Программа «Сдохни-Или-Умри» для любителя злоключений или Здравствуй, милый камикадзе

      На самом деле, в этой ситуации выбор у Шэнь Цинцю был скромный: либо сесть в уголке и впасть в прострацию, прослыв сумасшедшим, либо начать организованно и методично рвать свой зад, как того и требовал концепт Системы.       Так как все углы в комнате оказались заняты, дилемма рассеялась сама собой. Раз Провидение, Будда, Иисус или чья-то больная фантазия засунули подростка сюда и в довесок сменили ему пол — так тому и быть. Да и развернувшиеся перспективы бессмертной и счастливой жизни не могли не разгонять тоску.       Как-никак, он просто обязан ещё полетать на мече и раздобыть в ближайшем городе краски!       А потому, как только шаги Му Цинфана стихли вдали, новоиспечённый Шэнь Цинцю вскочил на ноги, и, убрав чайник подальше, положил перед собой чистый лист.       Взяв в руки кисть, он ненадолго завис, призадумавшись.       По всему выходило, что навыки письма у него сохраниться были обязаны, равно как навыки владения мечом сохранились у канонного попаданца. Вот только тот попаданец был из Китая, а потому заново язык переучивать не приходилось, но что надо было делать ему, пришедшему не просто из другого времени, а из другой культуры?       Помедитировав над листком бумаги ещё немного, Шэнь Цинцю наконец решился. Закрыв глаза, он попробовал выловить нужные ему воспоминания из головы оригинала, и, вроде как почувствовав уверенность, опустил кисть, принявшись вслепую выводить иероглифы. Судя по лёгким движениям руки, навыки каллиграфии у оригинального Шэнь Цинцю был вдолблены на подкорку так прочно, что даже расторопное сознание подростка из Сибири не смогло притупить его идеальных умений. Взглянув на свою работу, он убедился, что вышло довольно недурно, и, немного попримерявшись, наконец смог заполнить листок примерным планом своих действий.       Довольно скоро исписав весь лист мелкими иероглифами, перечисляющими все ближайшие события, Шэнь Цинцю тяжело вздохнул.       Было в этом всём что-то, что казалось ему странным, вот только стоило Цинцю подобраться к этой мысли, она вновь ускользала из головы.       Просидев истуканом ещё несколько минут и упорядочив все необходимые факты, который он помнил о дальнейшем сюжете, новоявленный заклинатель спрятал свои пометки в рукав, с тяжелым сердцем усевшись в кресло из сандалового дерева. Пришла пора заняться делами.       — Мин Фань!       Юноша, вертевшийся недалеко от входа, мигом нарисовался на пороге, вытянувшись по струнке. Учитель загадочно раскатал веер, источая пафос всем своим существом.       — Будь добр, приведи сюда… Ло Бинхэ.       Мин Фань, видимо, ожидал чего угодно, но только не этого, еле удержав в себе удивлённое «э?». Однако разум Шэнь Цинцю был занят поисками более-менее нейтральных синонимов тем оскорблениям, которыми он изъяснялся в адрес Бинхэ раньше, и ресурса на то, чтобы анализировать что-либо ещё, не оставалось.       Мин Фань, поняв, что не ослышался, послушно понёсся к сараю. И пока он нёсся, его учитель внезапно вспомнил кое о чём важном.       Он успел немного по расспрашивать голос в своей голове и заметил, что его Система во многом отличается от канонной, хотя всё ещё функционирует в рамках книжного мира Мосян. В целом, гибкость настроек его системы и отсутствующие в оригинале возможности не то чтобы настораживали… скажем так, всё это наводило на определённые мысли.       «Хэй, Система, напомни-ка, какие очки у тебя тут существуют и зачем они нужны?»       Система услужливо отозвалась:       [Различные очки предназначены для приобретений, а также могут указывать на статус того или иного объекта или его состояния души. Некоторые из них могут появиться по ходу сюжета и ваших действий, а некоторые существуют фиксировано.       