полюбились людям. Особенно девушкам. По вполне, в общем-то, понятным причинам. Безусловно, аудитория Мосян была куда обширнее, чем просто юные девушки, однако также глупо было отрицать, что её легендарные Небожители или Магистр имели массу поклонниц, фанатеющих конкретно по романтической линии между двумя главными героями, в свою очередь, весьма конкретными мужчинами. И, если говорить начистоту, Рина, для родных просто Ира, хорошо их понимала. Поначалу отнесясь с недоверием к незнакомому жанру и уклону в китайщину, что так боготворила её близкая подруга, она всё же попробовала заглянуть в расхваленную книгу. А как заглянула — не заметила, как уже взахлёб заканчивала первый том. Второй и третий зашли за милу душу, а там нарисовался и финал, который ей пришлось дочитывать уже на сайте с любительским переводом, что, впрочем, ничуть не повлияло на фонтан эмоций, взорвавшийся в душе Иры, стоило ей проглотить последнюю экстру. Провалявшись тогда всю ночь без сна и трижды вознеся Мосян молитву за разбитое и вновь склеенное сердце, она принялась рыться на сайтах с фанфиками, активно давя пустоту, возникшую внутри, как обычно это и бывает по завершении чего-то столь масштабного. Однако болталась неприкаянной душой она недолго. Вылив на подругу-китаефандомщицу все свои эмоции после прочтения, Рина получила от неё сочувственный смайлик, пачку артов по бифлифам и пинок под зад с рекомендацией идти и читать более ранние новеллы от автора. И, недолго думая, та послушно погрузилась в чтение Системы. Вот только «Система "Спаси-Себя-Сам" для Главного Злодея» не просто так была первой историей, написанной Мосян ещё в школе. Начальные главы выглядели очень даже свежо и читались вкусно, но со временем, покуда сюжет развивался, впечатление от новеллы у Иры медленно, но верно менялось с восторженного до умеренного и далее по ниспадающей. Пусть язык был довольно живой, после первой постельной сцены ей захотелось провалиться под землю и притвориться, что она никогда в жизни этого не читала. Развязка, в которой выяснилось, что главгад, — отец Бинхэ, — в общем-то, неплохой и даже не то чтобы жестокий человек (демон), привела её в полнейший моральный упадок. Дочитав же до внезапного поворота с явившимся в мир оригинальным Ло Бинхэ, принявшемся домогаться несчастного злодея в восемьдесят какой-то там главе, она наконец решительно отложила телефон. Потерев ноющие и порядком настрадавшиеся глаза, Рина глубоко вздохнула, и, рухнув лицом в подушку, рассудила, что с неё, пожалуй, хватит. Она явно ожидала от реализации этой идеи, взятой Мосян, большего! Подумать только — это же перерождение с Системой, да ещё и в мире магии! Где же, где усложнение тупого сюжета, где глубокие конфликты и напряжённые моменты, от которых кровь стынет в жилах? Да где, в конце-концов, хотя бы романтика не в стиле современной попсы для домохозяек! Что сделалось с бедным Бинхэ?.. Под конец Рина совсем перестала воспринимать его как некий самостоятельный объект, а ведь, когда он был юным, у него имелись все задатки для становления серьёзным конкурентом самому Хуа-Хуа! Ну что ж, чего нет, того нет. По крайней мере, не жалко откладывать. Не бросать совсем, но… вряд ли в оставшихся двенадцати главах с весьма скучными и однотипными названиями крылась великая суть, способная изменить всё мнение о книге! И главное, бесполезных и ни на что не влияющих сцен по ощущениям было просто завались!!! Зато второстепенные персонажи у Мосян уже в Системе вышли интересными и привлекательными. «Вот Желейку по-настоящему жалко», — мысленно вздохнула она. — «Зачем понадобилось его убивать? Вот уж действительно, глупый автор, глупый роман!». И, стоило ей произнести это, фыркнув в подушку, как темнота перед глазами