Ты ещё дышишь...

Вару, конечно, не гадалка, но почему-то Зонтик действительно стал жить, более того, ему как-то удалось набрать хотя бы 40 кг спустя полгода. Парень снова стал передвигаться на протезах, а пиковый перестал его травить и обижать по поводу и без, но треф все равно был несчастен. Ему часто хотелось умереть, и вкус к жизни так и не появлялся, а Вару пытался быть рядом по возможности. Однажды зеленка спросил: — Почему ты все время такой грустный? Да ещё и таблетки пропускаешь, вижу. Умереть хочешь? — Да… — Для чего? — Я не знаю, Варь…просто не чувствую жизни…как будто все мимо меня проносится…не ругайся, пожалуйста. Я ценю все твои старания, и мне действительно приятно знать о том, что ты любишь меня и готов сделать все ради моей улыбки, но я не могу ничего тебе дать…даже не потому, что не хочу. Я не могу. — с усталостью в голосе сказал бирюзововолосый. — Эхх, Зонтя — тот нежно обнял шестого. Парни долго сидели молча, обнимаясь, пока шестого не начало клонить в сон. Он лёг на грудь своего партнёра, закрыв глаза и спокойно задремав. Вару донёс его до кровати и положил на неё, и тут он проснулся. — Варь… — Ай? — Спасибо большое за то, что не стал бить меня… — Не за что благодарить…я всегда так и должен себя вести с тобой. Я же реально люблю тебя… — Я тебя тоже… — Я тебя вытащу, — тот сел на колени и стал гладить трефа по голове. — вот увидишь. — Tear this place apart until you find me hiding, silently I wait… — You'll be excited just you'll see me someday, everything's OK! *– продолжил строчку пиковый. Зонтик впервые за долгое время улыбнулся, ведь Вару бы не стал слушать его любимые песни. — The best man living in the world — You're too — We're the best partners Шестой ещё сильнее разулыбался. Ему было приятно то, что его уроки английского не прошли даром. — Уже лучше? — Да — Вот и славно! Хочется видеть твою улыбку чаще…могу к специалисту тебя сводить, к психологу записать, ты же мне важен…раньше я с тобой очень плохо обращался… — Ага… На самом деле голубике до сих пор неприятно вспоминать о том, как его чуть ли не каждый день били, приходя с работы, и сравнивали с Ромео при любом удобном случае. Сам седьмой переехал в другой город ради приличного заработка, пытаясь забыть о прошлом, но иногда общался и с Вару, который иногда к нему даже приезжал. Тем же вечером трефовый вышел навстречу своему любимому и первый начал разговор: — Приветик, милый! — сказал он еле-как выходя на протезах из коридора. Ему было сложно привыкать к ним снова, тем более эти железки жутко натирали ноги даже в чулках. Его руки все ещё болели от предыдущих синяков и садин, которые оставил пиковый, отчего все тело тряслось от перенапряжения. Парень сдавленно улыбнулся. — Ага, тем же концом — сдерживая гнев и разглядывая партнера, ответил Вару. – Что-то случилось на работе? – Да, а ты лучше присядь, смотреть тошно. – тот сделал неловкую паузу, и увидев то, как улыбка спала с лица шестого, продолжил. – Точнее тебе, наверное, сейчас стремно вот так стоять, да, сядь лучше. Пятый небрежно схватил бирюзововолосого за запястье и кинул на диван. Последний зашипел от боли. – Блять, тише, пожалуйста, дай успокоиться нормально! – М-может, т-ты выго-выговоришься и т-ебе станет ле-легче,– трясясь всем телом сказал голубика. – А, давай! Меня так заебал мой вечнобольной парень, который не может устроиться на нормальную работу из-за своей ебучей инвалидности! Просто магнит для болезней всяких! Мы на мели, блять, и лечение твое стоит не копейки, знаешь ли! Стоять он, блять, не может нормально ни секунды! А я продал весь свой бизнес оставшийся. Ради чего? Да ради тебя, блять! То, о чем я мечтал теперь разрушено... – Не только я все разрушил...– серьёзно сказал Зонтик, подавляя слезы. – Ах, так мы заговорили, да? Я обеспечиваю тебя и твою инвалидность, пока другие... – Начнём с того, что ты сделал меня инвалидом...а твой бизнес рано или поздно сам бы развалился, ты же за ним не следишь, все доверяешь его кому-то, а сам интрижки на стороне крутишь или сидишь со мной, больным инвалидом, хотя я ничего не прошу... Тебе головой надо чаще думать! – прокричал тот, и тонкая струйка крови потекла из носа, тело начало больше трястись от перенапряжения, а в глазах потемнело. Слезы от такого сами полетели вниз. Из-за ментального давления парень ощущал и физическую боль, всю грудь сдавило. – Зонть...? – Вару будто пришёл в себя и дотронулся до плеча своего партнёра. – Я действительно не могу ничем помочь...