Двое против всех

Внутри его сознания было до боли темно и пусто, майор на этот раз не ощущал чужого присутствия, как раньше. Как бы громко он ни звал Харитона, ни искал его повсюду в кромешной тьме, его не оказалось рядом. Сергей остался один в своём сознании, отрешённо лёжа на спине, рассматривая окружающую его тягучую темноту, которая поглощала его всё больше и больше с каждым днём. Или, может быть, месяцем? Майор уже не мог разобрать, сколько времени он находиться здесь, если в Лимбо вообще есть понятие времени. — Сергей, очнись! — послышался вдруг резкий голос Дмитрия Сеченова через звенящую пелену, и отовсюду возник раздражающий писк, исходящий от медицинских приборов. — Сергей?! — громко позвал его Сеченов, и Сергей резко распахнул глаза, в которые сразу же ударил яркий белый свет, закрывающий очертания мужчины перед ним. Нечаев скривил лицо от пронзающей головной боли, словно разрывающей изнутри, и прикрыл глаза рукой, защищая их от яркого света. — Замечательно, оба пришли в себя! Как себя чувствуете? — восторженно воскликнул Сеченов, склонившись над майором и придерживая того за плечи, пока он пытался продрать глаза после продолжительной комы.  Сергей отвёл взгляд от уже осточертевшего ему лица шефа и осмотрел помещение вокруг, кажется, он находился в больничной палате. Нечаев зацепился взглядом за сидящего на соседней от него койке мужчину в больничной робе, закинувшего ноги на кровать и наполовину запутавшегося в одеяле, со взъерошенными во все стороны волосами, словно у полоумного из психбольницы. Он рассматривал свои руки с неким нездоровым интересом, щипая кожу и проводя по запястьям ногтями. — Харитон… — первый, о ком подумал Сергей, с трудом приподнимаясь в сидячее положение на кровати, и мужчина, находившийся на соседней койке, тут же обернулся, встретив его изумлённым взглядом, и оба замерли в напряжении, словно играя в гляделки, чувствуя, как тело пробивает дрожь. Может Харитон ему, Сергею, только снится, и он до сих пор находится в Лимбо. Майор просто не мог поверить, что он сейчас находится перед ним, живой и осязаемый, точно такой же, каким Сергей его помнил. Единственное, что изменилось и было сразу заметно – это цвет Харитоновых глаз.  Карие, что когда-то смотрели на него безумным взглядом, сменились небесно голубыми, как будто искусственными, но такими завораживающими.  — Кхм… — прервал их затянувшееся молчание Сеченов. — Я понимаю, что вы очень рады видеть друг друга, но можете уделить мне немного внимания? — Пиздец, как рады! Что за херня происходит, шеф? Я лично вообще ничего не понимаю! — возмутился Сергей, наконец отлипнув от Харитона, и перевёл свой взгляд на Сеченова, который сейчас казался ему совсем другим человеком, словно тот показал перед ним свою истинную личину.  — Думаю, Харитон сам тебе расскажет, что происходило после того, как вы ворвались ко мне в кабинет, во время запуска коллектива, который был благополучно уничтожен… пару месяцев назад. — Месяцев? Да вы, блять, гоните! — ошарашено распахнул глаза Сергей и посмотрел на повернувшегося к нему лицом Харитона, словно искал у него подтверждения словам Сеченова. — Он говорит правду, Серёж… Я уничтожил Коллектив, — уверенно разъяснил для него Захаров, однако выглядел он весьма растерянно. — Извини, пришлось тебя тогда ненадолго покинуть… — Покинуть? Да скорее кинуть! Ладно хоть живой остался…  Нечаев осмотрел своё повреждённое тело, прикрытое лишь лёгкой больничной рубашкой. Кажется, все раны уже давно зажили, остались только покрасневшие шрамы в районе грудной клетки, где когда-то, одной из Близняшек, были практически разорваны металлическими когтями его лёгкие. Если бы она тогда попала в сердце, то