поплыла, и Рина, заторможенно вздрогнув, провалилась в забытье. Мимо маячили странные образы, навеянные только прочитанной новеллой — бескрайние бамбуковые поля, высокие горные пики, окутанные туманом и неясные чёрные фигуры, постепенно заполнившие всё её поле зрения, слившись в одну непроглядную мглу. Однако плыла в темноте Рина недолго, и её безмятежный поток сознания был прерван приятным механическим голосом, раздавшимся со всех сторон: [Код активации: «Глупый автор, глупый роман». Автоматический запуск Системы…] Сонный мозг не воспринял эти звуки как нечто серьёзное, но непроглядная темнота перед глазами вдруг вновь поплыла — на этот раз уже разноцветными волнами. [Мы приветствуем вас на входе в Систему! Она основана на продвинутой концепции «Возвысь себя, не прибегнув к обману» и совсем недавно получила обновление! Мы рассчитываем предоставить вам наилучшие впечатления и выражаем искреннюю надежду на достижение вами желаемых целей…] Голос, отдалённо напоминающий помощницу Алису из Яндекс Станции, бубнил что-то ровно-монотонно. Ира силилась поднять руки, чтобы протереть ноющие глаза, но конечности словно намертво прилипли к телу, отказываясь повиноваться. […вашим требованиям. Желаем успеха!] Прежде стройный поток сознания Ирины вдруг резко замер и натянулся, как ровный строй струн на гитаре, а спустя секунду взорвался мешаниной из образов, словно по несчастным струнам со всей дури долбанул отчаявшийся хипстер. Рина с удвоенной силой постаралась отлепить руки от боков, чтобы схватиться за голову, готовую вот-вот расколоться от боли. Судя по ощущениям, у неё даже почти получилось, когда как вдруг прямо над ухом раздался взволнованный мужской голос: — …Шиди? Шиди, ты слышишь меня? Рина замерла, и все её мысли замерли и опали вниз, словно рой мёртвых мух. Она с огромным усилием открыла глаза, обнаружив себя лежащей на чём-то явно отличающемся от протёртого советского дивана в доме её бабушки. Когда же картинка наконец перестала прыгать и двоиться, не выругалась Ира исключительно потому, что во рту пересохло и горло драло так, будто там развернулась пустыня Гоби. Над ней раскинулся широкий балдахин, — по крайней мере, именно так она представляла себе эту штуку, — по краям которого висели аккуратные свёртки, источающие приятный аромат. «Эт что ещё за…» Саше. Эти штуки назывались саше. И Рина готова была поклясться чем угодно, что до этого момента она и близко не знала такого слова. Ещё не до конца придя в себя и усилием воли подавив головокружение, она скосила глаза влево, к своему удивлению обнаружив там приятного мужчину в изящных и явно парадных одеждах. Чёрно-красный цвет ткани придавал его образу строгости и какой-то сдержанной торжественности, а сам халат… вернее, ханьфу. Да, это называлось ханьфу, и уже вот это Рина знала сама. Но лишь потому, что дружила с заядлой фанаткой китайской культуры. Что, впрочем, не давало в её нынешнем положении ровно ничего. «Что вообще творится? Вот и снится же такое… а ведь говорила бабушка..! Чёрт, да почему ж тут так жарко…» Едва эта мысль пронеслась в голове, как тело машинально вскинуло руку к изголовью и спустя миг в ладони с тихим треском раскрылся белый веер, которым Рина обмахнулась, окончательно выпав в осадок. Во взгляде же мужчины в чёрно-красном засветилась неподдельная радость, он облегчённо вздохнул и с теплотой произнёс: — Шиди наконец очнулся. Что-нибудь болит? Как ты себя чувствуешь? Он накрыл своей ладонью ладонь шиди, — ладонь Рины, — участливо склоняясь ближе. Та, явно не готовая к такому раскладу, смогла сохранить отсутствующее выражение лица лишь титаническим усилием воли. Разум начала медленно заволакивать паника, но Рина проглотила её, шумно вдохнув. Она тут же попыталась