По ту сторону бездны

Потянулись муторные минуты блужданий в темноте. Коридор постепенно шёл на подъём, иногда поворачивал, пару раз пересекался с другими проходами. Гарри в таких случаях приходилось тщательно принюхиваться, выискивая посреди мертвенно-пыльной тишины слабые нотки дымной горечи. И хоть направление пока получалось выдерживать (запах мало-помалу становился отчётливее) сами катакомбы Георгия напрягали чем дальше, тем больше. На обоих перекрёстках Георгий возвращался в родной облик и осматривал в свете телефонного фонаря полы пересечений и уходящих во тьму коридоров в поисках следов. Так вот... не было следов! За исключением цепочки отпечатков лап самого Гарри тонкая белёсая пыль покрывала все горизонтальные поверхности сплошным непотревоженным слоем. Видно также было, что своды и стены в хорошем состоянии, без потёков и плесени, воды на полу нигде не попалось. То есть, по идее, эти коммуникации рабочие, за их состоянием следят. Но почему тогда не было даже дежурного освещения? И нога человека здесь явно уже очень давно не ступала. А ведь прокладывать такие галереи под землёй слишком долго, трудно, да элементарно дорого, чтобы просто взять и бросить уже построенное. Напрашивался нехороший вывод: по какой-то причине это подземелье целенаправленно запечатали… “Бункер, что ли, секретный-научный с советских времён?” После каждого осмотра Гарри аккуратно затирал рубчатые следы своих ботинок. Мало ли, обратит ещё внимание на странное сочетание волчьих и людских отпечатков кто глазастый и настырно-подозрительный... Затем вновь принимал волчью форму и шёл дальше навстречу тонкой струйке свежего воздуха. Ну, может, не то чтобы прям свежего… но несущего хоть что-то помимо безраздельно царящего в этом подземелье «аромата» сухой цементной пыли. …Блуждание впотьмах продолжалось уже целую вечность – по собственным ощущениям Георгия. (Часы, правда, равнодушно утверждали, что с момента пробуждения прошло лишь чуть больше получаса). Прокладывать путь через катакомбы, ориентируясь в основном на одно только чутьё, для Поттера, рождённого изначально человеком, было весьма утомительно. Голова уже начала болеть от постоянного напряжённого принюхивания, темнота и тишина ощутимо давили на психику. Один раз Гарри пришлось вернуться назад и выбрать на развилке другое направление. Хорошего настроения у гару от этого, конечно, не прибавилось. Однако усилия и упорство не пропали даром! Запахи гари и крови становились более резкими и явственными. Чуткие уши волка начали улавливать невнятный шум на пределе слышимости, несколько раз по полу проходили лёгкие волны вибрации. Что-то там снаружи происходило, и мех на холке и вдоль хребта у Георгия то и дело непроизвольно вставал дыбом. Инстинкты подсказывали: впереди неладное. Тем временем, коридор впереди опять образовал развилку. И если прямое его продолжение уходило куда-то дальше во тьму, то короткий проход за поворотом оказался освещён. «Ура! Наконец-то!» Конечно, «освещением» это можно было назвать с огромной натяжкой и только по сравнению с абсолютным мраком оставшихся позади катакомб. Человек бы, наверное, и не заметил разницу – но волчья форма позволила различить даже эти жалкие крохи. Во тьме подземелья смутно проявились очертания стен, уходящих вперёд и вверх труб и кабелей и дюжина широких ступеней, ведущих к площадке. Несколько тонких прямых щелей в стене позади неё, через которые и проникал снаружи неверный и тусклый свет, образовывали очертания… двери? В два прыжка взлетев по лестнице, Гончаров мгновенно вернулся в родную форму и нетерпеливо выхватил из кармана телефон. Он устал блуждать во тьме, устал ждать опасности и нападения в любой момент, и сейчас, когда выход был уже рядом, оборотень с огромным трудом сдерживал нетерпение. Однако представшая перед ним в холодном светодиодном свете картина оказалась конкретным таким ушатом холодной воды на голову, заставив разочарованно выругаться. Выход из катакомб Гарри нашёл. Однако представлял он собой монументальную дверь размером метр на два, металлическую, тяжеленную на вид, плотно сидящую в соответствующем двери проёме. Ни ручки, ни замочной скважины, ни петель, ни окошка… Монолит! И стояла бы эта дверь в своей раме вообще герметично, да только что-то её перекосило, полотно искривилось, и теперь в образовавшиеся щели снаружи проникали свет и какой-никакой воздух. Тот самый, тревожно пахнущий дымом и кровью воздух. «И правда, запечатали… То есть, другого выхода тут, скорее всего, и нет. Сукааа…!» У Гарри задрожали руки. Глядя за возвышающееся перед ним препятствие, он живо вспомнил "Приключения Тома Сойера" - ту часть книги, когда горожане открыли