майору точно настал бы конец. От этой мысли по его телу сразу пробежал, пробирающий до нервной дрожи, холод. Сергей не впервые боялся за свою жизнь, но тогда, она как будто стояла прямо у него за спиной, дожидаясь его последнего предсмертного вздоха. — Я тоже перед тобой виноват, Сергей, из-за меня ты чуть не погиб, — педантично начал говорить, вставший между двух больничных коек Сеченов, сложив руки на груди. — Однако, извиняться я не буду, вы меня перед всем правительством СССР подставили… Но сейчас не об этом. Сергей, ты пролежал в коме два месяца, после того, как я тебя подлатал. Возникшие у тебя проблемы с дыханием, которые ты сейчас может и не чувствуешь, вряд ли уже удастся исправить, поэтому ты уходишь в отставку. Думаю ты этому даже рад, после всего произошедшего. У Харитона же, как видишь, теперь новое искусственное тело, созданное на основе его прошлых опытов по переносу сознания и твоих полимерных протезов. Будут ещё вопросы, Сергей? — Ну я, блять, после такого, не знаю спасибо тебе говорить или на хуй слать! — Я бы на хуй послал, однако на новое тело я сам согласился, а тебя всё-таки спасти удалось, Серёж. — ласково обратился к нему Харитон с приятной расслабленной улыбкой, сверкая ярко голубыми на бледном лице, которые словно гипнотизировали, обволакивали всё тело душевной теплотой. В тот же момент, Захаров с нескрываемой неприязнью повернулся в сторону Сеченова, прожигая того едким, полным ненависти взглядом: — Ну что, удовлетворил свой научный интерес, а, Дима?  — Более чем. Теперь мы в расчёте. Но если ты, Харитон, ещё раз посмеешь влезть в мои дела… — Дима, я уже понял! Уедем от тебя куда-нибудь подальше, чтобы рожу твою лицемерную больше не видеть!  — Какой же ты всё-таки ребёнок, Харитон. Пару дней вам на реабилитацию и идите на все четыре стороны. — с некоторой обидой ответил ему Сеченов. Не так ведь должны прощаться когда-то лучшие друзья? Но, кажется, их пути совсем разминулись, и академик перевёл полный сожаления взгляд на притихшего Серёжу, напряжённо сидящего на соседней койке: — Прощай, сынок, надеюсь на этот раз у тебя всё хорошо сложится… — И вам не хворать, Дмитрий Сергеевич… — растерянно ответил Сергей, наверняка смотря в последний раз на такое уставшее и задумчивое лицо академика Сеченова.  «Может хотя бы обняться на прощание?» — думал про себя Нечаев. Но тогда нарушиться чётко проведённая между ними такая шаткая граница, и тогда Серёжа точно Сеченова простит, всех ведь прощает, и начнутся по-новой предательства, манипуляции, использование, а ведь он так долго от всего этого бежал. Теперь же появился лучик надежды на спокойную жизнь и этот шанс так сложно не проебать.  Сергей проводил взглядом покидающего больничную палату Сеченова, и когда тот захлопнул за собой дверь, он обратил внимание на то, как Харитон с трудом пытается подняться с постели, прощупывая пальцами ног кафельный пол и тут же одергивал их от непривычной прохлады, разливающейся по телу. Кажется, тот ещё не привык к забытым ощущениям телесного существования. — Тош, и куда ты торопишься? — усмехнувшись, проговорил Нечаев. — Быстрее адаптируемся – быстрее покинем эту дыру. Мне здесь не нравится. Харитон на пробу встал на ноги и сделал пару шагов вперёд, но его тут же повело в сторону. Он наверняка упал бы, если бы Сергей вовремя не подхватил мужчину, перетягивая его за руки на свою постель. На удивление, ладони Захарова оказались тёплыми, хотя, даже когда его сознание находилось в настоящем теле, они были до ужаса холодными, видимо, всё из-за затворнического образа жизни учёного.  