Программа «Сдохни-Или-Умри» для любителя злоключений или Здравствуй, милый камикадзе

      Только завидев Мин Фаня, сломя голову бегущего к ним с Нин Инъин на руках, Шу Лин и Тан Мао поняли, что что-то в их мирной стоянке явно пошло не так. Со скоростью света надев на лошадей всю причитающуюся сбрую, они послушно помогли шисюну забраться на своего скакуна и посадили на лошадь шимэй, пребывающую в каком-то не подчиняющемся описанию ступоре. Мин Фань, ничего не объяснив, саданул коня в бока и приказал «немедля валить подальше отсюда», что они и сделали, схватив под узды тех коней, что остались без наездников.       Однако далеко им уехать не удалось: проскакав всю деревню и ближайшее мёрзлое поле, на подъёме животные наотрез отказались продолжать путь, вставая на дыбы и громко фыркая. Шу Лин и Тан Мао бросали осторожные взгляды на бледно-зелёного шисюна, в которого будто демон вселился, и тщетно пытались успокоить брыкающихся лошадей, которые явно не планировали скакать дальше. Проведя так несколько минут, они наконец сдались, так и оставшись на небольшой возвышенности, с которой начинался подъём в снега. Перед ними раскинулась паутина узких троп, петляющих и пропадающих высоко в скалах, упирающихся в поднебесье. Изморозь, покрывшая траву, хрустела под копытами мнущихся животных, тревожно нюхающих воздух. Могло показаться, что даже они чуют неудачу, витающую в ледяном тумане.       Мир Фань, поняв, что дальше пути нет, немного погодя пересказал близнецам всё, что случилось, умолчав, разве что, про открывшийся невероятный потенциал Бинхэ. Двое младших адептов слушали с открытым ртом. Они не имели права усомниться в адекватности шисюна, однако, пожалуй, ещё никогда этого не хотелось так сильно.       — То есть… вместо постоялого двора внутри обнаружилось гнездо демона? — Наконец уточнил Шу Лин, покосившись на Нин Инъин, только-только пришедшую в сознание и вернувшую себе возможность изъясняться логически завершёнными фразами.       — Иначе я не могу объяснить такое количество крыс-переростков, хлынувших со всех сторон в попытке нас убить. — Злобно ответил Мин Фань, подавая руку Инъин, чтобы помочь ей сойти с лошади.       — Где А-Ло? — Требовательно вопросила она, оглядываясь по сторонам. — Я точно помню, что он бежал впереди!       Мин Фань скривился, убирая со лба спутанные волосы.       — Он… пошёл за мастером.       — Мастер остался там?..       Мин Фань мрачно кивнул. Тан Мао удивлённо уставился на шисюна, дёрнув за поводья сильнее необходимого, за что тут же поплатился, оказавшись сброшенным на землю вставшим на дыбы конём.       После такого заявления веры в произошедшее с соратниками у юношей несколько прибавилось.       Вообще, близнецы, оставшиеся охранять скакунов, представляли из себя преисполненных воодушевлением молодых людей, рвущихся доказать свою значимость друг перед другом исключительно в творческих дисциплинах. А потому, уверовав в то, что стряслось внутри едва не ушедшего под землю дома, они почти одновременно побелели. Мин Фань про себя подумал, что, вероятно, удача оставила всех их ещё на моменте жеребьёвки, когда этой парочке стихосложителей досталось почётное место в этом опасном походе.       Оставшаяся половина учеников, правда, была не шибко лучше, но, чёрт возьми, они хотя бы делали вид, что готовы держать меч!       — Снимайте свою поклажу и надевайте тёплые одежды, — скомандовал он, плотнее запахиваясь в свои. — Мастер и… кхм… Ло Бинхэ должны скоро вернуться.       Замявшись на пару секунд, он всё же отбросил ряд оскорбительных синонимов, применяемых к ненавистному имени, и тяжело вздохнул. Мастер говорил ему позабыть эмоции и сфокусироваться на самосовершенствовании, однако тот факт, что самый младший из них оказался в разы сильнее и находчивее его, не мог не гнести. Выходит, ему и стараться нет смысла, раз даже сейчас его смогли с таким отрывом перегнать?..       — Ничего себе не повезло нам с дорогой, — протянул Тан Мао, как попало повязывая шерстяной пояс.       — Мастер небось только из-за этого неумёхи и задерживается, — покачал головой его брат, в сотый раз проверяя, не осталось ли на одеждах лишних складок. — Я уверен, дело в том дураке, иначе он разобрался бы с тварью в один взмах меча.       Свободные от наездников животные немного успокоились, перестав беспрерывно бить копытами. Инъин нервно гладила свою лошадь, пытаясь успокоиться и не впасть в очередную истерику.       