Ты ещё дышишь...

Парни приехали домой. Вару не знал, как поднять трефа на седьмой этаж и доставить его вещи одновременно. Зонтик был очень лёгким, но тем не менее надо было как-то занести все домой, не доставив при этом дискомфорта дорогому инвалиду. Рюкзак был решительно повешен на плечи, а протезы так и оставались лежать на заднем сидении, дожидаясь лучшего времени. Пиковый взял своего парня на руки и пошёл к подъезду. Поднимаясь на лифте, бирюзововолосый практически задремал на руках своего спасителя, но когда все резко затряслось, наравясь остановиться, идея о сне была отложена на второй план. Зеленка о торожно посадил шестого на стул в гостиной, а сам разобрал его вещи и пришёл обратно. Зонт заметил, что Вару стал очень чистоплотным за это время и решил сказать об этом: – Здесь так чисто! Ты ждал меня что ли? – Да нет, но мне в целом стал нравиться порядок. Ты приучил. Куришь? – Давно уже нет, но давай...просто не знаю, как у тебя на балконе сейчас все обустроено. Может, не смогу дотянуться до пепельницы... – Сможешь, у меня там два кресла стоит рядом с журнальным столиком, на котором пепельница. Сейчас отнесу тебя, подожди. Пиковый осторожно поднял своего любимого и посадил на одно из кресел. Бирюзововолосый осмотрел стол на котором лежало две нераскрытые упаковки чапмана – браун и голд. – Достать открытую или что-то из этого будешь? У меня сейчас вишневые, вообще не советую эту хуету. – Я так давно не курил...прям не знаю даже, какие лучше. – Открой голд, не думаю, что ты их пробовал. – Ага, хорошо. Руки трефа предательски затряслись, и он не смог справиться даже с обычной упаковкой. Вару тихо цыкнул и сделал все сам, подав пачку собеседнику. – Да что с тобой такое! – парень поджёг свою сигарету и дал зажигалку Зонту. – Здоровье у тебя все так же хромает вижу. Хотя вроде говорил, что проблем никаких нет... Зонтик сделал первую глубокую затяжку и вспомнил тот терпковато-сладковатый вкус своего вступления во взрослую жизнь. Он вспомнил, как только после 18 лет начал курить и гулять с друзьями. В какой-то степени подростковая жизнь была самым лучшим периодом в его жизни, потому что дальше события проходили, как в тумане. По большей части из-за постоянной амнезии во время стрессовых ситуаций. Он иногда не помнил себя, других людей, но зато так хорошо запомнил, что его ебанул инсульт в 24 года. Относительно того времени сейчас все было хорошо, но в моральном плане все совсем неспокойно. – Зай, у тебя все тело трясётся опять...что с тобой происходит? – Я...я не знаю, что со мной. Я плакать хочу! Позволь мне плакать! – А когда я тебе запрещал? Иногда проплакаться легче, чем в себе все держать...– пиковый затянулся и продолжил. – А что с тобой происходило все это время? Или ты совсем говорить об этом не хочешь? –Да...нет у меня никаких друзей. С родителями мы постоянно ссорились, пока я не стал скрывать свои чувства и... – трефовый перешёл на шёпот. – Я постоянно хотел к тебе, домой...почему ты мне такие вещи говорил? Парень заплакал, пиковый начал поглаживать его плечо свободной рукой. – Я был вечно бухим и даже не задумывался о том, что тебе может быть больно от того, что я скажу. – хрипло сказал зеленоволосый и, откашлявшись, взял другую сигарету. – Да, ты не можешь заменить женщину, но и женщина никогда не заменит тебя, потому что ты и вот эта семейная идиллия бывают важнее, чем эти метки по барделям, мне ли не знать все это. А ты бери ещё сигарету, успокаивает! Вару казался ещё старше, чем он есть на самом деле. Зонтик послушал его и поджег ещё одну сигарету, глубоко затянувшись. Он не хотел говорить ничего, плача и слушая своего взрослого парня. – Я люблю тебя. Мне все равно на то, что ты, наверное, после всяких инфекций своих