– прошептал он и резко упал на спинку дивана. – Я очень слабый...к тому же ты катаешь меня на этих эмоциональных качелях, иногда избивая за мою никчемность! Я и без твоих рук знаю, что я ни на что не способен! Я так не могу больше жить... – Зонть... *** Бирюзововолосый потерял сознание и вернулся в него только через неделю. За это время его тело успело ещё больше ослабеть. Вару рядом с собой он не обнаружил. Тот был на работе. Примерно через час он все же вернулся домой и, слегка покачиваясь из стороны в сторону, зашел в спальню. Зеленка был явно не в трезвом состоянии. Зонтик решил сказать ему что-то и на этот счёт: – Зачем ты пил? И с кем ты пил? – Ой, какие люди проснулись~ – заигрывающим тоном сказал пятый. – Я уже боялся, что пиздец моей любви, сегодня думаю, все, таблеток наглотаюсь, если пульса не будет у тебя! Шестой счёт этот ответ весьма милым. – Но зачем? – Чтобы с тобой умереть?~ Зеленоволосый начал раздеваться, и исход был весьма неожиданным для Зонта, ведь его изнасиловали в прямом смысле. Вару ещё никогда не заходил в него настолько глубоко, из-за чего кровь потекла очень сильно, а треф заревел. – Тихо-тихо-тихо, расслабься, хватит плакать, – с придыханим прошептал пиковый, вытерев слезы с лица своего партнёра свободной рукой. Это продолжалось около получаса. Треф хотел умереть и больше ничего не чувствовать. Его ментальное состояние ухудшилось, и он замкнулся в себе. О событиях той ночи он предпочитал не упоминать, а зеленке говорил, что все хорошо. Пиковый поверил в эту ложь, из-за чего передумал давать Зонтику деньги на специалиста. Последний перестал есть, но Вару это было только на руку – меньше продуктов покупать, да и не замечал он за своим партнёром каких-то странностей. Наоборот, со стороны казалось, что бирюзововолосому становится легче. Вару пропивал добрую часть заработанных денег. Так продолжалось в течение трех месяцев. Тем временем Зонту все тяжелее и тяжелее было ходить на протезах, и только после того, как он на них упал при пиковом, тот решил устроить ему всбучку, перед этим повалив его на диван. – Надо больше на потезах ходить, чтобы не падать! Или тебе вообще на нас все равно?! – пьяно прокричал Вару, сжимая запястье партнёра двумя пальцами, там даже оставалось место. Он как будто тут же протрезвел, помолчал и снял огромный свитер, отчего открылся вид на выпирающися кости и ультра-тонкие руки. Потом зеленка снял протезы, чулки были пропитаны кровью, а культи стерты. После снятия шорт стало понятно, что и ляжки можно было ощупать двумя пальцами, сжатыми в кольцо. – Ты это что такое сделал? – спросил испуганно зеленоволосый. – Я просто...– тот заплакал, когда пиковый стал осторожно гладить его по ребрам и позвоночнику. – Мой бедненький, почему ничего не кушаешь? – Я не могу... – Что случилось такое? Почему не можешь? – тот надел на парня свитер и приятнул к себе, нежно обнимая. Зонтик только сильнее заплакал. – Я приготовлю все, что ты хочешь... – Я ничего не хочу – Разве? Ты так давно не ел... – Я не могу сейчас вообще думать о еде... – Но ты должен что-то поесть. Ты и так очень худой. Вот прям очень. – тот снова потрогал ребро, сунув руку под одежду, и шёпотом добавил. – Скоро сил у тебя не будет совсем... Вару впервые за долгое время дал волю слезам и, убрав руку, обнял любимого, который тоже трясся из-за слез. – Почему ты ко мне такой разный? – спросил Зонтик. – В каком это смысле? – Ты меня избил буквально вчера после того, как пьяный домой пришел...почему ты так делаешь? – Я не могу не пить! У меня проебано все: деньги, бизнес. Я стал нищебродом, каких можно только поискать! – Извини за прямоту, но ты практически все деньги тратишь на пропой, конечно, у нас их теперь нет. Я бы мог устроиться на работу какую-нибудь уж, но у меня сил нет на неё ходить, к тому же ты меня бьёшь, хватаешь, бросаешь, как тебе вздумается. – тот сделал паузу. – И судя по тому, как ты выглядишь, сам кроме алкоголя ничего не ешь. У тебя все ебало в лопнувших капилярах, давай, ещё у тебя ебнет инфаркт, инсульт какой-то или ещё лучше, цироз печени! Будем оба сидеть, пенсию по инвалидности получать! Трефовый говорил это искренне и без жалости. Пиковый ничего не ответил, просто обнял бирюзововолосого. – Давай, исправляйся, – уже тише добавил шестой. – и не плачь, ты до конца не знаешь, что делать, когда тебе тяжело... Парень обнял зеленку дрожащими руками и погладил кудрявые волосы. *** Через год что-то да изменилось. Пиковый взял кредит и организовал новый бизнес. Это опять кофейня, но уже с другим