Шу Лин, с минуту пронаблюдав за тем, как Так Мао безуспешно ловит своего коня с прикрученной к седлу сумкой, отвесил брату подзатыльник и впихнул ему свою, принявшись самолично гоняться за испуганным скакуном.       Тан Мао, впрочем, тут же оставил ношу и присоединился к нему.       Мин Фань уныло отвернулся, устремив взгляд на деревушку, видневшуюся в низине.       Они с Нин Инъин по счастливому стечению обстоятельств успели переодеться до того, как крысы начали прибывать, но… наверное, он навсегда запомнит нечеловеческий визг, который будет приходить ему в самых ужасных кошмарах.       — Я так волнуюсь за мастера и А-Ло, — меж тем запричитала шимэй, расхаживая из стороны в сторону.       — Они справятся, — неуверенно ответил Мин Фань, стараясь углядеть тот-самый-дом в россыпи туманных силуэтов.       Нин Инъин навернула рядом с лошадью уже десятый круг, расходясь всё сильнее:       — Мерзкий, мерзкий демон! Застал нас врасплох, разделил и заманил в коридоры… Не представляю, как они разберутся с толпой этих противных… — она подняла глаза, подыскивая подходящее слово, и вдруг подпрыгнула на месте. — Смотри!       В небесах что-то сверкнуло, и из-за облаков показался серебряный меч со своими пассажирами.       — Смотри, смотри, шисюн, это мастер!!! — Что есть мочи закричала девушка, чуть не бросившись со склона навстречу летящим, однако шисюн вовремя удержал её за рукав, всё же задрав голову вверх.       — С ним и шиди Ло… — удивлённо вздохнул Тан Мао, пытаясь успокоить сбитое дыхание. — Ох, я слышал, летать на мечах довольно тяжело, как он держится?..       «Он и не на такое способен…», — мрачно подумал Мин Фань, на всякий случай махнув свободным рукавом, чтобы точно привлечь внимание учителя.       — А-Ло очень способный! — уверенно отозвалась меж тем Нин Инъин, уперев руки в бока. — Сильнее всех нас!       Внешне юноши никак не отреагировали на её заявление, но Мин Фань почувствовал, как к горлу снова подступила было прошедшая на свежем воздухе тошнота.       Шэнь Цинцю тем временем спикировал к склону и легко спрыгнул с Сюя, на лету упаковав его обратно в ножны. Бинхэ исключительно грациозно свалился следом, лишь благодаря природной удаче умудрившись устоять на трясущихся ногах.       О нет, этот транспорт был точно не для него. От видов, разостлавшихся внизу, у Бинхэ с самого подъёма так захватило дух, что тот еле-еле очухался при встрече с матушкой-землёй.       Цинцю, оценив состояние ученика, удовлетворённо хмыкнул. Ничего-ничего, как только мальчик завладеет в Бездне своим сумасшедшим мечом, надобность летать отпадёт сама собой — можно будет просто резать ткань мироздания и ходить куда вздумается…       Интересно, раз Синьмо может открыть проход в параллельные миры, то, может, сможет и в параллельные вселенные?..       Что ж, если это так, то медовый месяц посреди кленового склона Небожителей однозначно был пределом его мечтаний даже при том условии, что на данный момент проводить его Цинцю было решительно не с кем.       Отдав близнецам приказ оставить упирающихся коней и перестать носиться по лугу, заклинатель мерно вздохнул.       Как бы то ни было, сейчас ему стоит временно забыть всю новеллу Мосян после юношества Бинхэ и сосредоточиться на непосредственном деле — воспитать из своих бедовых адептов достойных людей.       А потому, проигнорировав большую часть взволнованных вопросов, убедив детей в том, что погони за ними не будет и подтвердив, что постоялый двор занят нечистью, мужчина нахмурился и обратил взгляд прочь от деревни.       Над ними высилась горная цепь, окутанная облаками и белым туманом далёких вьюг. Нин Инъин с пристрастием допрашивала Бинхэ о его самочувствии, Мин Фань разбирал свою поклажу, а Тан Мао и Шу Лин яростно спорили, стоит ли брать с собой бумагу и кисти. Вернее, спорили они не о том, стоит ли их брать, а о том, сколько их взять, чтобы точно хватило. Что поделать, души творцов требовали вечного созидания…       Внутри Цинцю было всколыхнулась волна отцовской любви, отозвавшись светлым порывом наставить их на путь истинный, но он вовремя её подавил. На данный момент задачей гораздо насущнее было сохранить всем им жизни, а потом уже разбираться с талантами и предназначением каждого.       — Если успеем за несколько дней, лошади не разбредутся далеко. Оставьте всё ненужное в сёдлах, снимите и спрячьте уздечки. Лишний груз нам не нужен, как не нужны им во рту железки.       Как ни странно, штрафа ООС он не получил. Неужели оригинальный Шэнь Цинцю… неиронично любил лошадей?       