сесть, и мужчина с готовностью придержал её со спины, дав возможность отыскать опору в изголовье постели. Ира, туманным взором оглядев помещение и выяснив, что абсолютно точно никогда тут не была, но при этом знает название и историю появления каждой вещи в этой комнате, впала в самую настоящую прострацию. Однако стоило ей по привычке потянуться ко всё ещё ноющему лбу, как белый рукав на своём предплечье привлёк сто процентов её внимания, заставив забыть обо всём. Взгляд, скользнувший с абсолютно-точно-не-её-пижамы-с-котиками дальше по запястью к раскрытой ладони замер и потемнел. Итак… Это была абсолютно точно не её комната, на ней была надета абсолютно точно не её пижама, а у неё была абсолютно точно не такая бледная и большая рука! «Блять…», — коротко и лаконично пронеслось у неё в голове. Но стоило Ире заёрзать, попытавшись подогнуть ноги, чтобы усесться в более удобную позу, как она почувствовала меж них… «Какого х..?!» Какого именно — уточнять не приходилось, и она… он… это тело вскинуло голову, впившись взглядом в человека напротив, который всё ещё внимательно придерживал его под руку. — Что… что это за место? — требовательный голос нещадно хрипел, так как пустыня Гоби из глотки никуда не делась, но сейчас это было последнее, что волновало её обладателя. Мужчина удивлённо замер, но, подождав несколько секунд, всё же ответил: — Твои мысли ещё спутаны после столь долгого сна? Ты на своей горе, Цинцзин. Если бы не серьёзность ситуации, Рина точно вцепилась бы руками в волосы и взвыла. Но вместо этого она… он… тело привычным для него жестом с щелчком захлопнуло веер, упершись его концом себе в переносицу. А говорила же ей бабушка — не доведёт до добра это ваше аниме. Так… Так-так. Выходит, она сейчас… главный герой новеллы Мосян. То есть, главный злодей. То есть, не Мосян, а Великого Самолёта, Пронзающего Небеса, или как там его… Попаданец в попаданце, короче. А значит, этот механический голос из сна… «Система?..» [К вашим услугам!] Ирина… вернее, Шэнь Цинцю от неожиданности ткнул себя веером в глаз. «Ёб твою!» [Команда не распознана.] «…» Так-так… Значит, он теперь — местный главгад, будущий козёл отпущения и по совместительству секс-подстилка под Героя. А рядом с ним сейчас, значит, Юэ Цинъюань. Его любимый и непомерно искренний старший братишка, обладающий мечом из Человека-бензопилы ещё до того, как это стало мейнстримом. Мгм… что ж, а в жизни он куда привлекательнее, чем на фанартах. Хотя и артов она успела посмотреть не так-то и много — только то, что подруга скинула по её же просьбе, но тем не менее, факт был очевиден: мужчины из заклинательской школы мифического мира древнего Китая были явно привлекательнее мужчин, которые существовали в их современной русской реальности. В этот же миг в голове раздался мелодичный «дзинь», и механический голос Алисы доброжелательно начал: [Система активирована успешно! Вы были привязаны к роли: мастер Ло Бинхэ, горная школа Цанцюн, гора Цинцзин, Горный Лорд Шэнь Цинцю. Оружие: Меч Сюя. Стартовое количество очков: 100.] Вот вам блять и почитала китайскую новеллу. Система тем временем принялась безмятежно вещать: [В процессе развития сюжета перед вами будет открываться множество миссий, за которые вы сможете получить определённые очки. Пожалуйста, убедитесь, что количество Очков Крутости, предназначенных для выполнения каждой миссии, не равняется 0. В противном случае вы будете возвращены обратно…] Быстренько припомнив начало книги, Рина принялась лихорадочно соображать. Выходит, теперь она мертва. Совсем. Пути назад нет. С одной стороны — хорошо. Она умерла ровно за два месяца до экзаменов, а, значит, верно её чуйка говорила, что можно не готовиться. Внутри разлилось приятное облегчение. Теперь