Очки Крутости — основной показатель важности миссий и сюжетных выборов, а также дополнительный процент к харизме Главного Героя. Их можно заработать, выполняя сюжетные поручения, а также закрывая или создавая свои побочные арки. Тратятся ОК на отказ от сюжетного задания или (…).       Очки Репутации — валюта, начисляемая вашему персонажу за приобретение положительной или разительно отрицательной репутации в глазах окружающих при произведении на них сильного впечатления. Также указывают на статус вашего персонажа и добавляют баллы к его харизме.       Общие Оценочные Очки — представляют собой общую сумму Очков Репутации и Очков Крутости, являются расходным материалом и валютой магазина. Их трата никак не влияет на составляющие показатели.       При достижении Очков Крутости менее 0 вы будете немедленно возвращены обратно в свой мир, прочие же показатели могут меняться произвольно. По мере изменения вами сюжета новые измерения будут добавляться автоматически.]       «Мгм. А у меня всего сейчас?..»       [ОК: 100. ОР: 0. ООО: 100.]       «Ооо.»       Что же, либо Система установила патч, вносящий в концепт новеллы ясности, либо (и что вероятнее всего), это совершенно другая Система.       Полистав магазин и мрачно глянув на ценники, начинающиеся от 1000 «ООО», Цинцю существенно упал духом. Однако стоило ему увидеть блок товаров, недоступных на данный момент игры, и все прочие мысли мигом испарились.       Среди весьма посредственных вещей и стандартных опций, позволяющих прикупить себе всякие расходники, встречались и любопытные пункты вроде «Малого Двигателя Сюжета», «Генератора Случайного Происшествия», а также «Краткого Справочника Лора». Но самый дальний блок, окрашенный унылым серым цветом, наряду с «Внезапным Злодеем Из Ниоткуда» содержал… «Отключение Системы»!       Как бы сильно Шэнь Цинцю в своей уже прошлой жизни не любил всяческие компьютерные игры и манги про попаданцев с Системами, заманчивее всего для него в нынешней жизни было как раз таки отключить Систему в своей башке. И такая опция в магазине была! А стоила она каких-то… десяти миллионов очков.       Десяти, мать их, миллионов.       Невесело склонив голову набок, Шэнь Цинцю раскрыл веер, принявшись нервно им обмахиваться. Да, это совершенно точно другая Система, гораздо более жестокая и бесчеловечная.       С одной стороны — понятно, что от него требуется: полностью раскрутить Главного Героя и придать ему воистину мировую известность, сделав мегасильным и уберкрутым, а, желательно, ещё и записаться ему в мужья или любовники. Но с другой… святая Селестия, десять миллионов?! Его прошлая жизнь не то чтобы отличалась обширным опытом преподавания и романтики, а? Да его старое воплощение даже так-то учиться не закончило!!!       Он хотел было выудить очередной листок и начать лихорадочно писать, припоминая все возможные источники баллов, которые мелькали в оригинальной новелле, но тут в дверях показались две юношеские фигуры, и все планы напрочь вылетели у Цинцю из головы.       Потому что, господи боже… какой же Ло Бинхэ был…       …Главный Герой.       Ровная спина, слагающая донельзя прямую осанку, утончённые, королевские черты лица и невероятно ясные глаза, напоминающие два бездонных омута… при при одном лишь взгляде на него хотелось без лишних заминок идти и основывать храм.       Мин Фань же протолкнул Ло Бинхэ в комнату с презрительным «шевелись», и тот вошёл, стараясь хромать как можно незаметнее. Внутри у Шэнь Цинцю всё сжалось.       — Учитель.       По спине пробежала нервная дрожь.       Так уж вышло, что его прошлое воплощение просто до тошноты не переносило насилие над теми, кто слабее, и при виде избитого и истощённого вечным сидением в сарае ученика руки заклинателя, укрытые широкими рукавами, сжались в кулаки. Он с усилием втянул воздух и резким жестом остановил Мин Фаня, норовящего снова пнуть Ло Бинхэ, чтобы опрокинуть его на колени.       Шэнь Цинцю плотно сжал губы, сверкнув глазами в сторону несчастного пушечного мяса взглядом, в котором читалось: «ты свободен».       