Amor et tussis non celatur

      На собрании объявили о стройке на горе и жителей попросили переехать. Теперь в каждом доме жили по несколько семей, жилищ не хватало. Девушка была обеспокоена, пытаясь найти затейника. Она приютила у себя семью Лупу и Лоуренсов несколько дней назад. Джульетта стучится в дом Русу на краю поля, главных в деревне, и открывает дверь высокий, кудрявый и кареглазый мужчина.       — Марк, что происходит? Там живут люди! Хоть бы дома им выделили! — раздраженно проходит она в дом без приглашения, складывая руки на груди.       — Мне заплатили.       — На эти деньги, которые ты получил, можно построить еще полторы деревни! Что хоть делать то будут? — интересуется Брик, тяжело вздыхая.       — Замок, — отвечает Марк, проходя на кухню и зовя её за собою.       Джули впадает в ступор.       — Замок черт возьми?! Это кто такой озабоченный?!       — Семья Димитреску. Между прочим, очень богатая и дворянская. У них прекрасное вино, и..       — На их вино нет денег ни у одного жителя, кроме тебя, я разве не права?       — И тебя, — хмыкает Русу.       — Но я не пью его каждые сутки! — воскликает она, специально роняя подаренные несколько бутылок вина. Марк не обращает внимания. Привык.       — Милая, послушай..       — Я больше не «милая», Марк. Я Джули. И не больше, чтобы там не было раньше, — отрезает она, раздраженно сжимая челюсть. Он изменил ей, бросил с больным сыном, еще и называет милой?! Да как смеет?!       — Хорошо, Джули, послушай, если они будут тут жить, это станет подарком для деревни, они обещали нам помощь, мы даже заключили контракт.       — Контракт?! Ты с ума сошел?! Спорим ты его даже не прочитал!       — Я прочитал! Там говориться, что они полностью обеспечивают деревню в течении тех лет, пока у них будут наследники, даже косвенные!       — И что же взамен? — интересуется Брик.              Марк молчит, делая шаг назад. Черт, она его убьет.       — Говори, что ты им наобещал?! Что?! — кричит девушка, хватая бывшего мужа за воротник.       — Мы их собственность..       Джульетта сильно бьет Марка по щеке, оставляя след кожаной перчатки.      — Ты точно тварь. И я ни разу не пожалела что бросила тебя!       Она выходит из дома, даже не удосужившись закрыть дверь и возвращается к себе. Брик в ярости, в невероятной ярости.       — Как он посмел?! — вскрикивает она, когда к ней подбегает маленький мальчик и обнимает. Джули сразу успокаивается и мягко улыбается, целуя сына в макушку рыжих кудрей. Он смотрит на нее голубыми глазами. Мальчик полная ее копия, только волосы кудрявые.       — Мама, что случилось? — спрашивает он.       — Все хорошо, все в порядке, милый. Я разберусь со всем, — она опускается на колени и обнимает его, гладя по спине. Ей придется что то сделать с происходящим в деревне.

***

      Очередной однодневный роман закончился похотливым сексом, после которого она вновь одна, стирает белье и убирает в доме. Черт, стоит закончить это.       Марк давно заставил ее разочароваться в мужчинах, но Джули никогда не могла сказать, что таковы все. Сын был примером. Послушный мальчик, отлично учился, уважал старших, в общем, любимец деревни. Если бы не одно но. Его мать прозвали потаскухой. Чтож, возможно, они правы.       Энджел вернулся поздно, темнее тучи. Видимо, ему опять напомнили о матери. Джульетта молчала, понимая, что сын в праве злиться. Однако, тот подошел и осторожно обнял её, утыкаясь в шею       — Я все равно тебя люблю, мам. И то, что сделал мой... Отец, он... Он не был прав. Я не могу осудить тебя за то, что ты ищешь любви. Он делал все еще намного хуже, но его не осуждает никто. Мне жаль, мам. Я тебя все равно люблю, несмотря ни на что.       Мальчик смотрел серьезно. Нет, он уже не мальчик. Перед ней стоял взрослый мужчина, готовый постоять за мать. Она гладит его по голове, счастливо улыбаясь и целуя в макушку.       — Джел, они правы..       — Нет! Вот кто прав, но точно не они! Никто не имеет права так отзываться о тебе, слышишь? Это твоя жизнь, и то, что какой-то из них может оказаться женат, тебя не должно волновать! — Энджел берет мать за плечи и смотрит в глаза, полные печали. Ей жаль, что все так. Но она та, кто есть. Ищущая любви, а находящая женатых похотливых мужиков и столь же похотливый секс. Потаскуха.       — Спасибо, Джел. Спасибо тебе. Я. Мне нужно подышать свежим воздухом, хорошо? Я скоро вернусь.       Она сидит на причале около часа. Замерзла, загрызли комары и оводы. Слезы текут по щекам. Хочется утопиться, но не может.       — Привет. Ты, кажется, Джульетта Брик? Я слышала о тебе от деревенских, но, если честно, ты совсем другая.       Внезапный женский голос заставляет вздрогнуть от неожиданности.       Запах табака заполняет нос. Дорогого табака. Она все же оборачивается, когда к ней подносят мундштук и безмолвно предлагают закурить.       — Так вот какова вы, наследница Димитреску, — хмыкает будущая ведьма, взяв мундштук и делает небольшую затяжку. Горло обжигает табак, а девушка снимает туфли и садится рядом, свешивая ноги и касаясь носками воды.       — Аврора. Моё имя Аврора, — протягивает она руку, улыбаясь       — Аврора... Великолепное имя, — улыбается Джульетта в ответ. Керосиновая лампа освещает тускло, но все же освещает аккуратные аристократичные черты лица Димитреску, светящиеся в темноте золотые волосы, темные, как смоль волосы, собранные в хвост и мужской наряд. — Что вы забыли здесь в такой час?       — К тебе такой же вопрос. Не надо выкать, то, что мне 17, ничего не меняет.       — Семнадцать? Ты ещё не замужем? — хмурится женщина.       — Нет. Мама хочет выдать меня замуж за мужчину, который мне понравится, считает, что детей иначе не видать. Но она не знает главного секрета, почему меня не привлек за пять лет никто, — она грустно усмехается, смотря на звезды и забирает протянутый ей мундштук, сама делая затяжку.       — И какого? — интересуется Джульетта.       Аврора смеется, но как-то грустно, разочарованно и распластывается на траве, пачкая в грязи белоснежный накрахмаленный костюм.       — Я люблю лишь подобных себе и тебе.       Они молчат. Обе поняли, о чем речь. Вдруг, Джули осеняет догадка, почему с каждым мужчиной в своей жизни она была несчастна. Она оборачивается на Димитреску, улыбаясь.       — Знаешь... У тебя все получится. Я верю в тебя. И... Спасибо. Ты только что подала мне идею, как построить своё счастье, — она поднимается и помогает встать наследнице, которая хихикает и обнимает ее.       — Завтра здесь в полудень. И не опаздывай, Джули.       Брик смеется. Она гладит Аврору по голове, и, попрощавшись, они расходятся. Они встречаются на причале многие годы, каждый день, ровно в 12. Пока она вдруг не приходит. Но приходит весть: наследница Аврора вышла замуж и беременна. Из замка ей хода нет. Джульетта отправляет письма, ничего не получая, но вдруг приходит ответ.

