Двое против всех

Сергей как будто очнулся от затяжного сна, во время которого словно вся жизнь пролетела перед глазами мерцающими картинками. В сознании Харитона всё оказалось таким серым и мрачным, что хотелось повеситься от тоски. Теперь Серёжа понимал, почему он так хотел исчезнуть, однако, кажется, Нечаев был для него лучиком света среди темноты, тем, кто дарил ощущение безопасности для израненной души. Сейчас они, вцепившись друг в друга, стремительно летели прямиком на чёрное дно, в котором, отражаясь, как от водной глади, мерцали голубые огни. Сергей прижал Харитона ближе к своей груди, ощущая обвивающие его талию чужие руки, и закрыл глаза, ожидая жёсткого приземления, однако спиной он почувствовал лишь мягкую, словно воздушное облако, поверхность. Майор замер, лёжа в самом отдалённом месте его сознания, как он мог предполагать. Сжимая в руках обмякшее тело Харитона, он с трудом переваривал все пронёсшиеся обрывками кинолент воспоминания в его голове. Двое словно растворялись в непроницаемом вакууме – здесь как будто не существовало ни законов физики, ни каких-либо ощущений в принципе, только это завораживающее голубое сияние где-то высоко в тёмном небе, напоминающее мерцание далёких звёзд. Сергей отрешённо смотрел, как плавно переливаются, плывущие вдалеке голубые огни, словно наблюдающие за ним тысячи глаз, таких родных искрящихся глаз. — Всё вспомнил? — тихо спросил Харитон, пошевелившийся в Серёжиных объятиях, чтобы выбраться из его тяжёлых лап, но тот продолжал, словно находясь в неком трансе, удерживать его у себя на груди. — Да. — севшим голосом прохрипел Сергей, и поддерживая Харитона за руку, помог им обоим подняться на ноги. — И где мы сейчас? — Это… скажем так, его логово. — загадкой ответил Захаров, скорее по привычке отряхивая халат от несуществующей грязи.  Внезапно к учёному вплотную подошёл Сергей, занимая собой всё личное пространство, и принялся поправлять покосившиеся на его носу очки, так аккуратно, насколько может своими идеально подходящими для кромсания роботов руками, от чего Харитон даже удивился его бережности. — Кого? — успел только спросить Нечаев, как светящиеся на небе огоньки пришли в движение, и из темноты показались стремительно надвигающиеся на них проводки. Они окружили двоих людей в кольцо, следили за ними со всех сторон тысячами голубых «глаз». Сергей сразу понял, кому эти светящиеся жгуты могли принадлежать. Вывод один – ХРАЗ. — Харитон, они что, атаковать нас собрались? Я не буду сражаться против ХРАЗа, даже если ты попросишь. Понял? — Успокойся, они просто наблюдают. Ждут, когда я сделаю выбор… Захаров нежно провёл рукой по напрягшимся плечам майора и вышел вперёд, напротив светящихся голубым «глаз», с вызовом смотря на них в ответ. — Какой ещё выбор? — Серёжа… Я хотел исчезнуть, но теперь сомневаюсь. Всё из-за тебя. Однако ты, кажется, больше не принимаешь меня… — выглядел несколько поникшим Харитон, когда вновь повернулся к стоящему в недоумении Нечаеву. — Скажи, ХРАЗ тебе больше нравится? Это потому что он тебе не перечит, никогда не пойдёт против тебя и не предаст? Никогда не обманывал… Но я ведь не такой… Сергей боялся даже подойти к нему, вдруг опять отвернётся, закроется в себе, зарывшись в свою непробиваемую раковину, поэтому ступал осторожно, словно боясь спугнуть юркого зверька. — Ты и есть ХРАЗ, очнись уже, Харитон. Ты просто узколобый идиот, раз не понимаешь этого. Кто если не ты всегда заботился обо мне, когда ты был так нужен мне, а я тебе. Так что тогда изменилось? — Теперь я всего лишь прошлое, остаточная память. Всё, что у меня осталось – это моё сознание в твоей голове. Даже если бы я хотел, у меня нет шанса на будущее… Вот, что сотворил со мной Сеченов, когда решил сохранить мой разум в какой-то полимерной сопле!  