Безошибочно считав жест мастера, то мигом скрылось с глаз.       Ло Бинхэ, прихрамывая, подошёл ближе. С опаской посмотрев на учителя, он принялся медленно опускаться на травмированные колени.       Шэнь Цинцю же, легко поднявшись с кресла, царапнул ногтями по ручке и остановил мальчика, бросив железное «не стоит».       Ло Бинхэ замер, удивлённо зыркнул на него и послушно выпрямился, видимо, ожидая, что учитель задумал продолжить начатое и выписать ему очередную порцию тумаков.       Сам учитель же тем временем со скоростью пулемёта перебирал у себя в голове фразы, проверяя те на невхарактерность, и, наконец скомпоновав слова, натянул язвительную улыбку. Протянув мальчику две пузатые склянки, он произнёс:       — Мастер Му сказал, что эта мазь поможет быстрее исцелить твои синяки. Возьми. Никому не нужно, чтобы при одном взгляде на тебя окружающие думали, что на горе Цинцзин издеваются над учениками.       Воцарилась тишина.       Ло Бинхэ поднял широко распахнутые глаза, и Цинцю готов был поклясться, что ученик уже сейчас весьма и весьма профессионально скрыл полную степень своей ошарашенности.       «Хорошая работа, мальчик мой…», — голосом Дамблдора про себя прокряхтел он.       Как ни крути, а Бинхэ воистину невероятно талантлив, раз при неправильной технике выполнения упражнений держится почти вровень с остальными. Тот тем временем запоздало и покорно опустил голову, и в голосе его зазвучала неподдельная признательность:       — Благодарю за лекарство… учитель.       Не удивительно, что говорит он так сдержанно и скромно. Сколько над ним уже издеваются? Шэнь Цинцю точно не помнил, говорилась ли в книге точная цифра, а воспоминания этого тела были всё ещё обрывочными и крайне неточными. В любом случае, издевались явно достаточно. Но несмотря ни на что этот несчастный ребёнок смог искренне улыбнуться, чем поверг своего мастера в самый настоящий ступор.       Да, эта улыбка… действительно была достойна того, чтобы заставлять сдаваться без боя.       Мысленно фонтанируя кровью из носа от умиления, Шэнь Цинцю кашлянул в распахнутый веер, и, убедившись, что подопечный обеими руками взял лекарство, вернулся к сандаловому креслу. Тем временем Ло Бинхэ, внимательно разглядывающий этикетки, заботливо наклеенные на каждую свою микстуру предусмотрительным Му Цинфаном, вновь почтительно поклонился, спрятав бутыльки в рукав:       — Отныне этот ученик будет стараться ещё больше, чтобы не разочаровать учителя!       Он ещё немного помялся, и, потупив глаза, отчеканил:       — Прошу простить этого ученика за его непочтение сегодня, впредь он обещает, что такого больше не повторится.       Видимо, уловив хорошее расположение духа наставника, он решил принести извинения за то, что спровоцировало сегодняшнее наказание. А что его, собственно, спровоцировало?..       Оперативно перебрав в голове калейдоскоп событий, покрошенных неровными кусками, Шэнь Цинцю остановился между «недостаточно тщательно разобраны дрова» и «слишком наглое выражение лица во время тренировки». Н-да, выборка была откровенно так себе.       Ло Бинхэ попытался было снова бухнуться на колени, решив, что каменное выражение лица учителя свидетельствует о нахлынувшем раздражении, однако тот жестом остановил его, смягчившись и деланно-безразлично склонив голову набок. С хрустом сложив веер, он принял вид а-ля «ладно, прощаю» и не прогадал — мальчик смекнул обо всём, тут же успокоившись.       — Сегодня я наказал тебя исключительно потому, что переживаю, — серьёзно продолжил Шэнь Цинцю, немного поразмыслив. — Близится важное событие, и я бы хотел, чтобы ты удвоил свои усилия на тренировках. Само собой, это касается всех моих учеников, однако в последнее время ты заметно отстаёшь, и я считаю нужным лично указать тебе на это.       