Amor et tussis non celatur

      Они молчат. Молчат долго, тишина напряжённая. Альсина пьет вино, сидя в излюбленном кресле, пока девушка садится на кровать, тоже попивая предложенный напиток. Они собираются с мыслями, пока Альсина не начинает разговор:       — Где ты была? — необычайно тихо спрашивает она.       — У Миранды, — односложно отвечает Брик, делая большой глоток. — Мы поговорили после... Того, что было в зале с тобою. Мне жаль, правда, — она грустно усмехается, отставляя бокал подальше.       Джули смотрит на Димитреску, долго, высматривая малейшие детали на чужом лице, как вдруг подрывается и напористо целует Альсину, ожидая толчка назад. Его не происходит. Чужие руки крепко охватывают ее и прижимают ближе. Они замирают, пока Димитреску не начинает все-таки целовать ведьму, сразу получая ответ в виде зарывшихся в черные кудри рук. Рыжая немного царапает когтями голову Альсины и отрывается через несколько секунд, тяжело дыша. Нет, воздуха хватало, но эмоций — нет. Их яростно не хватало, чтобы выразить все, что чувствовала ведьма.       — Я хотела извиниться, но, видимо, ты не против       Вместо ответа Димитреску вновь её притягивает, но теперь встречает преграду. Джульетта упирается руками в чужие плечи и слегка качает головой.       — Не сейчас. Это был порыв. Прости.       Альсина кивает, отпуская девушку. Она делает большой глоток вина прямо из бутылки, тяжело вздыхая. Они вновь молчат. На этот раз, тишина не гнетущая. Им нужно поразмыслить.       — Когда? — интересуется Димитреску. Она не может спросить напрямую, боясь спугнуть рыжую ведьму, которая заняла все мысли и заставила чертовски переволноваться.       Брик усмехается, прикрывая глаза.       — 27 ноября. Я до сих пор помню, как чуть не разнесла комнату от осознания. А почувствовала.. Где то в начале октября, когда.. Ты начала приходить в библиотеку, когда я читала девочкам.       — И.. За эти дни, вдали, что-то изменилось?       Джули яростно мотает головой.       — Ни в коем случае. Я только поняла, что.. Что все эти годы была чертовски неправа и во всех бедах виновата только я, — она грустно улыбается, все так же не открывая глаз.       Альсина хмурится в беспокойстве, но Джульетта не видит этого.       — И в чем же ты виновата? — она спрашивает раньше, чем успевает подумать и в ярости от собственной глупости чуть не разбивает бокал в руке, который оказался вновь наполненный кровавым напитком.       Джульетта открывает глаза и глубоко вздыхает, готовясь к рассказу. Альсина хочет сказать, что та может не повествовать, но не успевает.       — Муж мне изменил, сын умер от чумы, сестра спасла меня, передав силы, когда я наглоталась белладонны, ценой своей жизни. Единственная женщина, которую любила я и которая любила меня в ответ, вышла замуж по воле матери и больше никогда не встречалась со мною, а я даже не могла написать ей о своих чувствах. Потом я буквально предала свою единственную черт возьми подругу на столетия. И все по моей вине. Я не удержала Марка и Аврору, я не вылечила Энджела, я убила Маргариту и я предала Миранду. А пару дней назад я думала, что окончательно потеряла и тебя. И в этом была виновата только я.       Альсина молчит, но когда одинокие слезы начинают катиться по чужим щекам, не выдерживает и подсаживается к ней, снимая кожаные перчатки и хватает лицо Джульетты в свои руки, вытирая слезы большими пальцами.       — Нет, Джули. Ты не права. Мне очень жаль, что все так вышло. Но ты очень сильный человек, который сможет справиться с этим. Просто держись и со временем все станет лучше, пусть сегодня это тяжело. Я верю, что ты справишься. Я сделаю для тебя все, Джули.       — Знаешь, я давно заметила, что ты ко мне не безразлична, но ты так это скрывала, что во-первых я хотела выбить из тебя первый шаг, а во-вторых боялась, что я неправильно все понимаю.       — Amor et tussis non celatur, — мурлычит женщина по-латински. Джульетта смеётся. Да, это так. Любовь и кашель не скрыть. И Альсина полностью права в этом.       Они мягко обнимаются. Брик кладет голову на чужое плечо, утыкаясь в волосы Димитреску и чувствует аромат роз. Альсина гладит ее по спине, прикрывая глаза. Как же долго они обе этого ждали.       — Аврора. Какова она? — интересуется Димитреску и сразу дополняет, — можешь не говорить, если это. Больно.       Джульетта вздыхает.       — Я покажу тебе. Пойдём.       — Куда? — они встают, направляясь к выходу.       — В галерею. Вашу галерею.