запертый вход в пещеру и нашли Индейца Джо. Умершего от голода возле мощной, обшитой железом двери, прижавшегося лицом к такой же вот щели во внешний мир… Поттеру резко перестало хватать воздуха, а сердце застучало прямо в горле в остром приступе паники. Нет, ещё во время «школы молодого оборотня» вскоре после первого изменения он узнал, а за прошедшие с тех пор три года кое-как примирился с тем, что вряд ли умрёт от старости в собственной постели. Но чтоб вот так, от голода и жажды, в какой-то грёбаной неведомой подземной дыре?! Холод появился внутри груди, словно там образовался вдруг кусок льда размером с кулак. Сделав несколько медленных, неуверенных шагов назад, Гончаров не глядя утвердил умбрафон на одном из настенных кабелей так, чтобы фонарь смотрел примерно в сторону двери. Ещё шаг назад, край верхней ступени лестницы под каблуком, отступать дальше некуда. Холодный пот по всей спине от загривка до талии, вкус пыли на языке, как предвестник надвигающейся жажды. «Ну что, готов разделить судьбу Индейца Джо?» Лицо искажается в яростном оскале, удары сердца гремят в ушах, как канонада, поле зрения наливается алым. Пол уходит вниз, коридор становится уже, поверхность под ногами снова ощущается не через подошвы берцев, а собственными ступнями... нет, подушечками лап. С яростным рыком гару ринулся вперёд, впечатывая в злополучную дверь все свои три центнера живого веса! Кринос, боевая форма гару, то самое подобное волку чудовище из глубин легенд и ночного леса. Могучий яростный зверь, ходящий на двух ногах. Без малого три метра и триста килограммов ярости, оскаленных клыков, мощных узлов напряжённых мышц и бритвенно-острых когтей. Буммм! От мощного удара дверь дрогнула, металл застонал, изгибаясь. На долю секунды щели между полотном двери и коробкой стали шире на целый сантиметр! Потом, однако, возвратились к прежним размерам – но не до конца, не совсем, не полностью. Во всяком случае, Георгий, вновь отходя к краю площадки для разбега, очень хотел в это верить. Изготовившись к старту, мощная фигура вновь влетела в дверь, вздымая с пола пыль когтистыми ногами. Буммм! Строители, запечатавшие эти катакомбы, на запас прочности не поскупились. Металл двери был качественным, петли надёжными, запирающий механизм явно должен был без проблем удержать внутри любую проблему, не имеющую при себе взрывчатки или газового резака. Вот только что-то случилось с самим зданием, со стеной, куда эта дверь была установлена. Дверной проём изменил свою геометрию, под давлением бетонного массива коробку повело, полотно искривилось – что изрядно снизило прочность конструкции. Бдзаннг! Под мощными ударами дверь всё сильнее выгибалась наружу, узкие щели уже полностью очертили её периметр. С негодующим скрежетом один из фиксирующих стержней лопнул, и перекрывающая проход преграда явственно перекосилась. Щели вокруг правого нижнего угла, отогнутого наружу, позволили бы уже просунуть ладонь – но этого, очевидно, было и близко не достаточно. Ка-кланг!! Лишившись одного из опорных стержней, дверь ещё больше потеряла в устойчивости, «гуляющий» угол теперь расшатывал соседние стержни. Не выдержав усилия, один из них с горестным стоном рвущегося металла выглянул из плоскости дверного полотна способом, явно не предусмотренным изначальной конструкцией. Бабам-скраааа!! Стремительные шаги когтистых задних лап потревожили и подняли в воздух марево неведомо сколько копившейся на полу пыли. Тонкая прозрачная дымка, повисшая над площадкой перед выходом, сделала явно видимым сноп яркого света от телефонного диодного фонарика, закручиваясь от мощных разгонных рывков перед ударами в причудливые вихри. Набирая дистанцию для нового разгона, гару внимательно присмотрелся к результатам своих усилий, довольно ощерился и принял низкую стойку, опираясь также и на руки. Рывок… удар! Дадааах!.. И вот этого удара, направленного точно в лишённый опоры, и без того уже выдавленный наружу угол, искалеченная дверь превозмочь не сумела. С глухим стоном изгибаемого каркаса, скрежетом разрываемой облицовки, потеряв ещё один запорный стержень, поверхность металлической конструкции не выдержала. Её предел упругих деформаций оказался превышен, и свежеобразованная линия сгиба «отсекла» от основной части двери почти треть площади. От последнего удара в плече у Георгия что-то явственно хрустнуло, двигать левой рукой стало заметно больно. Однако бешеная регенерация гару в неродной форме с подобными ударными повреждениями справлялась на раз-два, и спустя всего несколько секунд никаких проблем с движением Гончаров уже не испытывал. Тяжело дыша и скаля клыки в ухмылке, оборотень отступил от искорёженной