Что ж, факт весьма забавный, но абсолютно бесполезный.       Подопечные меж тем послушно зарылись в свои сумки, и он наконец получил возможность подумать спокойно.       Безусловно, им улыбнулась большая удача, да и очками перед подъёмом на гору он разжился, а потому, припомнив свою стратегическую щедрость, он без раздумий щёлкнул по магазину, принявшись листать ассортимент.       «Итак, милая Система, не напомнишь мой бюджет?»       [ОК: 1240. ОР:1260. ООО: 2500.]       Цинцю еле удержался от того, чтобы присвистнуть. Ну ничего себе накапало! На такое количество ООО можно как раз в плюс с едой и выйти. Вот это у него чутьё, конечно…       Мечтательно скользнув взглядом по «Полному Альпинистскому Снаряжению» за двадцать тысяч ООО, он наконец спустил заработанное на полный комплект сухпайка (что обошлось ему в тысячу) и «Бонусный Пакет Провианта» за полторы, содержащий десяток яблок, пять морковок, полкило различной выпечки и вяленое мясо разных сортов, завёрнутое в стерильную мешковину. Его сумка, висящая на плече, тут же надулась и заметно потяжелела. Приобретения материализовались моментально и скрытно, не оставив сему читерству ни единого свидетеля.       По мнению Цинцю, на данный момент это было самым адекватным его вложением. Теперь он мог не беспокоиться о том, что они погибнут в метели голодной смертью, и это не могло не радовать.       Даже если они и заблудятся, то минимум неделю точно протянут. Тела, наделённые духовными силами, легче переносят голод, а те из пятёрки, кто проучился на пике уже достаточно долго, привыкли к воздержанию от еды. Так что кого им и придётся кормить регулярно, так это лишь Инъин и Бинхэ, и близнецы с Мин Фанем в случае чего будут готовы к такому раскладу вещей.       Но помимо прочего оставалось ещё Сияние, о котором вскользь упомянул Жун Го. Выяснить про него подробнее не представилось возможным, да и вряд ли демон точно знал, что или кто это такое и как ему противостоять. Словом, мысленно Цинцю готовился к самым ужасным чудовищам, граничащим по своей бесформенности с радиоактивными аномалиями.       Но смысла стоять и гадать не было. Пришла пора двигаться дальше.       Вздохнув, он чуть приподнял рукав, и оттуда мигом высунулась крысиная мордашка, принявшаяся тут же принюхиваться к окружению. При свете дня она выглядела на удивление обычно и даже мило — ни следа той ярости и демонической злобы. Немного помедлив, крыска спряталась обратно, после чего показалась уже полностью, вскарабкавшись заклинателю на предплечье и завертев головой. Выбор пути, видно, был не из простых.       Не желая мешать их маленькому проводнику, Цинцю опустил её на гладкий камень, и она тут же умыкнула в мёрзлую траву. Видимо, отправилась исследовать дорогу.       Лошади уже освободились от сбруи и свободно разгуливали по склону. Впрочем, даже так они ни капли не походили на диких. Слишком ухоженными выглядели их гривы и хвосты, а на сёдлах болтались запасные сумки с оставленными вещами и уздечками.       Ло Бинхэ стоял вдали от остальных, уже закончив разбирать своё скромное добро. Вообще, и перебирать там было толком нечего — немного еды, верёвка, печати да иголка с ниткой. Ножик он по уже сложившейся привычке сунул в рукав. Ветер насквозь продувал его промокшие от пота одежды, и Бинхэ прилагал все усилия, чтобы не трястись под его порывами чересчур явно. Где-то в глубине его сознания теплилась надежда вновь почувствовать те жгучие необузданные потоки, которые дали его рукам силу и согрели от самой макушки до кончиков пальцев, но с каждым новым порывом ледяного ветра, спускающимся с гор, эта надежда замерзала и костенела, равно как и мягкие разгорячённые мышцы.       Головокружительный полёт на мече и молчаливые наставления учителя вовсе выбили мальчика из колеи, и теперь он как можно незаметнее вглядывался в высокую белую фигуру, источающую спокойствие. В голове его бесконтрольно мешались обрывки образов сегодняшнего дня, сбивая с толку, и теперь он диким усилием воли расставлял всё по местам.       Тан Мао неподалёку швырнул на землю сумку, на все лады ругая недальновидность брата. Видимо, тому удалось его переспорить.       Бинхэ нервно крутил в руках зеленоватый кинжал, который совсем незаметно теплел от прикосновений, как вдруг Шэнь Цинцю, перебирающий содержимое своей сумки, поднял на него глаза. Сердце юноши от этого прямого взгляда ухнуло куда-то вниз. Он хотел было отвесить извиняющийся, — и не важно, за что, — поклон, но учитель внезапно кивнул, подзывая его к себе.       