По ту сторону бездны

Когда Георгий очнулся, резко, в одно неуловимое мгновение, сразу открывать глаза он не стал, пережидая приступ накрывшей его дурноты. Хорошо ещё, что в этот момент лежал навзничь на чём-то ровном, твёрдом и каменно-холодном. К счастью, уже три с половиной года ему не грозило отморозить почки от такой ночёвки, однако комфортнее оборотню от этого не было. Общее состояние разбитости, головная боль и отвратительный привкус во рту завершали картину. Да, давненько уже Гончарову не случалось просыпаться в таком паршивом состоянии. Здравствуй, похмелье, давно не виделись! После первой метаморфозы Гарри, во-первых, не рисковал больше напиваться до полной отключки – пьяный в дупель и не контролирующий свою агрессию оборотень… ну нафиг! даже представить жутко. Во-вторых же, переход из родного человеческого облика в любую иную форму позволял, благодаря ураганному метаболизму гару, довольно быстро перебороть любое опьянение. Ну, разве что, кроме совсем уж забористых пробуждённых веществ. Вот с них – да, с них и в криносе унести могло… Дальнейший анализ ощущений показал: Гарри в одежде, в обуви, лежит на голом бетоне, а ещё вокруг темно. Нет, не так – вокруг кромешный мрак! Такой, что открыв глаза и поводив перед лицом рукой буквально в нескольких сантиметрах от глаз, движения Гончаров не увидел . - Это куда ж… - попытался сказать вслух стеклоход, скорее для собственного успокоения, так как тишина была вокруг тоже абсолютная, давящая, словно уши заткнули наглухо. Однако пересохшее горло схватило кашлем, и Георгий осёкся, мучительно сглотнув остаток фразы. Преодолевая боль в задеревеневших мышцах, гару с некоторым усилием приподнялся на локтях, переждал приступ головокружения и сел, скрестив ноги. После чего похлопал себя по тем местам, где на его одежде должны были, по идее, быть карманы. Именно что должны были быть - память упорно отказывалась сообщать, где Гарри был, что делал, а следовательно и какое имущество было у него при себе, когда Гончаров вырубился. В том числе и в какой одежде он сюда попал. "И всё также непонятно, "сюда" - это куда? Кто б сказал-то, а..." Первым обнаружился мобильник в нагрудном кармане. "Ура!" Немедленно его выудив, Гарри с лёгким замиранием сердца нажал на кнопку включения - и с облегчением выдохнул: экран послушно засветился. 7 января 2020, вторник, 8:45, заряд 69%, сети нет... Впрочем, и не удивительно, вздохнул Гончаров, включив фонарик и оглядываясь. Теперь стало понятно, что он находится в каком-то сервисном коридоре унылого подземного вида: проход квадратного или прямоугольного сечения, никаких окон, по стенам и потолку проложены кабеля, трубы и короба. На стенах нашлись также и закрытые решётками плафоны светильников, но ни один из них не подавал признаков жизни. Всё покрыто слоем пыли, в том числе и ровный бетонный пол - как будто здесь уже давным давно никто не ходил. "Где это я, в метро, что ли? И как меня сюда занесло?.. На крысюков не нарваться бы!" Головокружение потихоньку отступало, желудок больше не пытался выпрыгнуть через горло. Уже более уверенно поднявшись на ноги, Гарри отряхнулся. Как оказалось, одет он был в свою страйкбольную "флору", удобную и разношенную, подпоясанную добротным кожаным ремнём, на ногах были берцы. В карманах, помимо телефона, нашлись складной "швейцарский" ножик, несвежий носовой платок, да маленькое круглое зеркальце кожаном чехле. Иии... Всё! Ни ключей, ни кошелька, ни рюкзака или поясной сумки. "Мать-перемать! Да что ж накануне было-то? И как я сюда попал вообще?!" Вопрос был очень хороший, учитывая, что следов своих берцев в ровном слое пыли на полу Поттер тоже не нашёл. И если отбросить невероятные варианты вроде "прилетел на телекинезе во сне" или "кто-то принёс, а потом аккуратно засыпал всё вокруг пылью", то оставалось одно - вот так своеобразно выпал из умбры, невесть где и с некоторой амнезией. Некоторой, потому что Гарри прекрасно помнил, как отмечал Новый год в Ночном Свете, ездил на каток в ВДНХ, ходил на Красную площадь и в Кремль, чтобы показать Москву Серебряному Боярину. Наконец, он прекрасно помнил, что пятого решил сделать в активных празднованиях перерыв и остался дома побездельничать. Тишина, уют, пасмурная хмарь за панорамным окном 69 этажа башни Федерация в Москва Сити, кружка кофе, новая интересная компьютерная ролёвка... в общем - тихое домашнее блаженство! Во второй половине дня для порядка пробежался по текущему состоянию своих вложений и финансовых операций, а потом... потом... больше ничего. Что было шестого, Георгий вспомнить не смог. Телефон тоже ничем не помог, в логах после пятого января было пусто: ни входящих, ни исходящих звонков. Ну, что ж, придётся выяснять у знакомых, только вот выбраться для начала. Выйти в умбру? Можно было бы по умбрафону кому-то из своих позвонить. Да только опасно в незнакомых московских подземельях в имматериум лазать, особенно вообще без подготовки. Для очистки совести Стеклоход попробовал взглянуть сквозь барьер, но в этот раз попытка не удалась, закончившись лишь коротким уколом боли в виске. Досадливо прицокнув языком, Георгий выключил фонарик (осталось 68%, заряд лучше поберечь), убрал умбрафон обратно в нагрудный карман, встряхнулся - и потянулся к своей волчьей части, вспоминая металлический запах первой пролитой крови. Лёгкая дрожь, истома как при хороших протяжных потягушках, слегка щекочет кожу пробивающаяся по всему телу шерсть. Талисманная одежда и обувь сливаются с живой плотью, растворяясь в теле хозяина. Уши плавно перетекли на верхнюю часть головы, нос и челюсти вытянулись вперёд, многократно увеличились зубы, особенно клыки. Длина и пропорции конечностей меняются, а центр тяжести сдвигается, вынуждая опуститься на четвереньки. Однако эти "четвереньки" - уже не некомфортное положение человеческого тела, когда колени быстро начинают ныть, а контакт с грязным полом раздражает чувствительные ладони. Это нормальная, естественная поза крепкого взрослого волка, уверенно стоящего на всех четырёх лапах. Поведя головой из стороны в сторону, гару инстинктивно потянулся носом навстречу лёгкому течению воздуха с одной из сторон утонувшего во тьме коридора, ловя неощутимые для человеческого обоняния запахи. И запахи эти были, кстати, весьма тревожными: гарь пожара, что-то подозрительно и неприятно кислое, а ещё свежепролитая кровь. Нет, Москва, конечно, тоже обычно не фиалками пахнет, особенно для люпуса, но не до такой степени... Ну, что поделать, выбираться надо, и именно на поверхность, навстречу сквозняку и более свежему воздуху. Света по-прежнему не было совсем, однако чувствительные волчьи уши и нос позволяли оборотню, ориентируясь на запахи и отражение звука собственных движений от стен, двигаться довольно уверенно, не врезаясь в стены коридора.