названием. Всего открылось три точки. Парень работал на износ, да и на алкоголь у него не было времени. Зонтик же иногда помогал Вару с готовкой чего-либо, параллельно занимаясь фрилансом. Голубика переводил тексты. Его проблемы со здоровьем никуда не делись. Наоборот, иногда он мог даже не вставать с кровати. Ему было стыдно за свое состояние, но ничего он сделать не мог. Зеленоволосый пытался реже обвинять своего парня за это. Уже пять лет, как они вместе, неужели? Первый раз за весь год Зонтик куда-то вышел, потому что Вару предложил ему погулять по городу. Шестой долго не мог выбрать себе одежду, поскольку большинство было достаточно велико для него. Он одел то, что они вместе с пиковым выбирали в магазине. Пятый уже ждал его на улице. Неуклюже треф вышел из подъезда. – Зонть, все хорошо? Тебе, наверное, тяжело сейчас? – Не, все нормально, я могу ходить – отмахнулся тот, трясясь всем телом и чуть не упав на ровном месте. – Нет, так не пойдёт, я же все вижу, – ответил носитель зелёных очков, сверху вниз разглядывая своего партнёра. Пятый взял его за руку и почувствовал, как вибрация проходит по его телу. – Зонть, ты чего дрожишь весь? Парень взял голубику за оба плеча, встав напротив него, потрогал лоб, который оказался холодным, затем пульс, который был настолько слабым, что практически не прощупывался. Зонтик выглядел достаточно болезненно. – Почему ты мне не говоришь, когда тебе плохо? Треф помолчал, а потом тихо сказал: – Я боюсь, что ты опять меня будешь сравнивать с Ромео или ещё кем-то...а потом упрекать в том, что я болею и... – Солнце, это все в прошлом! – тот резко обнял своего парня, притянув к себе, глаза уже начали поблескивать. – Можно же записаться к врачу платному! Да и мы можем просто покататься, обязательно что ли круги нарезать? Шестой осторожно кивнул. Пятый же взял его на руки и посадил на переднее сидение достаточно высокой машины(внедорожник же). Долго они ехали молча, пока Вару не спросил: – Может, ты есть хочешь? Голубика "угукнул", обхватив колени. – А что хочешь? – Я не знаю...– тот явно чуть ли не начинает плакать. – Ты чего? – Прости... – За что "прости"? Тебе больно, плохо, ты расстроился, я хочу тебя обрадовать чем-то. Парень помолчал и сказал, что хотел бы просто в кофейню. Вару намёк понял, и они поехали в одну своих из точек. Зонтику стало лучше после кофе с меренговым рулетом, а пятый понял, что тот ничего не ел, наверное, целый день. – Не пренебрегай едой, ладно? У тебя сил уже не хватает...трясёшься весь, даже сейчас...Буду готовить то, что ты захочешь, а ты ради меня хотя бы 10 кг наберёшь, а то 20 это уже too much, не находишь? – сочувственно сказал зеленка. Шестой кивнул, продолжая медленно есть. – А ты очень красивый! – сказал Вару. Он редко делал какие-то комплименты и Зонтик улыбнулся. Парню было очень приятно такое слышать. Пиковый решил так его и сфотографировать. Освещение и атмосфера были то, что надо, и трефу даже понравилось, отчего он сразу же отредактировал фотографию и поставил на аватарку. Потом он стал жалеть о том, что выложил это куда-то, ведь ему стали писать разные люди, удивляясь тому, как он может быть таким худым, и как он ещё не развалился. Некоторые умудрялись писать о том, что он стал страшным. Это задело самооценку шестого, и он начал плакать. – Хей, что случилось? – Н-ничего... – Ничего такие эмоции не вызывает! Кто тебя опять обижает? Зонтик показал телефон своему парню. Тот почитал сообщения, а потом удалил их, закрыл комментарии и личку, вернул владельцу. Трефовый сначала не понял, что произошло, а потом Вару добавил: – Их слушать не нужно, они говорят какой-то бред. Ты красив в любом весе и любом состоянии. Я тебя прошу поправиться не из-за эстетической ценности, а потому что ты у меня даже ходить нормально не можешь с таким весом. И каким бы ты не был, я все равно буду любить тебя! – тот начал гладить своего партнёра по лицу. – Даже когда я кричу, даже когда я злюсь...я все равно тебя люблю и искренне раскаиваюсь за какие-то такие поступки, потому что ты заслуживаешь большего. Ты самый-самый лучший! Понимаешь? Голубика кивнул. – Вот и славно! – тот заметил, что шестой съел только две ложки рулета и не допил кофе. Потом понял, что у него опять руки трясутся и неловко добавил. – тебе помочь? Треф угукнул, и пятый, посадил его на колени, начал кормить. В итоге Зонтик доел все и допил кофе. Ему стало как-то тепло на душе и, будучи в сидячем положении, он обнял своего кормильца, надеясь, что и дальше все будет так хорошо.