Послушно двинувшись навстречу, Бинхэ не заметил, как его мысли вновь потеряли стройный ход. Глаза заскользили по изящным чертам, а в голову абсолютно бесцеремонно влезло осознание того, насколько же учитель, всё-таки, величественный. Походка его вне зависимости от обстоятельств извечно оставалась лёгкой, осанка прямой, движения плавными и изящными, а помыслы — возвышенными и недосягаемыми. И каким бы Бинхэ ни был бесполезным, учитель неизменно закрывал его собой...       Поймав себя на том, что смотрит на него слишком прямо и пристально, он поспешно опустил глаза, ругая себя на несдержанность. Какой же никчёмный! Не может выучить простого урока и наступает на те же грабли, что и по дороге сюда. Пожалуй, учитель был прав, запирая его в сарае на долгие ночи — такого бедового ученика как он не видывали все три мира! Отстающий, неуклюжий, не может даже унять собственные мысли. И если учитель спускал ему с рук первые две вещи, то, умей он слышать мысли подопечного, без промедления вышвырнул бы его из школы!       Внезапно Шэнь Цинцю хмыкнул, резко вскинув руки вверх, и Бинхэ инстинктивно съёжился, приготовившись прикрыть голову от удара. На миг ему показалось, что учитель действительно смог прочесть его сбитые помыслы, но в следующую секунду мальчишку накрыла тень, и на его плечи опустилось что-то мягкое и донельзя тёплое.       Широко распахнув глаза, Ло Бинхэ увидел, как Шэнь Цинцю, опустившись на колено, запахивает на нём шубу из какой-то дорогой шерсти. Замерев каменным изваянием, он не то что не смел шелохнуться, а, кажется, и вовсе позабыл о надобности дышать и лишь безмолвно наблюдал, как ловкие руки продевают его ладони в рукава.       Учитель, не обращая на его реакцию никакого внимания, умело повязал широкий пояс так, что явно великий Бинхэ наряд перестал волочиться по земле. Поправив мех на плечах, несколькими движениями он придал одежде весьма достойный вид, и с первого взгляда, пожалуй, стало даже незаметно, что тот превосходит размер мальчика минимум втрое.       Тот в свою очередь наконец осмелился поднять глаза и уставился на Шэнь Цинцю так, словно тот только что сошёл с небес верхом на облаке, исторгающем гром и молнии.       Мужчина без тени смятения посмотрел на него в ответ.       Бинхэ почувствовал, как в груди шевельнулось что-то, совсем не похожее на игривые языки пламени, загоревшиеся там, у застроенного окна в тупике. Голова его мигом опустела — все мысли будто разом исчезли, оставив лишь глухую пустоту.       Пожалуй, ему ни разу ещё не приходилось видеть лицо учителя так близко и уж тем более — вровень со своим. Тёмные волосы мужчины, спадающие на лицо, были ещё растрёпаны после дикой гонки по тёмным коридорам, но это ни капли не умаляло строгости и изящества, излучаемого всем образом заклинателя. Всё от потрёпанных одежд до прохладного взгляда принадлежало исключительно великому и могущественному человеку, и казалось, что даже если перед ним разверзнутся сами Небеса, он не поведёт и бровью.       Вдруг учитель чуть отстранился, и Ло Бинхэ вздрогнул, от неожиданности выдохнув облачко пара. Из травы с еле слышным писком выскользнула крыска Жун Го, и, цепляясь за ткань острыми коготками, ловко вскарабкалась Цинцю на плечо. Тот проводил её взглядом, в последний раз поправив подопечному пояс.       — Уч-читель… — запоздало выдавил тот, судорожно выдыхая, — не…       Но заклинатель прервал его:       — Для меня не составляет труда самостоятельно регулировать температуру своего тела, а вот тебе это недоступно. — Не отрывая глаз от детского лица, он приподнял подопечному воротник. — Пока что.       «Скоро и ты достигнешь подобного уровня контроля духовных сил. И не только духовных, и не только сил», — мысленно добавил Шэнь Цинцю, поднимаясь на ноги и отворачиваясь от подопечного, так и оставшегося молчаливо стоять, открывая и закрывая рот.       Как-никак, а мозги Бинхэ надо будет научиться контролировать в первую очередь, иначе Синьмо сожрёт его живьём и косточек не выплюнет. Но, зная потенциал Главного Героя, Шэнь Цинцю был уверен, что сможет помочь ему раскрыться на все сто процентов.       Система меж тем списала с него аж полсотни баллов, но теперь ему и море было по колено, а потому заклинатель махнул рукавом, подзывая к себе остальных, и, поплотнее запахнувшись в своё тонкое ханьфу, направил процессию по самой правой тропе, в сторону которой косилось демоническое создание.       