Харитон выглядел таким разбитым, что Сергею хотелось забрать его куда-нибудь подальше от всего пиздеца и больше не отпускать, если этого хотел бы сам Захаров, ведь тот до жути упёртый в своём желании прекратить бренное существование в виде «полимерной сопли». Может, поэтому его сознание и разделилось по той причине, что для Харитона было отвратительным находиться в подобной унизительной форме. Словно цепями он каждый грёбаный день был прикован к ненавистному для него Сеченову, который не позволил ему даже умереть спокойно, и тогда сознание Захарова само собой закрылось в глубинах «Лимбо», а вместо него остался лишь искусственный разум, та его часть, благодаря которой он смог существовать и после смерти, работающий, как накопитель данных. Видимо, тело Захарова сохранить не удалось, поэтому Сеченову пришлось поместить сознание учёного в кусок полимера. Однако почему он отдал перчатку именно Нечаеву, учитывая их общее прошлое? Надеялся, что только благодаря Сергею Харитон пойдёт на контакт? — У каждого есть шанс на жизнь, даже у меня, блять, был! Да, может ты теперь в виде… полимерной сопли, но ты всё тот же Харитон, которого я помню! Тош… — до этого говоривший на повышенных тонах Сергей вдруг смягчился, заметив, как мужчина перед ним начал слегка подрагивать от напряжения, опустив голову вниз, скрывая свои покрасневшие, слезящиеся глаза, и схватил Харитона за трясущиеся плечи, притягивая его ближе к себе, окутывая теплом его холодное тело, словно шерстяным одеялом. — Давай выбираться уже из этой дыры, разберёмся с «Коллективом» и Сеченовым, и будем жить дальше… Эти слова приносили лишь невыносимую боль. Харитон уткнулся в шею Нечаева, тяжело хватая ртом воздух, пытаясь подавить сдавливающую горло истерику. Жить дальше? Как Серёжа себе это представляет? Как он, блять, собирается жить с куском полимера? Харитон долго не мог выдавить из себя ни слова, только сжимал трясущимися руками рукава комбинезона, пока Серёжа успокаивающе гладил его по спине. — Ты был моей самой главной ошибкой, Серёжа… — хрипло начал говорить Захаров, подрагивающим от напряжения голосом. — Я никогда не хотел никого любить, но, кажется, тогда что-то пошло не так. Я… когда-то говорил, что всегда буду на твоей стороне, что всегда буду рядом, и готов сказать это ещё сколько угодно раз… — Я думал это ХРАЗ говорил, — улыбнулся Нечаев, касаясь щекой волос Харитона, сжимая его крепче в своих объятиях. Сергей чувствовал, что сейчас он хоть и колеблется, но, кажется, готов продолжить жить дальше, даже в виде полимерной сопли. Главное, что рядом с ним. — Это и есть я, идиот что-ли? — насмешливо пробурчал Захаров, пряча улыбку сквозь слёзы в плече майора. — Что будем делать дальше? Харитон поднял на Нечаева свой взгляд, в голубом свете всюду направленных на них светодиодов, его мокрые от влаги глаза словно отражали это яркое небесное свечение и как будто изменили свой цвет. Или майору это просто показалось? — Я вырубаю Сеченова шоком и уничтожаю коллектив, а тебе придётся сразиться с близняшками, только будь осторожен, прошу тебя… Ты готов, майор? — С тобой хоть на штурм Белого дома, погнали! И в ту же секунду на них, словно водоворот, направились тысячи светящихся проводков, обвивающих их плотным кольцом, и всё кругом озарилось голубым светом. *** Когда майор вернулся из Лимбо, перед ним уже находилась разбитая автоматными пулями Близняшка, что изящно склонилась на полу, словно умирающий лебедь. Сергей подошёл к ней на дрожащих ногах, приподнял её опущению к низу голову, с сожалением разглядывая металлическую пластину, за которой, скорее всего, ничего не было, как бы прощаясь со своим прошлым, со своей прошлой жизнью, которая оборвалась для него ещё тогда, в Болгарии. Теперь он совсем другой человек.  