вообще протезы не наденешь. Я могу тебя по всему дому таскать, мне несложно. Просто оставайся тут и не уходи снова, пожалуйста. – голос был на удивление бесчувственным и спокойным. – Вот что на руках у тебя, а? Ругать буду! Он провел по шрамам на тонких руках голубики. Тот в свою очередь еле заметно дернулся из-за того, что давно не чувствовал, как его касаются чьи-либо руки. – Варь, я просто стал более жестоким, и мне хотелось выместить свою внутреннюю боль вот так. Видишь, что я чувствовал... – Да, вижу, но, как бы сказал любой психолог, чтобы не чувствовать этого напряжения, нужна перезарядка. Потрогай лмон, съешь лёд, брр, блять, что я несу, ахахахха? – он улыбнулся точно так же как при первой встрече, что вызвало у Зонтика очень сильные эмоции, из-за переполнение которыми он заплакал только сильнее, пытаясь улыбаться в ответ. – Зай, ты чего? – зеленка небрежно бросил окурок в пепельницу и сел на колени перед креслом, начав успокаивать своего возлюбленного. Треф мотнул головой. Пятый побежал за водой и успокоительными. У шестого потекла кровь из носа из-за перенапряжения. Носитель зелёных очков стал её вытирать. – Да ебанный в рот! У тебя что не понос, то золотуха. Есть не хочешь? Я могу тебе сейчас твой любимый меренговый рулет отрезать. Я, конечно, хотел его вечером в одну из точек привезти, но от одного кусочка ничего не будет! – Не отказался бы...и кофе нормальный твой хочу... – Хоти, ахаха. Сейчас я все сделаю, а пока в зале полежишь! Пиковый быстренько отнёс шестого на диван и стал готовить американо в кофемашине – себе и возлюбленному. После чего он отрезал Зонтику приличный кусок меренгового рулета и поставил на столе в гостиной. Себе же он, как обычно в таких случаях, достал протеиновую печеньку. До сих пор боится набрать вес из-за тех слов трефового в период их ссоры, ничего не скажешь. – Зонтик! Все гото-...– уж было хотел позвать тот своего парня. – А, точно...сейчас, подожди. Зеленоволосый зашёл в зал и увидел, что треф бесшумно плачет, и просто начал злиться на него именно в этот момент. Вся жалость к инвалиду будто тотчас же испарилась. – Чего опять ревешь? Мы же поговорили уже! Ты полежать должен был, успокоиться. Что ты опять начинаешь! – хрипло прокричал пятый. – Я...я хочу ходить... – А тебе кто сказал культи свои вонючие не обрабатывать и стирать их до гнойников! Вот и лежишь сейчас воняешь! Ещё тебя тут принеси, отнеси! Еще худой, как палка! Кто сказал тебе так себя изводить! – Вару, не кричи, пожалуйста, у меня голова болит. А тот не выдержал, размахнулся и ударил Зонта по лицу. Было очень больно, поэтому тот завыл: – Хватит! Хватит! Хватит! – Заткнись! Я не могу слушать вот это все! Опять это! Пойдём, я тебя кормить буду! Шестой больше не хотел никуда идти. Ему никогда не было так плохо. Казалось, что его начнёт рвать из-за головокружения. Но он не мог сопротивляться тому, чтобы его подняли, и тогда...Парня действительно вырвало кислотой, прям на пол. Вару от неожиданности бросил его в рвотные массы и неожиданно для трефа заплакал. – Блять, Зонтик...я не хотел! Правда, не хотел. Я уже злой весь из-за себя самого. Сейчас я тебе одежду другую принесу. Не плачь, пожалуйста, малыш! Зеленка посадил мученика за стол, снял футболку и... – БЛЯТЬ! Пиковый не видел тела страшнее, чем его возлюбленный сейчас. Это просто кости, обтянутые кожей, а по всему торчу распластались разного вида гематомы и порезы. Причём свежие порезы! Это не шрамы, как на руках или ляшках. Нет...Это намного, намного хуже. Вару побежал за футболкой. Он не хотел это видеть и, кажется, не должен был. Принеся заветную вещь, он одел Зонта и попытался сделать вид, что ничего не случилось. Зеленка нервно вытирал со рта салфеткой эти ужасные брызги, которые, казались, разъедали кожу, пытаясь добраться до костей. Зонтик был будто безэмоциональной куклой. – Малыш...