Поначалу пейзаж не представлял из себя ничего особенного. Вскоре их окружили скалы, трава вокруг тропки исчезла под тонким слоем снега, а чистое белое покрывало впереди говорило о том, что они — первые за минимум несколько недель, кто решили сунуться сюда. И что-то подсказывало Шэнь Цинцю, что люди не ходили на гору гораздо и гораздо дольше.       Бинхэ, укутанный в шубу из лисьего меха, держался поодаль от учителя, то и дело бросая на него осторожные взгляды, Нин Инъин устало брела между ним и мастером, тщетно пытаясь разговорить несчастного А-Ло, по левую руку от Цинцю легко следовали близнецы, то и дело обгоняя друг друга, а замыкал шествие мрачный Мин Фань, натирающий свою учебную катану горстью снега.       Со временем пологий склон с лошадьми и деревенькой скрылись за очередным поворотом, и они оказались один на один с бескрайней белоснежной пустошью — точь-в-точь как в рассказах Джека Лондона. Тропинка давно исчезла под слоями снега, и ориентировались они лишь по примерным представлениям о том, где она могла бы проходить раньше. Крыска Жун Го неизменно смотрела в одну и ту же сторону, внушая уверенность, что они идут верно хотя бы примерно.       Ветер колыхал одежды и волосы, принося с северо-востока горстки снега, закручивающиеся на земле маленькими спиралями.       Цинцю, широкими шагами задавая темп всей процессии, неспешно раздумывал над тем, где именно они могут повстречать Сияние и как бы им поскорее добраться до Маошу. В былые времена, когда гора была окутана удачей, путь не занял бы более суток, сейчас же дойти туда становилось задачей смертельно опасной и практически невыполнимой.       Оставалось лишь надеяться, что аура Главного Героя убережёт их от совсем уж глубокой задницы, а всё остальное он постарается разрулить.       Ветер сменил своё направление, теперь поддувая путникам в спины.       Не страшно, как только они войдут в хвойный лес, виднеющийся неподалёку, станет немного легче.       На несколько секунд прикрыв глаза, Цинцю постарался сосредоточиться на потоках духовной энергии. С каждым разом та вела себя всё послушнее, и потому он без труда распределил то, что осталось после недавней заварушки, по телу, и его тут же окутало тепло. Да, быть опытным магом при уходе на бессмертие невероятно приятное дело. В будущем можно будет откосить от обязанностей учителя, когда выпустит этих олухов, а вот удобства, связанные с духовной энергией, у него останутся. Так и дождь поди можно отталкивать, окружая себя тонким слоем ауры, и снег, и бог весть знает что ещё.       И, раз можно дождь, может, и под воду можно без опаски соваться? Интересно, можно ли заставить бессмертное тело не нуждаться в кислороде, или этот вопрос можно решить… скажем, каким-нибудь отваром из волшебного растения. Да, надо будет взять у Му Цинфана толстенный трёхтомник по травам местного мира и ознакомиться со всем ассортиментом.       Снежинки, взметнувшиеся с земли с новым порывом ветра, царапнули лицо.       Мотнув головой, он злобно выбросил лишние мысли.       Да, незрелый разум отказывался волноваться долго, начиная отвлекаться направо и налево. А для нынешней экспедиции необходима постоянная бдительность. Не будет самый опытный и старший держать руку на пульсе — и они сгинут раньше, чем повстречают то самое Сияние. Чёртова пониженная концентрация.       Поджав губы, Цинцю принялся очищать сознание самым проверенным способом — с помощью дыхания.       Снег мерно хрустел под сапогами, но наледь на белом покрывале не позволяла заклинателям проваливаться вглубь — их шаги были слишком легки, и там, где обычный человек увяз бы по колено, они проходили без особого труда.       Тан Мао тихо мурлыкал себе под нос какую-то мелодию, Шу Лин шествовал рядом, изредка поправляя его мотив, и Цинцю подумал, что, скорее всего, из них выйдут прекрасные творцы, которые наполнят мир балладами и прекрасными песнями. Странно, что их не было в оригинальном произведении. Наверное, их многие бы сочли за копирку с Уизли, но это же того стоило!       Близнецы в свою очередь, не замечая ничего вокруг себя, принялись вполголоса ругаться на тему того, кто из них большая бездарность и кого матушка больнее роняла при рождении.       Цинцю вздохнул.       