Ло Бинхэ, жадно ловя каждое слово, лишь чудом не подпрыгнул на месте. Мужчине показалось, что ещё чуть-чуть, и тот вскинет ладонь к виску, гаркнув «так точно, сэр!». Но вместо этого, конечно, мальчик лишь почтительно склонил голову, очень плохо скрывая своё воодушевление:       — Этот ученик клянётся приложить все усилия!       И одного взгляда на его мигом посуровевшее детское личико было достаточно, чтобы увериться — он действительно будет тренироваться до потери пульса и костьми ляжет, чтобы только поймать лишнюю, пусть и неискреннюю, похвалу от своего наставника.       Наставник же в свою очередь поджал губы, вновь раскрыв веер и отпуская Бинхэ восвояси.       Ну уж нет. С этих пор никаких больше неискренних похвал. Пусть прошлый Шэнь Цинцю перенёс множество тягот и опустился до грязной зависти к малому ребёнку, новый Шэнь Цинцю приложит все усилия, чтобы вырастить из Бинхэ достойного человека! А уж аура Главного Героя доделает своё.       «И как там Ло-Ло ни пойдёт, он просто обречён стать Героем с большой буквы "гэ".»       А уж он-то постарается стать для него поддержкой и опорой. А если ученик вдруг решит вырасти натуралом — Шэнь Цинцю потрудится, чтобы свести подопечного с достойной красоткой. Что он будет делать, если ученик закономерно втрескается в самого Шэнь Цинцю, тот предпочитал пока не думать.       Впереди его ждал немаловажный эпизод с листьями, а пока до того ещё оставалось время, новоявленный заклинатель, скользнув в тень деревьев и прогуливаясь по опушке, вынул Сюя и принялся напряжённо размышлять.       Меч действительно завораживал своей красотой. Положа руку на сердце, Шэнь Цинцю готов был поклясться чем угодно, что в своей прошлой жизни не видел ничего и близко такого же прекрасного. Утончённое лезвие, то и дело одаривающее своего хозяина белыми всполохами, умиротворяло, и мысли, лихорадочно сменяющие одна другую, приняли наконец стройный поток.       Итак… если смотреть на ситуацию объективно, положение дел у нынешнего Шэнь Цинцю складывалось гораздо плачевнее, чем у книжного Шэнь Юаня. Мало того, что тот разбирался в местной культуре и был ходячей энциклопедией о монстрах этого мира — он был как минимум взрослым человеком! Подростковый же разум, пусть и напитанный восьмидесятилетним опытом оригинального тела, оставался всё таким же легковозбудимым, склонным к драматизации и опрометчивым поступкам, и в данной ситуации он играл решительно против своего хозяина! Кроме того, в прошлой своей жизни он даже не дочитал новеллу Мосян, бросив всё на этапе проявления жестокого Бинхэ, домогающегося до Шэнь Цинцю!.. А вдруг в оставшихся пятнадцати с хвостиком главах выяснялось, что это всё — заговор масонов, и на самом деле главный герой в коме и ему всё приснилось? Или что на самом деле это всё козни какого-нибудь безымянного демона, которого Бинхэ завалил в ноль лет, и весь случившийся сюжет можно повернуть вспять каким-нибудь великим артефактом из яйца Василиска???       Ох, говорила же бабушка — каким бы плохим чтиво ни казалось, всегда дочитывай до конца!       Интересно, можно ли будет выкупить у Системы хотя бы оригинал романа, в новелле написанный тем Великим Онанистом?.. Стоп, Онанист! Шан Цинхуа!       Необходимо заскочить к нему и как можно скорее выяснить его личность. Кто знает, быть может, Шан Цинхуа остался обычным Шан Цинхуа, а может выйдет встретить вместо него саму Мосян!       «Раз это не совсем оригинальный мир, будет глупо сбрасывать такое со счетов. По крайней мере… это многое бы объясняло.»       Мотнув головой, Шэнь Цинцю наконец убрал Сюя обратно в ножны, и, заметив неподалёку дикую яблоньку, обчистил её ветку, принявшись сосредоточенно жевать.       Оставшиеся про запас яблоки машинально перекочевали в рукава.       Хм… что он сейчас знает наверняка, так это то, что порцию Неисцелимого себе в кровь получать никак нельзя. И то, что растить из Бинхэ ягнёнка, а после предавать канонным жестоким образом — абсолютно плохая идея.       