не придётся убиваться на нелюбимой работе, судорожно искать себе вторую половинку… круть! С другой же стороны — она попала не в Небожителей, которых знала как свои пять пальцев и боготворила, и даже не в Геншин, где можно было бы целыми днями прозибать в наивном пластиковом мире! Плюс ко всему, прошлая жизнь, родные… Какими бы психованными порой они ни были… как можно вот так просто смириться с мыслью, что никогда больше их не увидишь? К горлу услужливо подкатил ком. Чёрт бы побрал эту подростковую эмоциональность. Но, вообще-то, она много размышляла над попаданческими новеллами, а потому сглотнула и на пробу спросила, особо ни на что не надеясь: «Система? Может… э-э, у тебя в ассортименте есть штука, которая притупляет… эмоции или типа того?..» Система мигом откликнулась, выведя перед внутренним взором преданного пользователя лист магазина, и от стоимости этой хрени глаза у новоявленного Шэнь Цинцю натурально полезли на лоб. Всё ещё внимательно наблюдающий за братом Юэ Цинъюань вновь забеспокоился, видя, как только-только пришедший в себя младший сменился в лице, скривившись так, будто целиком разжевал лимон. — Шиди, твоя голова всё ещё болит? Шэнь Цинцю убито поморщился, откладывая веер в сторону. Порывшись в настройках и подкрутив их под себя, он более-менее принял настоящую действительность. Итак, ладно. Чтобы не страдать, надо занять мозг действием. Мир ей попался не из самых удачных, и неплохо было бы обозначить для себя мало-мальски внятный план примерно до… скажем, падения Бинхэ в Бездну. Положим, что там надо для начала… ООС. Точно, нужно разблочить ООС. Стараясь изобразить канонное недовольство, новоявленный Шэнь Цинцю слабо махнул рукой, отодвигаясь от брата. — Благодарю за заботу, шисюн, — сухо пробормотал он, сосредоточенно оглядывая столпившихся у дверей учеников, — мне уже лучше. Скоро я встану на ноги, а пока что… кхм, Мин Фань! От толпы изящных юношей, толпящихся у входа, мигом отделился один, немного крупнее собратьев. — Да, мастер? «Тобой надо бы заняться», — рассеянно припомнила Ира новеллу. — «Сделать из тебя достойного заклинателя, научить держать себя в руках и вон, выйдет добротный аналог Фэн Синя. Да-а, знать бы ещё только, как именно учить заклинательских детей в монастыре на вершине магической горы…» — Принеси-ка нам с шисюном чай, — Шэнь Цинцю слегка склонил ноющую голову, едва не ляпнув в конце «пожалуйста». Тогда бы с него мигом сняли полсотни очков за невхарактер. Ну ничего, привыкнет. Как-никак, родная мать Рины была тем ещё тираном, а значит дочь уж точно сориентируется, как не прошляпить образ местного говнюка до тех пор, пока её аватару не выдадут «ту самую миссию», за которую выдадут разрешение вести себя как вздумается. Юэ Цинъюань меж тем наконец расслабил нахмуренные брови, мягко покачав головой. — Думаю, шиди стоит как следует отдохнуть после такой-то болезни, а его шисюну ещё предстоит разобраться с некоторыми делами. Му Цифан зайдёт к тебе, чтобы осмотреть. Пожалуйста, не спорь с ним, если он назначит тебе отдых. В конце взгляд его стал едва вопросительным, но новоиспечённый Шэнь Цинцю решительно не мог ничего сделать. Потому что просто невозможно было обычному человеку, пришедшему из серой реальности, не залипнуть на эту приятную и участливую улыбку исключительно прекрасного человека! Задумчиво блуждая взглядом по правильным чертам лица напротив, Шэнь Цинцю рассеяно кивнул. — Хорошо… Мин Фань, тогда… всё равно ступай, этот учитель умирает от жажды. Парнишка, явно польщённый возможностью позаботиться о больном наставнике, мотнул головой и с радостным «слушаюсь!» умчал на кухню. Его учитель, наконец усевшись чуть удобнее, снова стиснул веер, отыскав в нём успокоение. Юэ Цинъюань, у которого