Внезапно роботизированная балерина встрепенулась, как будто узнала мужчину перед ним и, откинув его металлическими когтями в сторону, как пушинка поднялась в воздух, словно совсем не имела веса. Красным лучом она прожгла стеклянный купол сверху, на котором держался советский символ, и тысячи осколков градом полетели вниз, прямо на майора. Пока Близняшка ловко перепрыгивала по остаткам разрушенного серпа и молота, поднимаясь наверх, Сергей стремительно пытался сбежать от летящего на него металла, так и норовившего его придавить намертво, вперёд, к лифту, уклоняясь от падающих на него осколков стекла. Благо, Харитон успел защитить его полимерным щитом за несколько секунд до того, как острым металлом ему пробило бы голову насквозь, от чего сердце Нечаева пропустило удар. — Ебучие пироги! А мог бы ещё позже полимерный щит врубить, чтобы меня там в лепёшку раскатало?! — уже будучи в безопасности, поднимаясь на последний этаж, взревел майор на горе-помощника, пытаясь отдышаться и привести в норму судорожно бьющееся в груди сердце. — Надолго меня не хватит, Серёж! Я и так до конца не отошёл от пребывания в Либо, а дальше их скорее всего будет сразу две! — отозвался своим голосом Захаров, слегка искажённым механическими помехами, от чего по телу Нечаева прошла мимолётная дрожь. Кажется, тот решил окончательно выбраться из кокона. — Рад тебя слышать, Харитош! Ругайся на меня почаще! — слегка издеваясь над ним, пролепетал Сергей, получая неописуемое удовольствие, вновь ощущая присутствие Захарова так близко с собой. — Кхм… — поперхнулся Захаров, который сейчас точно залился бы краской от смущения. — Нечаев, тебя что, Элеонора покусала? Сергей лишь с улыбкой усмехнулся и покинул лифт, ступая в роскошный холл, где по центру располагалась голограмма Земного шара и раскинутые по сторонам от  неё изваяния каменных рук. Символ ответственности за мировой порядок. Однако, учитывая содержание проекта «Атомное сердце», декларируемого из динамиков женским голосом, эта инсталляция напоминала скорее о мировом господстве Советского Союза: «Цель – подавление вражеского государства Соединённых Штатов Америки. Смена политического режима, свержение капитализма, установление коммунизма. Обеспечение социально-нравственных идеалов, соответствующих представлениям советского человека. Метод осуществления – захват стратегических и военных объектов, вывод из строя атомных электростанций. Фактическая деактивация атомного сердца Америки.» — Блять, а людей не подумали спросить, хотят ли они этого?! — возмутился Нечаев, останавливаясь около развешенных в холе портретов великих деятелей прошлого, тех, благодаря которым стал возможен мир, в котором Сергей сейчас мог жить. Но того ли мира они хотели?  — В такое время мы существуем, когда всюду царят ложь и лицемерие. Идеология, которая утверждает, что каждый человек равен перед другими, на самом деле оказывается жалкой фальшивкой. Конечно, правительственная верхушка будет прикрываться общечеловеческими идеалами, ради обеспечения собственного величия, а обычный человек не имеет никакого веса, лишь разменная монета во всемирной политической игре. — Как в шахматах что-ли?  — Ну, если для тебя так понятнее… Мировая система вообще никогда не меняется ещё с древних веков, лишь обретает иные очертания. И это понятно почему. Система должна удерживать стабильность, иначе рухнет всё, как домино, попробуешь пошевелить один из столпов, а за ним по инерции поваляться и остальные.  — Обожаю, когда ты так сложно пиздишь, — своеобразно изумился рассуждениям Захарова, однако практически ничего из них не понял. — Ты меня вообще слушал? — возмутился учёный поверхностной реакции Сергея, но отчасти был рад тому, что у него не хватило бы ума, чтобы вступать с ним в полемику. Однако майор инстинктивно понимал многие вещи, чувствовал, когда что-то в этом мире идёт не так, но не мог выразить свои противоречивые ощущения словами. — Конечно, Тош, я внимательно слушал, — уверял его Нечаев, ступая по длинному коридору с выставленными в нём напоказ различными моделями роботов.  Что серьёзно смутило и напрягло майора, так это указанное на стендах возможное количество убитых человек в час и описания изощренных способов их умерщвления, от чего кровь застывала в жилах. Вспомнить только, что эти «мирные» роботы натворили по всему предприятию 3826, всех трупов, разбросанных по помещениям комплексов. А ведь весь этот пиздец произошёл не за несколько дней, а за пару часов! — Это ещё что за херня… — План Сеченова по захвату Соединённых Штатов Америки! — словно для маленького ребёнка разъяснил Захаров Нечаеву. — Блять, Сеченову не жить, вот же скотина! — Боюсь, здесь замешан не только Дима, но и многие представители советской власти, если не все… — Знаешь, Харитон, не принимай близко к сердцу, но я теперь, кажется понимаю почему ты так помереть хотел. Я даже не понимаю, что со всем этим пиздецом делать… — Прорвёмся, Серёж. Если я принял решение остаться, то и ты не унывай! Главное сейчас – это разобраться с Коллективом и Сеченовым! — ободряюще поддержал майора Захаров, однако тут же его тон сменился неким игривым безумием: — Кстати, как именно ты хочешь его убить? Прострелишь ему башку? А может возьмём его в заложники… — Ладно, Харитон, тебя опять куда-то понесло! — осадил кровожадного учёного Сергей и встал, как вкопанный, напротив двери, ведущей в кабинет шефа, не решаясь войти. — Всё ещё сомневаешься, Серёж?  — Да, но… Блять, будь, что будет! — громко выдохнул майор и медленно распахнул тяжёлые дубовые двери. В просторном, поражающем своими масштабами кабинете, вдалеке виднелась сидящая за столом фигура Сеченова и примостившаяся за его спиной охрана в лице двух Близняшек, одна из которых, невероятным образом уже успела самостоятельно восстановиться после полученных повреждений металлического корпуса. Майор, стараясь не привлекать лишнее внимание, осторожно продвигался вперёд, выставив перед собой левую руку. Харитон же, в случае опасности для Сергея, уже готов был использовать на Сеченове «Шок», нацелившись в его сторону светящимися проводками.  Однако, как только Нечаев подошёл на минимально близкое расстояние, Близняшки тут же обернулись, в угрозе выставив на него свои длинные металлические когти и не позволяя майору пройти дальше. — Ну что, наконец появился, Харитон? Ты гордишься собой? Не думал, что ты опустишься так низко, используя моего агента, как марионетку! — Это я-то? Не вздумай валить всё на меня! — не сдержался Харитон, переходя на крик. Сергей практически чувствовал, как тот закипает от злости, чувствуя электрическое покалывание на левой руке. — Я никогда не мечтал разом лишить всех людей воли, впаривая им пустышки с экранов, и никогда не мечтал стать говорящим куском слизи. Признай, что рад случившемуся! Признай, что используешь всё, лишь бы добиться своей цели! — Не смей! — резко поднялся со стула Сеченов, смотря на них двоих бешеным взглядом, хоть Харитон сейчас и находился в перчатке. — Я потерял вас обоих, а затем спас лишь чудом! Ты был… Ты мой лучший друг, Харитон! А майор – он же мне вообще как сын! — А все, кого ты подключишь к Коллективу и чьими мыслями будешь управлять, они для тебя кто? Толпа приёмных детей? Дима, для тебя всё – это лишь ресурс, который ты используешь!  — Да заткнулись оба! — не выдержал перебранку двух бывших друзей Нечаев. Не собачиться же сюда пришли! — А ты руки подними, «Волшебник» хренов! И скажи этим, чтобы отошли. Майор указал головой в сторону близняшек, которые уже были готовы ринуться в атаку, раскромсать мужчину на куски, чего Нечаев категорически не хотел. — Мне жаль, что вы сами довели до этого и даже не пытаетесь решить всё по-людски. Правая, Левая – пресечь! — отдал команду Сеченов и оба робота стремительно накинулись на Нечаева.  Одна из балерин пригвоздила майора к земле, целясь острой шпилькой прямо ему в сердце. Когда мужчине удалось отбросить её от себя, та тут же подкинула его ужасающим своей силой ударом ноги на несколько метров в воздух, и летящее вниз тело Нечаева тут же схватила длинными когтями парящая по верху другая Близняшка, добивая его об пол и вышибая из лёгких весь оставшийся кислород. Майор едва смог подняться на ноги, материализуя в своих руках Калаш и тут же зарядил по роботам очерёдной дробью, однако в них попали лишь несколько пуль. И тут же с неба прилетела мощная атака ногой, отправляющая ужасающей ударной волной в сторону, и майор ощутил всем телом соприкосновение со стеной, чувствуя, как внутри ломаются оставшиеся кости. Если так продолжиться, то Сергей точно в своей жизни больше не встанет. — Харитон, я не справляюсь, отправляй меня в Лимбо! — прохрипел Нечаев, сплёвывая на пол сгусток крови. — Блять, я не могу! — судорожно ответил Захаров, закрывая майора полимерным щитом от очередной атаки Близняшки, но надолго его не хватило, и он тут же оказался разрушен. Однако, это дало Сергею время, чтобы на последних силах отбежать в сторону. — Это ещё почему? — Я не смогу контролировать тебя, пока ты будешь в Лимбо. Если ты и очнёшься, то скорее всего порванный на куски! Надо как-то договориться с Сеченовым! — убеждал его Харитон, пока тот бегал по всему залу от роботов, уворачиваясь от их смертоносных атак. — Хватит! Я готов поверить, шеф, что вы действовали в моих же интересах, но нельзя было объяснить всё сразу? — пытался воздействовать на Сеченова Сергей, но его просьба прекратить уже казалась ему безрезультатной.  — Я просто не знал, как поступить правильно! — и вот опять Сеченов нагло пиздит, только бы отбелить своё имя! — Правильно будет сейчас отозвать Близняшек и спокойно поговорить!  — Прости, но теперь они бьются не с тобой, а с Харитоном… Переговоры зашли в тупик и, выпустив все патроны в роботов, едва удерживая тело на ногах, Сергей обречённо замер на месте, уже готовясь к своей участи. Из обессиленных рук выскользнул автомат и с грохотом свалился на пол, а грудную клетку тут же прожгло невыносимой болью. Отпустив голову вниз майор увидел, как его тело пронзают острые когти. Отстранённо, он наблюдал, как под его ногами образовывалась кровавая лужа, как по металлу стекает вниз алая жидкость и каплями спадает на кафельный пол. Сергей свалился вниз ещё будучи в сознании, когда его перестали держать острые когти, словно мясо на шампуре.  — Серёжа, блять! Ты только подожди, прошу тебя! — отдалённо слышал он судорожные возгласы Харитона.  Лёжа на полу в луже собственной крови, Сергей видел, как из перчатки на его левой руки выбирается темноватый сгусток и ползёт куда-то в сторону Сеченова. «И правда ведь, сопля полимерная…» — словно в бреду улыбнулся Нечаев, провожая взглядом покидающего его умирающее тело Харитона. Последнее, что он подумал, это как же ему хочется спать.