Однако, если не закрывать собой Бинхэ, уровень его тёплых чувств к учителю может кардинально снизиться, а если и на пороге Бездны случится фиаско…       Как вариант, можно было бы заполучить миссию с Кожеделом и как можно скорее заняться личными тренировками Бинхэ, чтобы при той роковой битве он смог остановить молот сам. Но в этом оптимистичном плане уже сейчас существовало минимум две существенных дыры: во-первых, он точно не помнил, сколько времени у него будет в запасе между этими двумя событиями, и во-вторых — даже если времени будет достаточно, он понятия не имеет, как и чему его учить!       Оставалось только, не убирая свой меч, быть готовым блокировать удар, что, несомненно, потребует от него ювелирную точность и реакцию. А с этим у его нервного разума, как водится, не особо.       Боже правый, ну что, так сложно было переселить его в самого Бинхэ?..       Шэнь Цинцю в сердцах пнул огромный валун, и тот, жалобно хрустнув, раскололся на две половины.       Хмурый как тысяча туч, он уселся на гладкий бок одного из кусков и подпер голову рукой, рассматривая надкушенное яблоко.       Что бы ему самому, как Бинхэ, требовалось бы, чтобы отбить тот удар? Наверное, не так сильно страдать во время боя, чтобы после него стоять на ногах. Но он и атаковать-то нормально не умеет, не то что блокировать атаки демонических молотов.       Да, лучше бы Мин Фаню в ближайшее время не попадаться на глаза учителю, потому что с каждой секундой тот всё сильнее и сильнее желал заставить ученика обежать тысячу кругов вокруг их пика за то, что тот нарочно не объяснил младшему основы.       И надо ведь быть таким противным!       Впрочем, уже спустя минуту он отложил яблоко и вновь вынул Сюя.       Разглядывая изящное лезвие, Цинцю вздохнул, водя им туда-сюда.       Нет, решительно глупо будет винить Мин Фаня и остальных учеников в том, что они издеваются над младшим. Ведь они, хоть и обладают потенциалом, всё ещё остаются детьми, в рот заглядывающими своему учителю, и вполне закономерно, что, восхищаясь Шэнь Цинцю и тайком стараясь копировать его походку и манеры, те переняли и ненависть к Ло Бинхэ. Конечно же они были рады избивать его и заваливать грязной работой, ведь учитель поощрял такое поведение, и, более того, частенько участвовал в этом сам!       «Ну что ж за мерзким ты был ублюдком, Шэнь Цинцю… ничего святого, бедная неполноценная личность.»       С минуту глядя на Сюя, он прикрыл глаза, и, сосредоточившись, постарался наполнить клинок своей энергией. Как и ожидалось, лезвие с готовностью засияло и рукоять приветственно потеплела.       Любопытно. Раз меч сам волен выбирать хозяина, значит ли это, что у мечей есть своё сознание?       Припомнив ятаган Хуа Чена, являющий собой наимилейшее создание, Цинцю усмехнулся. Интересно, получится ли наладить со своим духовным мечом в этом мире похожий контакт, или это не предусмотрено лором? Или, того хуже, меч его не признает и превратится в обычную острую палку?..       Он погладил рукоять, наобум махнув лезвием вбок, и вылетевшая из него молния заставила мужчину зажмуриться и замереть. Каково же было его удивление, когда Цинцю понял, что вместо простой расселины перед ним образовался целый выжженный овраг!       Нервно усмехнувшись, он вернул Сюя обратно в ножны.       «Круто мы повторяем канонные события… Красуешься небось?»       На миг ему показалось, что после его поглаживаний лезвие засияло ярче, но размышлять над этим не осталось времени — тренированное тело вдруг инстинктивно подобралось и метнулось в ближайшие кусты так молниеносно, что Шэнь Цинцю лишь задним числом осознал: кто-то идёт.       К поляне, естественно, шли не просто «кто-то», а Ло Бинхэ и его шимэй, имя которой мужчина помнил лишь благодаря памяти оригинального Шэнь Цинцю, желавшего затащить свою ученицу в постель. Ну и мерзость, боги праведные.       