Ну, хоть сильной путаницы между ними возникнуть не могло — Тан Мао предпочитал носить высокий хвост с каким-то пёстрым пером в заколке и был более впечатлительным и взбалмошным, а Шу Лин же собирал волосы в тугой пучок и отличался сравнительным спокойствием и рассудительностью, а ещё частенько стукал брата по затылку на правах родившегося на две секунды раньше. Спутать их можно было только тогда, когда у них шёл ожесточённый спор о том, кому принадлежит новая рифма. И сейчас даже Цинцю затруднился бы сказать, кто есть кто — так активно каждый жестикулировал.       Впрочем, особого шума они не создавали, так как оба в любой момент жизни помнили о приличиях.       Нин Инъин вышагивала почти вплотную к Ло Бинхэ, весело щебеча о чём-то, и юноша порой даже отвечал, что порядком порадовало заклинателя. Однако ухватив обрывок фразы он с удивлением понял, что так азартно девчушка вещает о… технике боя?       И что же он такого сделал, чтобы поменять канон так сильно?.. Впрочем, послушав ещё немного, мужчина успокоился — скорее всего, это было лишь вечнодействующим способом привлечь внимание А-Ло. С другой стороны, завлечь Инъин в будущем тактиками было неплохой идеей. Она воспроизводила впечатление умной и сообразительной девушки, которая если научится и ухватит — спуску не даст. Главное в этом деле потихоньку освобождать её разум от чар подросткового бреда, чтобы он не туманил острый ум.       В целом, Цинцю был не против того, чтобы Бинхэ когда-нибудь сошёлся с Инъин, но уж точно не до того, как он столкнёт его в Бесконечную Бездну. До того у них с мальчиком намечался слишком плотный график, и на юношеские любовные страдания там времени совсем не предполагалось.       Мин Фань, шествующий позади всех, выглядел зеленоватым на фоне белоснежной пустоши, уже окружившей их со всех сторон. Цинцю вполне его понимал. Любой бы на его месте чувствовал себя подавленным после того, как его своими руками спас самый слабейший из всех послушников хребта.       Меж тем они уже ступили в тень редких сосновых лап. Дневной свет всё ещё доставал до земли и тут и близко не пахло непролазной сибирской тайгой, однако ветер уже не так сильно трепал волосы, и путь обещал стать немного легче. Земля напополам была укрыта снегом и сероватым валежником, а с неба вдруг начали сыпаться крупные белые хлопья, делая пейзаж похожим на сказку. Начался подъём — это ощущалось по увеличившейся нагрузке на ноги. Сосны и ели росли тут явно не один десяток лет, и по зарубкам на стволах можно было предположить, где раньше проходила охота или выпас скота.       Дети притихли, наслаждаясь завораживающим зрелищем. Пока что Нихэн представала перед путниками как спокойное и уединённое место без тени того проклятия, о котором ходили поверья.       Демонический крысёныш зашевелил усами, поймав на нос снежинку. Шэнь Цинцю про себя умилился, покосившись на подопечных. Близнецы замедлили шаг и вертели головами в разные стороны, поражаясь красоте, Нин Инъин смолкла, широко распахнув глаза, и даже непроницаемый Мин Фань наблюдал за тем, как снег падает с белых небес так медленно, что, кажется, ещё немного — и снежинки зависнут в воздухе.       Лишь Бинхэ не особо поразился открывшемуся зрелищу, настороженно глядя по сторонам. Цинцю вздохнул. Да, слишком много лишений доставил мальчику холод. Видно, воспоминания до сих пор преследуют его, а ещё и потерянная подвеска…       Но вдруг детская фигурка в лисьей шубе вздрогнула, заозиравшись по сторонам. Крыса тут же прижала уши, и, пискнув, умыкнула к заклинателю в рукав.       Цинцю застыл, перестав дышать.       Чутьё демонического создания, да ещё совпавшее с чутьём Главного Героя просто не могло ошибаться.       Тишина вокруг стояла гробовая, и лишь снег тихо хрустел под их ногами, да редко когда ухали снежные шапки, соскальзывая с еловых лап на землю.       Он вскинул руку, приказывая детям остановиться. Те, недоумевая, послушно замерли позади. На многие ли вперёд перед ними расстилался лес гораздо более густой, чем тот, по которому они шли сейчас. Снег кружился и оседал на их головы, плечи и деревья вокруг, но теперь воздух словно бы напитался тревогой.              В этой фальшивой гармонии Шэнь Цинцю отчётливо услышал, как где-то вдали хрустнула сухая ветка.       — Печати. Живо, — вполголоса скомандовал он, и ученики тут же вынули из рукавов защитные печати. Вместе эти бумажки с заклинаниями могли стать неплохим барьером для внешних напастей.       Как минимум, на первое время.       Сложив руки в специальном жесте, они создали вокруг себя едва заметную золотистую сферу, и в следующий же миг откуда-то сзади раздался протяжный, тоскливый, полный голода вой.       