с выздоровлением шиди словно камень с души упал, улыбнулся ему на прощание и вышел, отогнав от входа стайку учеников, и Шэнь Цинцю не улыбнулся ему в ответ лишь потому, что успел вовремя отсечь это чисто рефлекторное желание. Наконец оставшись наедине с собой, Рина-Шэнь Цинцю бухнулась-лся на кровать, словив приступ диссоциации и тошноты. Выходит, теперь она стала мужиком. И не просто мужиком, а с нифигово так циркулирующей внутри чакрой, а у неё в голове сидит Яндекс Алиса, которая диктует ей правила на манер визуальной новеллы а-ля Клуб Романтики. А теперь необходимо понять, как именно это работает. Попала она в книгу Мосян и сейчас заняла место Шэнь Юаня, или же она в книге в книге Мосян и просто встала на место… чёрт, но самое главное: Система у неё в голове стоит над этим её попаданием, или это как раз часть книги?! По всему выходит, что часть книги, но при этом… мать вашу, над! Чёрт, да это ещё сложнее, чем с временными парадоксами. Вдох-выдох. А и хрен с ними, с парадоксами. Даже в том, что она теперь мужчина, больше плюсов, чем минусов. К тому же, Рина ещё при прочтении задумывалась о лоре Системы, находя множество общего с Небожителями, а раз так… быть может, однажды она раскопает какой-нибудь свиток с заклинанием, позволяющим менять облик? Быть не может, чтобы заклинатели этого романа не придумали такое! Но вот мир, развернувшийся перед ней, нехило так интриговал. Перспективы новой жизни выглядели настолько необъятными и захватывающими, что остатки горечи испарились без следа. Ей-ему тут же захотелось вынуть из ножен Сюя и вскочить на него, опробовав полёт, но красная плашка в самом углу бокового зрения заботливо предупредила о последствии таких фривольных планов. Спасибо хоть, что без тысячи сирен в голове от одного кривого помысла! Ох и не зря она это прикрутила. Однако сирен не понадобилось, потому как в нежный попаданческий разум уже спустя несколько минут бесцельного лежания принялись просачиваться воспоминания и образы из тела, жившего в этом мире уже кучу лет. Виски вновь прострелило насквозь. Застонав от приступа головной боли, Шэнь Цинцю накрыл лицо руками. Определившись наконец с тем, что она — он, и что он точно не хочет и дальше ловить диссоциацию, зарабатывая раздвоение личности, Шэнь Цинцю принялся массировать переносицу, стараясь выровнять дыхание. В комнату тем временем просочился Мин Фань, поставив на столик поднос со всем необходимым для полноценного чаепития, и, увидев, что учитель отчаянно хмурится от боли, взволнованно сказал что-то, тут же выскользнув прочь. Постепенно давящие волны отступили, и Шэнь Цинцю смог вновь сесть, а после и встать, ловко засунув ноги в белые и весьма удобные сапоги. Пошатываясь, он дошёл до чайного столика, чуть не рухнув на него, но вцепившись в стену и в итоге благополучно доковылял до зеркала. Восстановив равновесие, он принялся с любопытством рассматривать себя со всех сторон — поднял руки в свободных рукавах, отбросил с лица слегка спутанные длинные прядки, несколько раз на пробу присел. Тело словно вовсе не ощутило нагрузки, и это было воистину невероятно. Блаженно вздохнув, Шэнь Цинцю подошёл ближе, прямо-таки залюбовавшись своим лицом. Прямые черты, чёрные, нет, какого-то невероятно глубоко-тёмного цвета волосы, аккуратные брови и тонкие губы… да-а, такое чувство, он только что вышел из салона красоты, а не жил последние лет двадцать на этой горе. Внутренняя Ира благоговейно позавидовала такой природной красоте. Впрочем, чего только не творится на страницах китайских новелл. Взмахнув руками, Шэнь Цинцю пригладил волосы, и, собрав и взвесив всю их длину на ладони, уважительно присвистнул, не спеша опустив взгляд ниже. Задумчиво посмотрев на свои белые одежды эдак с