Обнадёживало нынешнего его лишь то, что при отсутствии любовной линии с главным героем, Нин Инъин было предначертано вырасти в сильную заклинательницу, дисциплинированную и совсем не лишённую мозгов!       Тем временем из густых зарослей наконец показалась сладкая парочка, и тело Шэнь Цинцю машинально дрогнуло, завидев предмет своего обожания. Едва удержавшись от желания врезать самому себе по рукам, он досадливо прикусил губу, нахмурившись и весь обратившись в слух.       На полянке уже развернулась знакомая сцена, неумолимо приближающая Шэнь Цинцю к потере баллов.       — Как думаешь, А-Ло, кто из шисюнов мог тренироваться здесь?       Кажется, она вполне искренне заинтересовалась оврагом. Бинхэ, не отрываясь от заточки топора, бросил на землю сосредоточенный взгляд и уверенно ответил:       — Среди всех обитателей пика лишь учитель способен на такое.       Шэнь Цинцю мысленно похвалил подопечного, когда как Система вдруг ожила раньше положенного, мелодичным «динь» возвестив:       [Очки Репутации: +10!]       Ну ничего себе…       Ло Бинхэ тем временем, игнорируя женские потуги привлечь к себе внимание, принялся уверенно рубить дрова. Шэнь Цинцю же в кустах активно соображал, сколько баллов с него снимут, если он нагрузит этого мелкого трудоголика стопкой книг по самосовершенствованию и запрёт в комнате на ближайшую неделю.       Система услужливо вывела на экран приблизительную сумму, и он отбросил заманчивую мысль.       Вскоре Ло Бинхэ закончил, и, не желая терять времени, уселся медитировать, в, естественно, до безобразия неправильную позу. Голову Шэнь Цинцю посетила мысль, что Нин Инъин, пожалуй, могла бы его поправить, но её разум был слишком занят созерцанием его ангельского личика. В целом, Цинцю не мог её в этом винить. Личико, как ни крути, действительно было ангельское.       Тем временем на поляну уже канонно вывалились Мин Фань и компания, и перед затаившимся в кустах учителем развернулась знакомая драма.       Старший ученик щегольнул перед девочкой подвеской, а та, в силу своей искренней и ничем не подкупаемой глупости, отшвырнула дорогую нефритовую диковинку в кусты и заявила, что у А-Ло, мол, красивее.       Шэнь Цинцю, которому эта сама дорогая диковинка угодила в лоб, захотелось какими угодно правдами и неправдами заткнуть этой неугомонной рот. Однако при взгляде на упавшее к ногам украшение в голову ему пришла любопытная идея.       Спрятав вещицу Мин Фаня в рукав, он судорожно стиснул зубы, чтобы тут же не застонать в полный голос — несчастного Главного Героя уже схватили за руки и за ноги и лишили единственного сокровища. При взгляде на отчаянно вырывающегося Ло Бинхэ, которому великодушный шисюн уже вписал коленом под дых, всё внутри Шэнь Цинцю вскипело от праведного гнева. В жилах клокотала злость на непомерно жестоких учеников, на прошлого Шэнь Цинцю, эту жестокость взрастившего, и на чёртов запрет ООС, мешающий ему выйти из кустов и устроить своим подопечным хорошую взбучку.       — Шисюн, шисюн!.. — всхлипывала меж тем Нин Инъин, уже почти плача, — не бей А-Ло, он же ни в чём не виноват!       «Ягнёнок в в том лишь виноват, что хочется волчаре есть», — мрачно подумал Шэнь Цинцю, сорвав с куста целую охапку листьев.       Звуки ударов становились всё невыносимее для его ушей, и он в сердцах запустил первый листок в Мин Фаня, не без удовлетворения услышав истошный мальчишеский крик. В голове тут же раздалось:       [ООС! «Шэнь Цинцю» не стал бы вмешиваться! Очки Крутости: -10!       Оставшееся количество ОК: 90.]       Это дало ему время подумать. Он в очередной раз порадовался, что прикрутил звук и теперь Алиса вещает вполголоса, а уведомления не занимают всё поле его зрения.       Мин Фань же, взбесившись ещё больше, набросился на Бинхэ с новой силой, и мужчина мысленно разразился проклятиями.       «Да что ж ты никак не поймёшь, идиотина, что Нин Инъин не посмотрит на тебя с восхищением, если ты изобьёшь её любовный интерес! Посмотри лучше на себя, ученик великой школы!»       