Да ёб вашу…       Заклинатель застонал про себя едва не в унисон с животными, одной рукой удерживая защиту, а другой нервно хватаясь за Сюя. Боги, даже двух часов не прошло с прошлого происшествия!       — М-мастер… — пролепетала Нин Инъин, прижимаясь к Бинхэ и с явным усилием удерживая руки в необходимом положении. — Это монстры?..       Снег захрустел громче. Они ускорили шаг, приближаясь к чащобе.       — Это волки, — ответил ей Мин Фань, немного сузив круг, чтобы между ним и близнецами не оставалось большой бреши.       — Разве простые животные так опасны, чтобы беспокоиться? — Спросил Тан Мао, еле поспевая за идущим впереди братом. — Мы же не обычные люди, мы можем дать им отпор!       — Это не простые животные, — отрезал Цинцю, и внутри у него тяжёлым комком свернулась тревога.       Бинхэ, пристально вглядывающийся в тьму впереди, понял.       — Они безумно голодны. И они… гонят нас в западню.       …снова.       Дети замерли, встав как вкопанные.       Из тёмной глуши так и веяло опасностью.       Позади вновь раздался вой. Но на этот раз ему вторили ещё двое — справа и слева, а спустя секунду весь лес насквозь пронизал нестройный хор.       — Мастер… — Мин Фань трясущимися руками вытянул перед собой катану, отбросив печать. — Н-не следует идти туда…       Верно. Едва ли им удастся оторваться и запутать следы. Ох, чёрт, Цинцю и понятия не имел, как именно это делать… как обеспечить безопасность ученикам, если он сам о себе позаботиться не в состоянии?!.. Чёрт, чёрт, чёрт-чёрт-чёрт.       Колени предательски затряслись, во рту пересохло, а логические цепочки в голове критически отказывались работать как положено.       Цинцю атаковала паника. Он не знал, что делать, и самым лучшим исходом для него сейчас казалось рухнуть на землю и пропасть. Заклинатель уже думал, как бы незаметно врезать самому себе по лицу, но вдруг его потянули за рукав.       Он заторможенно повернул голову и посмотрел вниз.       Ло Бинхэ, до побелевших костяшек сжимая перепачканный кровью кинжал, смотрел прямо на него своими ясными, чистыми глазами. Сердце мужчины, до этого беспокойно мечущееся в грудной клетке, замерло и вдруг застучало мерно.       — Мы выстоим, — уверенно кивнул он. — Не нужно бежать.       Мальчик почтительно прикрыл глаза, тут же отпуская его и вставая рядом с шимэй. Шэнь Цинцю нахмурился, выпрямляясь. Паника потухла, подобно костру, залитому водой.       Система динькнула на фоне каким-то уведомлением, но тут со спины раздалось злобное рычание. Путники уже встали кругом, приняв защитный строй. Нин Инъин тряслась как осиновый лист.       На открытое пространство уже вышел первый волк. Похожий скорее на скелет, обтянутый кожей, он голодными глазами наблюдал за каждым движением замерших людей.       Их окружили, взяв в кольцо. Тощие звери всё это время сужали круг, медленно подбираясь к добыче. Упустить её они были не намерены.       Раздался тихий хруст — Мин Фань выронил катану, оставшись на ногах лишь усилиями близнецов, обступивших его с обеих сторон.       Это стало последней каплей.       Животные, дико рыча, бросились вперёд, наскакивая на барьер и с визгом прорываясь внутрь.       Вожак стоял в отдалении, не отрывая глаз от мужчины. В душе у Цинцю что-то оборвалось, и он осознал — это стычка не на жизнь, а за жизнь.       За право прожить чуть дольше, ещё немного просуществовать в этом ледяном аду.       В этих пустошах, позабытых богами, в этих бескрайних просторах, где всё живое преследует неудача, побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто сильнее хочет жить.       И рано или поздно человек в этой неравной схватке будет сломлен стихией, прямо как в книге у…       …стоп.       Цинцю резко, судорожно вложил Сюя обратно, вздрогнув от пришедшей вдруг ему в голову догадки. Дождавшись очередного прыжка скелетоподобного хищника, он вдруг вскинул руку вверх, зажигая на ладони языки пламени такой силы, что те с оглушительным треском вмиг достали до ветвей над их головами.       — Мастер!..       Черпая духовную энергию у пышущего гневом меча, он наблюдал, как волки в ужасе отшатываются, отбегая на почтительное расстояние.       Чёрт возьми, как же он был рад сейчас, что когда-то прочитал Белого Клыка!       Но что им делать теперь…       Понятное дело, звери не посмеют сунуться к огню, вот только духовные силы не бесконечны, и многие недели вести изнурительную борьбу за жизнь для них сейчас совсем не вариант.       