тебе надо поесть, да? – Д...давай...просто мне тяжело очень...ну, есть...понимаешь...? – Ну, давай, я тебя просто покормлю...без закармливаний, просто поешь...давай...Я понимаю тебя...– тот достал ложку и сел ещё ближе. – Так...за папу...за маму... Как маленького ребёнка, пятый кормил своего исхудавшего партнёра и после его кофе. – Ты...ты...что с собой сделал....? – пиковый тяжело дышал от нервяка. – Я...со мной все хорошо...больно только там... – Где там? Тебе везде сейчас больно! Ты почему так относишься к себе? Почему? И нахуя? У тебя не было мыслей о том, что я боюсь тебя таким видеть? – У меня болит душа. Пиковый немного помолчал, а потом снова понёс трефа на балкон и стал при нем курить, не стесняясь громко вдыхать и выдыхать дым, распространяя его по организму да и по всей комнате. – Варь, ты чего так завёлся? Ты же сам накричал на меня... – Ты все раны свои до гноя доводишь! – А ты ещё не видел область паха... – Блять...почему я не удивлён...ты че со мной собрался сделать? Добить? – Я тебя к худшему готовлю заранее, чтобы ты больше так не удивлялся...– спокойно отрезал тот. – И как я теперь тебя дома оставлю? Мало того, что голодом себя доведешь до смертного одра, так ещё и начнёшь сигаретой по себе выжигать, будто по полену старому! Что с тобой там случилось, что ты вот это начал с собою делать? – Я...– треф снова начал плакать. Вару докурил и понёс его в комнату. Молча снял трусы и обомлел...рядом с его причендалом действительно будто был использован выжигательный станок. Ужасные ожоги. Пиковый снова задрал футболку и увидел какие-то рисунки, которые уже начали подтекать неприятной жёлтой жижей – сердечки, надписи, представляющие с собой строки из песен о любви, которые он пел зеленке во время их любовных посиделок, и контур очков Вару. Ужасные гематомы, которые были оставлены будто какими-то молоточками и дыры по полсантиметра. Пятый спустил футболку и трусы одел так, как нужно было, снова тихо заплакав, и треф понял, почему ему было больно. – Варь, давай другую тему поднимем... – Не могу я! Не могу! Как я за тобой не уследил! Эгоист, думал только о вечном трахаче, гулянках и выпивке! Ты не сможешь поправиться в эту же секунду и ранки залечить...это все время. Я не хочу ждать, я хочу, чтобы тебе сейчас не было больно...Да, ты прям жутко выглядишь так...шрамы ужасны...но ты прям художник, Зозь...прям художник...рисуй на бумаге...твои картины у меня до сих пор почти во всех комнатах висят! Давай заполним ими все пространство... Зеленоволосый больше не кричал. Это был скорее полушепот, смешанный с хныканьями. – Я больше так не буду делать. Да, я буду рисовать, если ты хочешь... – Рисуй, рисуй, малыш, рисуй...а про еду и лечение ты не беспокойся, я обработаю...все хорошо будет. Хочешь, я приглашу к нам кого-нибудь из твоих знакомых или друзей... – Нет, мне нужен только ты... – Ладно...только, пожалуйста, живи. Вдруг у тебя опять случится приступ или провалы в памяти, я уже не могу все время видеть тебя таким больным, малыш...Ты весь разболелся, тебе забота нужна, а я только ору на тебя, срываюсь. – Ты сам вообще ешь? Этот вопрос поставил Вару в ступор. – Ну, я ем, просто слежу за питанием, мне нельзя быть толстым, ты сам сказал... – Я тогда был просто злым на тебя...ты себе руку почти отхуярил чел, а сейчас глаза на это закрываешь...что там тебе гнойники мои – треф посмотрел конкретно на это плечо, скрываемое за рукавом футболки и осторожно его приподнял. Носитель зелёных очков где-то нашёл донора кожи, но тем не менее конечность не переставала выглядеть какой-то непропорциональной, неправильной для нормального человека. – Ты об этом не заморачивайся уже...