***

      Альсина открывает большие двери, пропуская Джульетту вперед. Она осторожно проходит в большое помещение. Картины четы Димитреску поражают размерами и красотой. Она подходит к одному из самых древних и протирает надпись от пыли.

Госпожа

Аврора Матильда Димитреску

с дочерью

Джульеттой Авророй Димитреску

      — Она пообещала, что назовет дочь в честь меня, — шепчет Брик, но в тишине Альсина слышит это прекрасно. Она подходит и видит, как Джульетта улыбается, слегка касаясь пальцами лица девушка. Димитреску наклоняет голову в бок, рассматривая черты лица. — Замок построили буквально за пару месяцев до нашего знакомства. Я сидела на пирсе после тяжёлого дня и познакомилась с ней. Твой мундштук, семейная реликвия, подарена мною. Она случайно уронила свой и он разломался пополам.       Альсина задумчиво кивает, смотря на картину. Аврора действительно красива. Они несколько похожи. Все та же фарфоровая кожа, темные волосы и золотистые глаза.       — Ты полюбила меня из-за неё? — тихо спрашивает Димитреску, всей душой надеясь на отрицание. И она его получает.       — Нет. Ты другая. Властная, женственная, гордая. Она же прыгала в реку и каталась по земле в белоснежных костюмах и платьях, хохоча как ребенок. Ты желаешь дворцовой жизни, она её ненавидела. Вы разные, но.. Все также сильно обе вы дороги мне.       Джульетта подходит к портрету Альсины. Та стоит в накидке с кубком в руках. Теперь надпись протирает Димитреску.

Альсина Джульетта Димитреску.

      Девушка удивленно моргнула, смотря на имя.       — Я думала, она шутит, или это был наплыв чувств. Она сказала, что будет передавать мое имя по всей чете Димитреску.       Альсина кивает.       — Да. Это одна из традиций нашей семьи, называть всех девочек Джульеттой. Первое, второе, третье или любое другое имя, но оно должно быть Джульетта. Я никогда и не думала, что стоит за этим.       Джули хмыкает и подходит к портрету девочек.

Три сестры Димитреску:

Бэла, Кассандра, Даниэла.

      — Как их зовут? — тихо спрашивает Брик       — Альсина Джульетта, — отвечает женщина, с тоской глядя на портреты. Она и подумать не могла, сколько скрывается за всеми этими картинами, сколько чувств они могут запустить вновь.       Она чувствует, как ее обнимают. Джульетта прижимается к Альсине, боясь, что та её оттолкнет, однако, этого не происходит. Женщина гладит ее по голове, мягко улыбаясь и обнимает за талию, притягивая к себе ближе.       — Хочешь, оставлю тебя?       — Мне есть над чем подумать, но не сейчас. Сейчас я хочу увидеть девочек, Кари и Катерину, извиниться и пойти на ужин. Все вместе.       Альсина кивает, наклоняясь и поправляет ободок Джульетты.       — Пожалуйста, — тихо говорит она.       Брик смеётся. Чтож, возможно, фразы, вырвавшиеся в потоке эмоций, не всегда приносят несчастья.