Мин Фань выглядел совсем плохо, близнецы явно пребывали в замешательстве, граничащем с паникой, а Нин Инъин тряслась так, будто земля под ней была готова вот-вот разверзнуться.       Цинцю отступил вправо, слегка выйдя за круг, отгоняя зверьё от девушки ещё дальше, как вдруг один из волков с воем бросился прямо на огонь, и заклинатель не успел отдёрнуть руку, за что поплатился рваной раной на предплечье. И без того настрадавшийся рукав тут же окрасился кровью. Пламя вопреки всему заплясало ещё сильнее, свободная ладонь уже легла на рукоять Сюя, но Бинхэ отшвырнул зверя одним лишь взмахом руки. Тот с визгом отлетел в соседнее дерево, и его тут же закрыли собой ещё несколько. В глазах мальчика мелькнули алые отсветы, и на миг Шэнь Цинцю показалось, что он бросится на них.       Но тут с локтя мужчины сорвалась красная капля, окрасив снег у их ног, и Бинхэ тут же сложил руки в печать, поддержав поколебавшуюся золотую нить. Он побелел от напряжения, но всё же не смог удержаться, тревожно впившись взглядом в стекающую по руке учителя кровь. Тот в свою очередь даже не поморщился, хотя мысленно беспрестанно материл себя за нерасторопность. Девушка, стоящая рядом, почувствовала неладное и тоже повернула голову. Увидев, что учитель ранен, она, кажется, потеряла остававшийся рассудок.       — М-мастер, они!.. — Инъин дёрнулась, задохнувшись от ужаса. —Он-ни!       Ещё несколько животных, почуяв кровь, взбеленились и по образу предшественника выскочили вперёд. В воздухе запахло палёной шерстью.       Желтые клыки сверкнули в миллиметре от детских лиц, и нервы Нин Инъин окончательно сдали.       Взвизгнув, она не выдержала, бросив на землю печать, и со всех ног бросилась назад, растолкав близнецов, выронивших свои обереги. Золотая нить, начерченная на снегу, вновь задрожала.       — Стой, шимэй!       Шу Лин попробовал её остановить, но та пронеслась мимо, выскочив из защитного круга. Ослеплённая страхом, она была глуха ко всему миру, сломя голову устремившись как можно глубже в чащу. Мин Фань зарычал, подобрав со снега катану и что есть сил бросился следом за ней наперерез оголодавшим животным.       Шэнь Цинцю почувствовал, как внутри свернулся холодный ужас, рухнувший в желудок шипастым комком. План обороны провалился.       Позабыв об огне, он что есть мочи закричал оставшимся:       — За ними!       И, взмахнув лезвием, оттолкнул оголодавших зверей прочь, выигрывая им несколько секунд.       Бинхэ тут же перехватил кинжал, ринувшись следом за близнецами. Шэнь Цинцю прикрывал подопечных, беря на себя волков, пытающихся взять их в кольцо.       Вокруг потемнело, дневного света и снега стало в разы меньше, а снег под ногами то и дело исчезал, уступая полумёртвому мху и веткам.       Заклинателей загнали в лес.       Да, они обладали способностью бегать быстрее обычных людей, скользя по земле и лишь едва её касаясь, однако это не работало, когда разум и тело захватывала слепая истерика. А потому Нин Инъин, сломя голову несущаяся вперёд, вскоре зацепила ногой торчащий из-под земли корень и со сдавленным криком растянулась на мёрзлой желтоватой траве.       Мин Фань закрыл её собой, и нагнавший их волк придавил его к земле и вцепился в шерстяной шарф, надеясь достать до нежной человеческой шеи.       Зрачки Цинцю сузились. Он мог бы, мог, точно мог что-нибудь сделать, но духовные силы не слушались лихорадочно мечущегося разума, а тяжёлое дыхание забивало последний гвоздь в крышку его гроба.       «Система!», — отчаянно возопил он, отшвыривая от Тан Мао рыжеватого волка. — «Чёрт возьми, сделай что-нибудь, забирай у меня всё, что хочешь, спаси их!»       [Команда не распознана. Вы желаете завершить сеанс?]       «Нет! Нет, нет, тупая ты железка, помоги же мн…»       Нин Инъин оглушительно завизжала, и Цинцю слепо ринулся вперёд с мечом наперевес, как вдруг волк, бешено рвущий ткань на шее юноши, застыл. Застыла и каждая тварь на поляне.       В воцарившейся тишине из-за тьмы ветвей до них дошла слабая, едва уловимая мелодия, исполняемая на пайсяо.       Волки заскулили и тут же бросились прочь, поджав хвосты и давя друг друга в слепом ужасе. Спустя миг на поляне не осталось ни одного зверя. А люди увидели, как сквозь кривые еловые стволы, кустарники и валежник из глубины чащобы пробивается ровный, леденящий душу свет.       Шэнь Цинцю оглянулся и побелел, зажимая кровоточащую рану.       Их окружало Сияние.