– тот опустил рукав. – Если тебе так нужно, чтобы я набрал, я наберу...только не факт, что такой я тебе понравлюсь. И не факт, что стану нравиться себе... – Я этого не говорил. Делай, что хочешь со своим телом, только хватит так еду избегать...Скоро сил не будет меня поднимать, а я по ходу не... – Ну, я понял, давай об этом так много говорить не будем. Давай, я пока о своей жизни расскажу...– тот мило улыбнулся. – В общем, я поправился и снова похудел, благодаря тому, что алкоголь бросил. Потом мы с Ромео стали часто созваниваться. Он о тебе спрашивал, а я не мог сказать, что ты ушёл. В итоге раскололся и...ну, мы поссорились. Сказал, что пока я тебя не верну, он не сможет на меня смотреть, как на нормального человека. Ну, многое говорил...А с Пиком я прям сдружился, ну, несмотря на все это. Они так и не смогли нормально развестись, знаешь ли...ему все приходится терпеть и пропадать на трех работах... – Уже трех? – Ну, да, чтобы жизнь малиной не казалась, он ещё у меня стажируется, по выходным выходит в разные точки. Так вот...Куромаку зол на меня за все это. – парень чуть снизил тон. – А когда он вообще на меня не зол. О, Феликс твой на меня гнал тоже, приехал, морду хотел набить...Со своим инструктором тоже начал нормально так общаться и с его сыном, ихи. Он твой ровесник, кстати, правда, у него там болезнь какая-то...тоже с памятью связана. Он старается её развивать, но у него не получается запоминать обычные вещи, связанные с бытом. Это все после института и началось..Кошмар. Прям жалко на самом деле...но у него небольшой прогресс есть, во время общения со мной помнит все. Может, я для него просто человек новый, я не знаю. Да и часто спрашивает меня: "А где мы сейчас находимся?" И я снова ему что-то объясняю, тебя в этом состоянии вспоминая... – Жалко...как зовут? – Габриэль. Вещи, связанные с его работой и специальностью делает хорошо, это молодец, но вот все остальное...Он может забыть и отца иногда. Грустно даже... – Конечно...а что ещё у тебя случилось? – Ну, личный дневник стал вести...хуйня полная, конечно, но особо никому не доверял после того, как ты ушёл...а, ну, про изменения вкуса в музыке ты знаешь...аниме твоё стал смотреть в ненормальном количестве. По ходу я проникся вашими японскими штуками! Зонтик тихо хихикнул. – А говорил, что аниме только для сна полезно. – Ахах, ага. Планировал что-то из японской кухни готовить, но для одного себя это как-то стремно –Ого, все настолько далеко зашло у моего Вару! – Ага, буду тебе готовить, если хочешь. – тот улыбнулся. – Хочу. – треф повторил мимику своего собеседника. – А, ну, ещё я романтик. Давай же устроим вечер в ванной при свечах! – Ихих, а давай! – Сейчас, сию минуту! Тот вышел из комнаты, наполнил горячую ванную со специальной пеной для ван с "ароматом рождества". Запах ели и имбирного пряника наполнил горячую воду более праздничными нотками. После он поджег ароматическую свечу, пахнущую камином, и поставил её на полочку. Да, на улице лето, но Вару знал, что вся эта атмосфера успокоит трефового. Затем зеленка направился в зал, оторвал цветок розы и посыпал воду его лепестками. Вернувшись в спальню, тот стал осторожно раздевать Зонтика. Сначала массивные украшения, которые он положил на тумбочку, далее длинная футболка, шорты, трусы и многочисленные бинты на культях. – Зяка-козинака, тебя надо правильно научить это добро завязывать, а то совсем как две мумии – повысив голос, сказал старший, изображая в шутку анимешных тяночек. – Ахаха, холофо, – таким же умилительно-приторным тоном прошептал тот. – Ты больше не боишься? – А что мне бояться? Я уже успел обосраться! – уже более привычной интонацией сказал тот и тихо хихикнул. Подняв