двери, оценивая результат своих усилий. Отклонившийся от плоскости угол сильно выдавался вперёд, оставляя между краем полотна и дверной коробки немалое свободное пространство. Человек бы через этот проём не протиснулся, но вот волк… Вполне! Надо было только забрать телефон. Вернувшись в родной хомид, Гончаров выключил, наконец, фонарик и убрал аппарат в карман. Которое уже превращение за эти короткие, но очень насыщенные полтора часа после пробуждения... Сразу очень захотелось чихнуть - запах клубящейся над полом пыли ударил в чувствительные волчьи ноздри. Осторожно подойдя к проёму (или пролому?), Гарри прислушался и принюхался, стараясь определить, ожидает ли его с той стороны «комитет по торжественной встрече» с чем-нибудь крупнокалиберным наизготовку. Не зря ж здесь такую дверь поставили! Значит, не хотели, чтобы из-за неё что-то вылезло… Однако снаружи было тихо: ни шагов, ни команд, ни даже дыхания и довольно характерного запаха пота волнующегося человека. Вблизи, похоже, никого не было? Лишь запахи гари и крови стали сильнее, да где-то вдалеке настороженно прислушивающийся гару различил стрельбу и несколько взрывов. Пора было решаться. Подбежав к двери, Гарри просунул в щель голову, затем, отчаянно упираясь в пол задними лапами, протиснул в проём плечи. «Тесно! Ну же! Ну же! Ну же-е-е!...» Несколько отчаянных рывков, вынужденная беззащитность, постоянное ожидание удара, яростно заскребли по бетону когти и передних, и задних лап. Рывок, ещё рывок, пришлось изо всех сил выдохнуть – но всё же, выдрав несколько клочьев меха, «челюсти» краёв полотна и дверной коробки проскользнули по шерсти и выпустили из «захвата» грудную клетку волка. Дальше уже было проще. Спустя несколько секунд, гару полностью выбрался наружу и немедленно вскочил на все четыре лапы, настороженно озираясь. Оформление у коридора, где он оказался, было довольно странное: высоченные потолки, грубая металлическая облицовка стен, ряды заклёпок, виднеющиеся кое-где светильники – лампы накаливания, забранные решётками. Чуть поодаль виднелась натуральная стрельчатая арка высотой метров в пять! Георгий в недоумении оглянулся по сторонам: он, конечно, архитектурный ВУЗ не заканчивал, но образования хватало, чтобы понять – так, как здесь, не строили в России ни сейчас, ни раньше, ни даже и в сталинские времена. При этом что-то весь этот мрачный брутальный гигантизм напоминал. Что-то очень знакомое… Пытаясь разобраться в неясных ассоциациях, Гончаров обернулся к погнутой двери. Такая большая при взгляде изнутри, снаружи она казалась маленькой служебной калиткой. По центру двери красовалось «рулевое колесо» ригельного механизма, и вкупе с видимой толщиной полотна Георгию оставалось лишь удивляться, как он смог справиться с таким чудовищем. Внешняя деформация, отчаяние, ну и жить очень хотелось, да… Повторить номер на бис Гарри бы вряд ли бы осилил. Все эти мысли в момент вылетели из головы оборотня, когда стеклоход поднял взгляд выше. С относительно неповреждённой поверхности двери над рукоятью затвора на него зло глядел стилизованный геральдический череп. Наполовину он был обычный, костяной, белый на чёрном фоне, наполовину - механический, с торчащими из лобной кости кабелями и неким решётчатым устройством поверх глазницы. Вся эта конструкция была заключена в стилизованную же шестерню. Завершала ансамбль целая россыпь багровых сургучных печатей, обрамлявших череп разномастными полосками исписанного пергамента. Икнув, Гарри в нахлынувшем приступе шока и ужаса понимания на автомате вернулся родную форму, опёрся спиной о противоположную стену, а потом сполз по ней на пол. Резко ослабевшие в коленях ноги перестали его держать. Схватившись за голову, Гончаров Георгий Дмитриевич, гражданин Российской Федерации, житель Москвы в течение последних десяти лет, успешный предприниматель и финансист, а также оборотень-волк из племени Ходящих-по-Стеклу, в полном душевном полном раздрае смотрел на очень хорошо знакомый ему символ. Неоднократно виденный ранее в настольных ролевых и некоторых компьютерных играх по известной и весьма популярной у обычных людей игровой вселенной. Вархаммер Сорок Тысяч, Ваха, Сорокотонник, «Сорок тысяч способов подохнуть»… Вымышленная игровая вселенная, придуманная ушлыми англичанами, чтобы лучше продавать ярко раскрашенных оловянных солдатиков! «Ну ведь вымышленная же?… вымышленная?…» На двери перед ним красовался символ одной из знаковых организаций этой "вымышленной вселенной", могущественного и скрытного полунезависимого ордена, монополизировавшего в галактическом Империуме Человечества права на промышленное производство и энергетику - Адептус Механикус.