Харитон сел рядом, чуть ли не на колени Нечаева. Так близко и так смущающе, но, кажется, самого Захарова это никак не напрягало. Сергей же, не понимал, что он чувствует, так живо ощущая присутствие, до этого находившегося у него в башке Захарова. Появилось навязчивое желание прикоснуться к нему, удостовериться, действительно ли он существует, или это лишь очередная его галлюцинация. Сергей на секунду почувствовал себя недалёким школьником, который дёргает понравившуюся девочку за косички, чтобы привлечь её внимание.    — Почему? — вернулся к ненадолго прерванному разговору Сергей. — Я практически всё своё детство провёл на больничной койке. Устал уже смотреть на эти белые стены. — заметно помрачнел Захаров, отпустив взгляд на свои руки, на которых не оказалось уже привычных ему шрамов, да и откуда им взяться на совершенно новом теле. Сергей, видя подвешенное состояние Харитона, осторожно накрыл его ладонь своей, на что учёный вздрогнул от неожиданности, до сих пор держать кого-то за руку казалось для него странным. — Переживём здесь пару дней, пока хотя-бы ходить не сможем. А пока… не объяснишь мне что тогда в кабинете у Сеченова произошло? — Да нечего объяснять, Серёж… Когда тебя проткнула одна из Близняшек, я смог выбраться и слиться с человеком-желе. Пока Сеченов занимался тобой, я успел уничтожить Коллектив, не без трудностей конечно. Знаешь как было сложно сдерживать себя, чтобы не оторвать ему башку и оставить Коллектив себе? В итоге мы всё же смогли договориться, тебя ведь надо было спасать.  — Харитон, да ты меня помирать оставил! — с напускной обидой проговорил Нечаев, сжимая его ладонь в своей руке. Всё-таки Захаров тогда поступил весьма логично. — По моим расчётам, шанс выживания тогда составлял примерно 40%, что не равно нулю. К тому же, если бы я ничего не предпринял, то умерли бы мы оба. — В один день, как романтично… Не хватило только подрыва Челомея ядерной бомбой, — в шутку бросил Нечаев, но тут же поймал на себе искрящийся взгляд Харитона, который тот часто замечал у него в Лимбо, и Сергею сразу стало до жути страшно за расплывшегося в кровожадной улыбке учёного. Только бы Захаров снова в конец не тронулся умом. — В принципе, можно устроить, достаточно только прорваться в… — Всё, Тош, тебя опять понесло! — осадил его кровожадные мысли Сергей. В какой момент у Харитона начались эти вспышки агрессии и психоза? — Извини, бывают у меня иногда заскоки, постараюсь в следующий раз лучше себя контролировать… — смущённо проговорил Захаров, снова закрываясь в себе, даже от Серёжи, который всё ещё крепко держал его за руку и, кажется, не собирался отпускать. От этого тёплого прикосновения становилось хоть капельку спокойнее. — Ничего, мы столько всего прошли вместе и через это прорвёмся, — уверял Харитона Сергей, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. *** Спустя пару дней оба уже шли на поправку. Только, если Сергей уже мог спокойно стоять на ногах после комы и свободно передвигаться по корпусу, всё таки живучее тело военного дало о себе знать, то у Харитона с этим были незначительные проблемы. Приходилось придерживать его за руки, чтобы тот не упал, пока пытался сообразить, как это вообще делается. Всё же Харитон был не совсем человек, а полимерный организм с искусственным интеллектом внутри, и адаптироваться к внешнему миру ему оказалось сложнее. Его тело едва переносило перепады температур, когда санитары приходили проветрить помещение. Захарова буквально трясло от озноба, и даже врачи не знали, что с ним делать, тогда Сергей отгонял их от Харитона подальше, чтобы те хотя бы не раздражали его своим присутствием. К тому же, он никак не мог привыкнуть, что ему вообще надо было дышать и переодически поглощать капсулы с полимером для поддержания работы организма. Однако самым тревожным