трефа, пятый погладил его по торчащему позвоночнику и лопаткам. Да, немного можно было бы набрать, конечно, хотя бы для улучшения самочувствия. Потом он осторожно понёс Зонтю в заветную комнату, будто боясь уронить, а потом уже положил в ванную. Тот сразу проникся атмосферой и улыбнулся. – А соль в ванную ты добавил? – Да, морскую. – Хорошо-хорошо, теперь сам раздевайся, я посмотрю. – Ихихи, какой любопытный! Пиковый стал снимать футболку, спортивки и боксёры. Он выглядел достаточно подтянутый и в меру накаченным. Со стороны даже сложно сказать, что ему за тридцать. Парень зашёл в воду и, сев рядом с любимым, начал тереть ему спинку. Зонтик тихо хихикнул, а потом болезненно застонал, когда Вару стал чесать чуть ниже. – Что случилось? – спросил тот, остановившись. – Варь, у меня там ранки не зажили, давай уже все, – прошептал младший. – Эх, ну, ладно, а помассировать плечи можно, а то сидишь весь. Я, как понимаю, работаешь... – Плечи можно, – таким же тоном продолжал тот, чувствуя, как руки собеседника стали нежно касаться его плеч. – А насчёт работы. У меня сейчас отпуск. – А вот почему зяка дурью мается – умилительно-нежно сказал тот. – Нуу, да, почти...хочу ещё очно на работу выйти, но подлечить ноги уже не получится, как я понимаю. – Со мной можно верить во все самое лучшее, – старший улыбнулся. – Хехехе, и буду, – промурчал шестой. Так и сидели они какое-то время, пока Зонтик не решился взять инициативу в свои руки, он стал тереть спину Вару, но достаточно небрежно. Нежно у него не получалось от слова совсем. – Ааааа, Зозя, остановись, пожалуйста, сейчас кончу, ахахахах – с долей сарказма сказал тот. – Ладно-ладно, я не умею делать приятно... – Ты-то умеешь, но разучился, наверное! Я тебе могу помочь снова обрести эту нежность, – Вару повернулся к трефу и неожиданно для того засосал его. Бирюзововолосый быстро ответил на поцелуй. Он был очень страстным. Пиковый притянул его к себе с помощью объятий, а шестой в свою очередь обнял его за плечи, просто чтобы дотянуться до лица. После того как они закончили, зеленка сказал. – Вооот, уже первый шаг сделан, давай я нам ещё головы помою для полного счастья! – Давай, как видишь, я давно не мылся... – Да, нет, судя по всему пару дней назад. Сейчас помоем, вообще красавчиком будешь! Пятый достал шланг, намочил Зонттку голову, а затем массируюшими движениями стал наносить шампунь на корни волос. После смывки нанёс маску и проделал то же самое с собой. – Бля, и тут я вспомнил, что музыку забыл включить! Один я могу петь исключительно Сектор Газа, так что музыкальное сопровождение за тобой, как за человеком с идеальным голосом, ахаха Трефовый действительно начал петь песню Земфиры. – ...Главное, что я ещё чую. Главное, что я ещё помню. Жаль, что я совсем не рисую, мне бы хотелось...РИСОВАТЬ ТВОИ РУКИ, ЧИТАТЬ ТВОИ МЫСЛИ, НЕ ЖУМАТЬ О ЗВУКАХ, НЕ ПОМНИТЬ О ЧИСЛАХ...*– эта строчка въелась в мозг пикового, и он даже всплакнул. Когда Зонтик закончил петь, пришло время смывать маску, что и было исполнено. Потом пятый спустил воду и ополоснул себя и своего партнёра. – Малыш, да люблю я тебя просто! – сказал тот, и обнял, одновременно с этим подняв истощенное тело. – Поешь так же хорошо, как и раньше... – Спасибо...я старался. Теперь можно мы поспим? Надеюсь, завтра у меня будут силы, и я чем-то тебя смогу порадовать... – Не беспокойся! Ты это сегодня уже сделал! Старший отнёс любимого в спальню и осторожно положил на кровать. Вару прилёг рядом и, услышав мирное сопение, тоже хотел лечь спать, но ему написал Пик, чтобы договориться с ним встретиться после работы. Зеленоволосый ответил на приглашение, но сказал, что придёт не один. Он надеялся, что Зонтик согласится, и далее все пройдёт ещё лучше, чем сегодня.