минуту, он всё же решился, и, на всякий случай оглянувшись через плечо, развязал пояс. Медленно оттянул край свободных штанов и, чуть не присвистнув во второй раз, вовремя зажал себе рот, вернув штаны на место. Глупо глядя в зеркало, наконец окончательно уяснил — точно не сон. Но долго оцепенение не продержалось. Перед глазами всплыла выдержка из романа и он вспомнил, что оригинальный Шэнь Цинцю, будучи весьма опытным заклинателем, уже достиг какой-то там солидной стадии развития внутреннего ядра, а потом поддерживать вечную молодость для него не представлялось никакой проблемой. «Любопытно… ядро, это, видимо, типа запаса магических сил, но просто поддерживает ли оно внешность его двадцатилетнего образца, или создаёт нечто по желанию?» С новой силой уставившись в зеркало, Шэнь Цинцю принялся гипнотизировать своё отражение, старательно фокусируясь на внутренних ощущениях и отправляя мысленный запрос на образ, выстроенный в сознании. Спустя несколько минут ему начало казаться, что отражение подёрнулось дымкой, однако ничего дельного явно не получалось. Вспомнив, что канонный попаданец тоже поначалу не мог контролировать свои духовные силы, Шэнь Цинцю вознамерился тут же отправиться в Пещеры Для Медитации или как их там, в которых ему предстояло однажды спасти Лю Цинге. Оторвавшись от зеркала и залпом опрокинув в себя пиалу остывшего чая, он, взбудораженный, вылетел на улицу, однако его грандиозным планам по самопознанию не суждено было сбыться. Едва он переступил порог, на ходу кое-как повязывая на халат разболтавшийся пояс, как тут же врезался в кого-то, приглушённо охнувшего от неожиданности. От столкновения его голова вновь закружилась и он отступил назад, стараясь нашарить рукой дверной косяк, но тут Цинцю подхватили под руку и оперативно отбуксировали обратно на кровать. Потерянно уставившись наверх, Шэнь Цинцю задышал глубже, проморгавшись и было снова постаравшись сесть. Однако Му Цинфан, а это был именно он, профессиональным движением руки уложил непутёвого обратно: — Шисюн Шэнь, — глаза врачевателя внимательно изучали распластавшегося перед ним мужчину, пока свободная рука потянулась к рукаву, вынув оттуда какую-то склянку. — Рад видеть тебя в сознании. Шисюн нервно сглотнул, косясь на пузырёк. — Шиди. Благодарю за помощь, я чувствую себя гораздо лучше. Думаю, ещё немного, и… Но договорить ему не дали, приставив к губам откупоренное лекарство. — Для меня отрадно видеть, что шисюн так быстро оправляется от лихорадки. Однако я рекомендую ему сегодня не рваться наставлять учеников, а отдохнуть и принять ряд укрепляющих средств. Шэнь Цинцю открыл было рот, желая возразить, однако Му Цинфан не дал ему такой возможности, воспользовавшись замешательством пациента и влив в него лекарство. Запротестовавший было Цинцю присмирел, тяжело вздохнул и скосил глаза на лекаря, отстранившегося от него и принявшегося неспешно рыться в рукавах. Микстура оказалась не такой уж противной, а человек, навестивший его, не менее приятным, чем Юэ Цинъюань. На самом деле, читая в новелле описания внешности персонажей Ира никогда не представляла, как будет их различать. Однако сейчас, разглядывая Му Цинфана деланно-суровым взглядом, Шэнь Цинцю осознавал, что едва ли спутает тут одного человека с другим. Вероятно, на руку играла память прежнего тела, но… чёрт, они тут все будто сошли с Небес! Хоть сейчас идти и делать с их поз и лиц божественные статуи! Бесспорно, его шиди невероятно шли светлые одежды, какого-то бледно-древесного цвета, а широкий пояс как нельзя лучше подчёркивал изящную талию, на которой под полами верхнего халата виднелись ножны меча, служащего хозяину транспортным средством. Руки Шэнь Цинцю мигом преисполнились прежнего духа семнадцатилетней