Iurisconsultus qui nimium novit./Адвокат знающий слишком много.

Но пришло сообщение сразу же содержания печальной правды, что на самом деле была попыткой уберечь её от мести криминального мира, его главных фигурантов и богов, как говорит они между собой. Актёры порой очень тесно сотрудничают с тем миром. Не слишком он и отличался от обычной среды обитания истинных актёров, что проживали свои роли. - Вы мне лжёте, ещё и Исмаилу пригрозили. Но чем? - спросила пытаясь скрыть все эмоции, что могли выдать насколько сложно дышать и плохо ей стало от понимания, что полностью не могло овладеть разумом. - Было уже всё сказано. Понимаете? - задал риторический вопрос Омни, что и приставлял оружие к тонкой шее женщины. На самом деле смотрел на неё не как на жертву, даже сейчас. Что-то в Нургюль было более глубокое и чистое, не смотря на любовь к макияжу, была природная красота и чистота души, что чувствовали родные и видели другие. Те, чьи намерения совершенно не подобали никаким даже размытым рамкам морали. Сердце просто сжалось от того насколько легко он снова убежал из её жизни. Но так уже было, следовало ещё раз пережить, ещё хорошо, что не было ничего кроме поцелуев и… вспомнилось его затруднённое дыхание. Этого точно не сыграть, при большом желании, при огромном таланте… Если нет чувств, то нежность в глазах никак не сольётся воедино с желанием такой силы. Желанием не лишь одного мимолётного счастья, а навсегда остаться с этой теплотой в сердце. Которую вызывало только его присутствие, лишь оно. И касания не были обязательны, только бы чувствовать дыхание вблизи. - Чёрт, телефон… У него соцсети очень продвинутые, стоит сломать его статистику. - У Вас найдётся человек, только отпустите уже. - Не тяни эти песни. Никто не выйдет из офиса пока дело не будет раскрыто. - строго молвила и легла на диван. - Есть предположения из кем может сотрудничать не второстепенный актёр нашей страны? - вновь риторический вопрос, но на него ответила Эбру: - С Ильканом. - Илькай из фильма, у нам нет такого имени. - заметила Нур и не удивившись визиту любимой племянницы. - Это и не имя. Кто сказал, что оно? Ко мне подошёл друг сегодня и говорит: Илькан типо возвращается на арену, снова будут грабежи и, возможно, изнасилования, ведь его жена предала именно так, заказала в интернете изнасилование незнакомцу, то есть, по факту, чтобы не быть пойманной на горячем с любовником. Не знает же этого. - Жена? Узнаю у умного друга всё о ней. - Расскажи. - попросила девочка уже набрав Экина; её голос прозвучал совсем неожиданно легко, что Нургюль одобрила лёгким кивком головы. Суто европейский жест, который понимали теперь как сленг. - … Это всё, что я сам узнал и знаю. Правда, есть ещё у нас повод встретится с твоей известной тётей. - кинув смешок, молвил, так как проходил около компании подозрительных студентов, что могли быть недовольны жизнью или каким-то из действий Экина. Все замолчали, Нургюль Ешилчай вдруг поняла насколько её выдаст только одно имя. В этом деле. Но как же ненавидела она ложь в любом виде, даже во благо. Не понимала несколько лет её смысла. Лишь теперь чётко осознавала, что должна прибегнуть и к таким способам раскрытия правды. Сейчас же символом правды была любовь, что так крепко взяла в охапку сердце, которое, казалось, уменьшилось. - Эбру моя… Как мама? - спросила шёпотом. - Всё не лучше того самого дня… Не сильно изменились и упрёки. - не желая врать, ответила.