в его состоянии для Сергея оказалась его нарастающая отрешённость от людей. Вероятно, Харитон уже не считал себя человеком, а чем-то более совершенным, воспринимая перед собой только Серёжу, как равное ему существо. Нет, он не зазнался, просто Нечаев единственный, кто не совсем отличался от него. На днях Захаров умудрился стащить скальпель с медицинской тележки и, пока Серёжи не было рядом, полоснул лезвием себе по запястью. На месте пореза тут же выступила густая красного цвета субстанция, напоминающая собой то, из чего состояло тело человека-желе, с которым он слился пару месяцев назад. — Блять, Харитон! Ты чо творишь?! — подбежал к нему обомлевший Нечаев, который внезапно вернулся в палату, и вырывал из его руки скальпель, отбрасывая острый предмет куда подальше на ближайший стол. — Проверяю наличие крови, — ровным голосом пояснил Захаров, языком слизывая с запястья выступившую красную жидкость, — как я и думал – полимер! — Ну не таким же способом проверять, ебучие пироги! Ты меня до чёртиков напугал! — взволнованно кричал на учёного Сергей, крепко перехватывая его пострадавшее запястье. Он напряжённо рассматривая появившийся разрез, думая про себя, что Харитону нельзя давать ничего острого, иначе тот себя покалечит. — И как, чёрт тебя подери, это теперь исправлять? Внезапно красные сгустки полимера сами по себе пришли в движение и крепко стянули рану. Пореза как будто и не бывало, на его месте осталась лишь гладкая белая кожа. — Вот она, новая ступень эволюции! — восторженно проговорил Захаров, вырвав свою руку из лап Нечаева, с научным интересом разглядывая своё запястье. — Я тебе щас дам, новая ступень эволюции!   Нечаев уже было замахнулся, чтобы дать этому остервенелому учёному по-хорошее, но тут же осадил себя. Харитона он точно бить не будет, хоть порой и было тяжело держать себя в руках, ведь характер у него далеко не сказочный. Однако Захаров тут же сам подставил для него щёку. — Ударь, мне нужно посмотреть, что будет!— с искрящимся сумасшествием глазами попросил его учёный, но после такой просьбы, Нечаев себе скорее руку отрубит, чем ударит его. — Да ты совсем что-ли ебанулся, не буду я! — прошипел Сергей, крепко сжимая в своих кулаках запястья мужчины, прижимая его к стене и нависая над ним своим крепким телом, чтобы тот не смог вырваться. Однако Захаров, мало того, что ни капли не смутился, так ещё и осадил Нечаева таким невыносимо томным взглядом, ожидая его дальнейших действий, что в лёгких словно кончился воздух, а в горле сразу пересохло. — Харитош, если будешь себя плохо вести… — То что? — с издевательской ухмылкой смотрел Захаров на застывшего в смущении Сергея, получая неописуемое удовольствие от выражения его лица. Нечаев сразу понял, что с ним просто нагло играются, словно кот с мышкой, заставляя нахлынувшие чувства бросаться из стороны в сторону. — Какой же ты всё-таки змей, Харитон… — принял его игру Сергей, самовольно сдаваясь в объятия, пряча горящие щёки, уткнувшись носом в его плечо. — Так что ты собирался со мной сделать? — прошептал Захаров ему на самое ухо, от чего по телу пронёсся табун мурашек. — Да пошёл ты на хер! — не выдержал Сергей его до жути игривого настроения и отвернулся от Харитона, отходя к раскрытому окну, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. Только бы не видеть этих его наглых голубых глаз. — Только после тебя, Серёж, — совсем тихо проговорил Захаров, довольно смотря на его широкую спину. Пусть Нечаев думает, что ему послышалось. *** Они вместе вышли из здания госпиталя на улицу, ощущая на коже осенний холодок, вдыхая наконец свежий воздух полной грудью. Нечаев мысленно объявил себе перекур, доставая из кармана пачку