и зачесались зарисовать парочку-другую местных образов, однако красная плашка на переферии услужливо прикрыла праздник жизни, напомнив об ООС. И вот как можно было оригиналу жить бок о бок с такими людьми и не хотеть никого… зарисовать?! Му Цинфан же тем временем, выставив на столик приличный ряд склянок, вздохнул, и, стараясь смягчить явно написанное на лице Шэнь Цинцю негодование, мягко начал: — Шисюн, тебе стоит больше беспокоиться о своём здоровье. Мне известно, что близится Собрание Союза Бессмертных, и ты без устали тренируешь своих подопечных, однако они и так отчаянно совершенствуются, не жалея себя. Шисюн Юэ просил напомнить тебе, что даже если наша школа и не отправит никого в качестве представителя, многовековая история Цанцюн не позволит никому задавать неуместные вопросы, так что тебе не стоит беспокоиться о лживых домыслах. Шэнь Цинцю устало прикрыл глаза. Со стороны выглядело, будто бы он раздосадован и не желает больше слушать врачевателя. На деле он размеренно размышлял. Выходит, всё как и в каноне канона. Ну, почти. Об этом он подумает позже, вот только… нет, решительно не страшно. Времени ещё вагон и маленькая тележка, он успеет подумать о Бесконечной Бездне. По-своему истолковав реакцию шисюна, Му Цинфан вздохнул, поднявшись с края его кровати и собравшись уходить. Он знал нрав Шэнь Цинцю и понимал, что хоть у того и нет сил спорить, он ни за что не согласится с таким раскладом вещей. — Принимай эти лекарства за завтраком и перед сном на протяжении недели, — профессиональным тоном, не терпящим возражений, заключил на прощание Му Цинфан. — Надеюсь, здоровье шисюна поправится как можно скорее. И, получив кивок в ответ, тот направился к выходу. Шэнь Цинцю собирался было вновь попытаться сесть, как вдруг Му Цинфан обернулся, на миг замерев без движения. — Да, ещё кое-что… Шэнь Цинцю открыл глаза и едва повернул голову, дав понять, что он слушает. — …м-м, насчёт твоего подопечного. Внутри у Шэнь Цинцю похолодело, а сердце пропустило удар. — Я понимаю, ты имеешь высокие стандарты обучения и крайне недоволен его успехами, но за всё время пребывания здесь он не совершал грубых ошибок. Юноша искренне старается и из кожи вон лезет, чтобы успевать за собратьями по оружию, так что шиди смеет просить шисюна о том, чтобы он… м-м… проявил понимание. Пусть и не хватая звёзд с неба, Ло Бинхэ послушен и напорист, и уж лучше наказывать его дополнительной работой, нежели побоями. Му Цинфан прервался, отвернувшись к двери, и, порывшись в рукавах, поставил рядом с чайником две пузатые склянки. Шэнь Цинцю всё это время смотрел строго в потолок и глаза его, кажется, остекленели. Лекарь, не услышав открытого протеста, устало закончил: — Шиди не смеет учить тебя жизни, но он видел Бинхэ недавно, и тот выглядел откровенно неважно. Ученик расстроен тем, что не может угодить своему мастеру, так что, если шисюн изволит с ним говорить, шиди рекомендует дать ему эти лекарства, чтобы синяки сошли скорее и он смог раньше налечь на тренировки. До самого конца не поднимая глаз на Шэнь Цинцю, Му Цинфан помолчал, и, убедившись, что его, как минимум, услышали, мягкими шагами покинул комнату. Он не хотел навлечь на себя гнев шисюна, однако душа целителя явно не могла вынести чужих страданий и остаться безучастной. Лицо же Шэнь Цинцю под конец монолога от напряжения напоминало скорее глиняную маску, никак не переменившуюся с долгожданным уединением. В голову с самых первых слов шиди вклинилось лишь одно простое и леденящее душу осознание. Будучи взбудораженным своим переселением и перспективами… он совсем позабыл про Ло Бинхэ, канонно избитого и запертого в сарае!
Примечания:
Давай, давай, расскажи, как ты плачешь над тысячу первым штампованным началом.