Заскрипев зубами, Шэнь Цинцю машинально принялся шарить по земле в поисках оставшихся листьев, и рука его наткнулась на надкушенное яблоко. В голове зародилась идея, и в следующий миг он сжал находку в ладонях, вперив в яблоко сосредоточенный взгляд.       Он не успел разобраться, как именно работает местная магия, но раз духовная сила может заострить и придать древесному листу прочность и металлический блеск, отчего такой же трюк нельзя проделать и с яблоком?       Сконцентрировавшись и слегка сжав его в руках, Шэнь Цинцю закрыл глаза, стараясь нащупать поток сил внутри и усилием направить его в ладони. Звуки возобновившегося избиения и разошедшейся истерики Инъин не способствовали концентрации, но подстегнули бурлящую жажду возмездия.       «Ну давай, великая духовная сила! Небеса, даруйте мне своё благословение!»       Никакой реакции.       «Ну же, фрукт, Вингардиум Левиоса, Экспеллиармус, Абра-кадабра, ёксель-моксель, шалам-балам!»       Духовная сила, помолчав с пару секунд, вскипела в мерндианах, наконец допетрив, чего хочет от неё хозяин, устремилась в ладони, и яблоко на глазах Шэнь Цинцю сплющилось, вытянулось и, — о чудо, — заострилось, начав отливать металлом! Влив в своё создание для верности ещё немного духовных сил, он мысленно перекрестился.       «Ну, была не была!»       И, отпустив новорождённый кинжал, Цинцю сложил руки то ли в печати, то ли в молитве, скороговоркой перебирая в голове всех известных ему божеств.       Ножичек, следуя приказу создателя, ужом метнулся в самую гущу драки, и, уколов главного истязателя в зад, показательно навернул круг над съёжившимся на земле Ло Бинхэ.       — Что за?!.. — Мин Фань отскочил от младшего ученика как от огня, и вся его шайка в замешательстве замерла, глядя на зелёный клинок с бурыми точками-семенами у рукояти.       Бинхэ, защищавший голову от тумаков, машинально вскинул руку в ожидании новой волны побоев, и яблочный кинжал, воспользовавшись этим жестом, яростно ринулся на обидчиков.       Раздавшиеся вопли объяли слух Шэнь Цинцю, и его губы невольно изогнулись в полуулыбке.       — Какого чёрта!       — Это сопляк?!       — Да он не смог бы, скорее это чьё-то оружие сошло с ума!       Ло Бинхэ, наконец осмелившийся открыть глаза, обнаружил перед собой невероятное: каждый, кто заносил над ним кулак, оказывался атакован странного вида зеленоватым ножиком, а тем, кто силился его поймать, проворный кинжал отсекал подолы и рукава!       — Да чтоб тебя!       — Я говорю вам, это точно этот гад!       Шэнь Цинцю, боясь вздохнуть, наблюдал за развернувшейся сценой, а на периферии система во всю рябила уведомлениями.       [ООС! «Шэнь Цинцю» не видоизменил бы особую технику школы, чтобы найти выход из ситуации! ОК: -10!]       [ООС! «Шэнь Цинцю» не стал бы вмешиваться в драку! ОК: -10!]       [ООС! «Шэнь Цинцю» не причинил бы единомышленникам вреда! ОК: -10!]       [ООС! Ох, как он их саданул! Комбо х2! ОК: -5!]       Мин Фань тем временем обзавёлся множественными порезами на лбу, плечах и запястьях, и пять грязных словечек в адрес кинжала спустя почётно остался без рукава.       Нин Инъин, задыхаясь от недавних рыданий, радостно кричала:       — Так их, А-Ло, так!       Мальчик, кое-как поднявшийся на ноги, протягивал руку к кинжалу, видимо, надеясь унять его ярость, но со стороны выглядело это, естественно, с точностью до наоборот.       — Нет-нет, шимэй, — постарался было оправдаться Бинхэ, но Мин Фань, отпихнув от себя визжащего прихвостня, разъярённо сверкнул глазами.       — Ты, мелкий паршивец… — Он сплюнув себе под ноги, но тут ножик вновь ринулся в атаку, и юноша, роняя проклятия, наконец — ура, боги, — пустился в бегство.       Его немногочисленная шайка тут же последовала примеру своего главаря, и спустя несколько секунд на поляне остались лишь двое, не считая учителя в кустах.       Нин Инъин тут же утёрла слёзы, подбежав к своему кавалеру.       — А-Ло, ты такой молодец! Шисюны сегодня перешли черту! Я точно пожалуюсь учителю, А-Ло!       Шэнь Цинцю удовлетворённо хмыкнул. Этим, как он помнил, вполне себе можно воспользоваться.       После напряжённых манипуляций с энергией и выброшенного в кровь адреналина его руки колотила нервная дрожь, и он устало осел на траву, медленно стирая со лба и запястий пот. Система меж тем, яростно звякнув, заключила:       [ООС! Грубое нарушение общего характера! ОК: -50!       Оставшееся количество ОК: 5.]       Сердце Цинцю пропустило удар. Он хотел было схватиться за волосы, но последующее тихое «динь» прервало его потуги:       [Ключевой эпизод был изменён! ОК: +150!       Настоящее количество ОК: 155.]       Видно, Система решила провести его через инфаркт, инсульт и анемию. Трижды.       Нин Инъинь с Ло Бинхэ тем временем сосредоточенно обыскивали полянку, стараясь найти выброшенную Мин Фанем подвеску из поддельного нефрита. Мальчик, поняв, что ему даже ценой жизни не переубедить восхищённую Инъин в том, что отпор шисюнам дал не он, смирился и притих, видимо, погрузившись в размышления.       На землю понемногу опускались сумерки, и вскоре дети были вынужденный уйти.       Шэнь Цинцю, получивший наконец возможность выпрямиться во весь рост, вывалился из осточертевших кустов и растянулся на траве.       «Это было невероятно близко. Даже баллов добавили больше, чем в каноне…»       Пожалуй, если бы в углу экрана (зрения) не выскакивала примерная оценка его действий и соответствующие штрафы, он никогда не решился бы провернуть такое. Но было вполне понятно, почему за изменение эпизода ему дали больше ожидаемого.       Так уж вышло, что в момент создания кинжала Шэнь Цинцю вместе с духовными силами напитал его также праведной злостью, и, отдалившись от своего родителя, яблочный ножик прицепился к новому её источнику — горящему негодованием Ло Бинхэ!       Так что, нахваливая А-Ло, Инъин и не представляла, насколько была близка.       Внутри себя Шэнь Цинцю ликовал. Всё вышло невероятно удачно. А если Нин Инъин действительно наконец нажалуется учителю, у Шэнь Цинцю появится возможность серьёзно потолковать с Мин Фанем, избежав ООС.       Как бы противно ни было, но он видел весомые перспективы в том, чтобы немного попользоваться грязным желанием оригинального Шэнь Цинцю охмурить свою ученицу. Ведь таким образом он может безнаказанно стараться угождать подопечной, тем самым косвенно помогая Ло Бинхэ. Кроме того, Нин Инъин, как показала новелла, и сама обладает неплохим потенциалом, а значит, приглядывая за ней сверх меры, он сможет заодно и попрактиковаться в преподавании!       Довольно потерев руки, Шэнь Цинцю вскочил на ноги, и, легко оттолкнувшись от земли, сорвал с ветви подвеску Бинхэ. Система тут же динькнула, оповещая его о получении одно из сильнейших артефактов. Мужчина, тяжело вздохнув, спрятал находку в рукав, неспешно вернувшись к себе.       Запивая чаем вечернюю микстуру, он рассеянно дополнял свои наброски, к огромной радости выяснив, что, когда ООСное действие касается лишь его самого, Система и не думает ругаться. И теперь, задумчиво водя кистью, Лорд пика Цинцзин неспешно переносил на бумагу ровные черты лица шисюна Юэ.        Благовония наполняли комнату мягким ароматом, а ровное пламя свечей ничуть не уступало электрическим светильникам. Блики плясали на яблоках, чайнике и рукояти Сюя, стоящего у стены, и душа Шэнь Цинцю понемногу обретала покой.       Закончил он лишь глубокой ночью, спрятав твои творения от сторонних глаз во избежание внезапного списывания очков. Тщательно провспоминав тернистый, грязный и бесчестный путь прежнего себя, он жёстко спустился с небес на землю, продолжая нервно клацать веером даже в постели.       Ничего, ничего. Пусть этот мир и был натуральным болотом, готовым засосать неосторожного путника в пучину сюжетных дыр… ещё предстоит узнать, кто кого засосёт первым!