сигарет, однако осталась ровно одна. Разочарованно вздохнув, он достал последнюю сигарету из пачки, поджигая её зажигалкой. Харитон же ХРАЗ в как-то странно на него поглядывал, что Сергей чувствовал практически спиной. — Будешь? Только у меня последняя, — повернувшись к нему спросил Серёжа и, сделав затяжку, выпуская в небо сероватый дым, протянул ему сигарету. — При жизни эта херня меня практически убила, однако не откажусь. Нечаев уже пожалел о своём предложении, видимо, от никотиновой зависимости не избавиться даже после смерти. Однако он всё же вложил сигарету в тонкие пальцы Захарова. Тот поднёс сигарету у губам, поморщившись от качества табака, хотя, что уж таить, при жизни курил ещё хуже. Сделав затяжку, тот даже не подавился, учитывая, что это тело было для него новым, то есть можно было считать, что курил он впервые. — Ну, как ощущения? — поинтересовался Нечаев и в предвкушении посмотрел на учёного, словно ребёнок, ожидая его реакции. — Обычные. Сигарета есть сигарета. Хотя табак ни куда не годится, — ответил Харитон, продолжая курить, прикрыв глаза, от нарастающего по всему телу расслабляющего чувства. Всё таки его организм реагирует на никотин. Как бы ему потом опять не скатиться до харкания кровью, хоть и учёный не до конца понимал, как это может происходить с полимерным организмом. — Знаешь кто ты, а, Харитон? Ты зануда! Ты хоть чему то радуешься в своей жизни? — слегка обиделся на безучастное поведение Захарова Нечаев, однако тут же задумался: не были ли его слова тоже обидными для него? Всё таки Харитон в прошлой жизни был весьма обделён близкими отношениями с людьми и жил как мышь подзаборная, а сейчас всё ещё уживался в новом для него теле и новой для него жизни. Сам же Харитон раньше бы действительно принял бы эти слова в штыки, но сейчас лишь по-доброму усмехнулся. — Иногда радуюсь рядом с тобой, — с улыбкой ответил Захаров, взглянув на ошарашенное лицо Нечаева, чувствуя, как по телу расплывается внезапное тепло. Сигарета в руках почти истлела, и, забыв стряхнуть пепел, тот горкой упал на уличную брусчатку. — Ой, извини, совсем забыл про тебя. — Ничего, можешь докуривать. В воздухе запахло дождём, однако при этом сквозь редкие тёмные тучи пробивался закат, окрашивая небо в перемешанный с серым оранжевый цвет. Резко стало холоднее и с неба посыпались первые холодные капли, со стуком разбиваясь об асфальт и крыши зданий. Хоть они и стояли под навесом и нахлынувший ливень не доставал их, Серёжа всё же снял с себя кожаную куртку и надел Харитону на плечи, чтобы холодно не было, ведь тот был одет совсем легко. Сам Нечаев остался стоять подле него в одном свитере, который остался у него после его завершающей операции в роли майора. Захаров, несмотря на полимерное тело, всё же был восприимчив к холоду, поэтому тут же укутался в Серёжину куртку, начиная слегка подрагивать. Заметив, как того передёргивает от холода, Нечаев придвинулся ближе, соприкасаясь с мужчиной плечами. Хоть особого тепла это не давало, однако душевного тепла было предостаточно. — Когда дождь закончится, пойдём домой, — оглядывая небо вокруг заключил Нечаев, чуть приобнимая продрогшего мужчину за плечи, так, чтобы это не казалось слишком интимным. Впрочем, людей в округе не было, какая ему разница? —Угу, — промычал Харитон, прижимаясь поближе к тёплому Нечаеву.  Неужели теперь у него есть дом, куда хочется возвращаться. У погибшего тогда, в лаборатории, учёного словно появился шанс на счастливую жизнь, и всё из-за этого неотёсанного, грубого Серёжи, что стоял сейчас подле него, приобнимая его за плечи. О подобном Захаров даже мечтать не мог в своей прошлой жизни. Сейчас же есть шанс. Шанс не проебать своё счастье.