Привет, Джули. Знаешь, мне не было допуска к письмам, но сейчас я прочитала все. Прости, что ушла не попрощавшись. Мне не позволили. Знаешь, тогда, на причале, я очень рисковала, раскрыв свою тайну. Однако, я не изменилась. Мама заставила меня. Я так не хотела! Я. Я хотела провести эти годы с тобою. Да, черт возьми, прости, я все эти годы любила тебя и любить буду. Я не жду ответа, к нему мне запретят прикасаться. Я просто хочу сказать, что ты самое дорогое, что у меня было. Прости меня за все. Я тебя люблю. У меня будет дочь. Я назову её Джульеттой. И пусть это имя будет передаваться из покон веков по женской линии моего рода, как первое, второе, третье, любое имя. В напоминание о том, что женщина с этим именем делала меня счастливой. Спасибо за это и прости за все. Ты моя любовь. Навеки.

Aurora Dimitrescu. Yours forever.

      Чернила растекаются под шквалом слез. Она убирает письмо подальше, падач на кровать и утыкаясь в подушку, начиная рыдать. Все могло быть иначе. Все могло закончиться не так. Они обе могли бы быть счастливы, была бы у Джульетты смелость признаться самой себе в том, что она любила эту внешне пафосную брюнетку, которая пачкала костюм на причале, смотрела большими золотыми глазами, звонко смеялась над глупыми шутками, прыгала в воду в платьях, теряла туфли, убегая без них в замок. Эту невероятную девочку, ворвавшуюся в её жизнь и изменив до неузнаваемости. Только с ней она была счастлива. Она была некой земной богиней для Джульетты, позволяя расслабиться только в присутствии Авроры, сплетая их пальцы и целуя фарфоровую кожу, шутя, что она невероятно мягка и хотелось бы целовать её вечность. Однако, шутками это не было.       Через пол года пошла молва, что дочь Авроры назвали Джульетта. Джульетта Аврора Димитреску. Будущая ведьма улыбалась, смотря на замок из окон и знала, что где то там, прямо сейчас, находится маленькая девочка, которая является олицетворением их с Авророй любви, так и раскрытой друг другу.

***

      Он умер. Жить дальше было невозможно. Пусть идет к черту эта чума. Она забрала самое дорогое, что могло быть у нее. Сына. Её мальчика, совсем еще юного, у которого впереди могли быть десятилетия счастья. Она не могла даже посмотреть на бледного, посиневшего сына, когда его хоронили. Сестра все сделала сама, на заднем дворе, где были похоронены родители, а после вернулась к Джульетте. Она села на порог дома рядом с ней и крепко обняла, гладя по голове.       — Почему... Почему он, а не я. У него вся жизнь впереди была, — младшая Брик всхлипывает, утыкаясь в сестринское плечо. Маргарита целует ее в макушку.       — Я не знаю, милая. Мне невероятно жаль, но лекари сделали все, что им было под силу.       — А ты? Ты ведь можешь больше, не так ли? — она поднимает голову, смотря на сестру. Сейчас Джульетта обычный человек, потерявший ребенка, но ведьма не пропала никуда. Это ее сестра.       Маргарита вздыхает, не отпуская Джули. Как объяснить ей, что за каждое зелье, за каждое заклинание, за каждое исцеление нужно платить и тратить силы, которые восполнить в этих условиях почти невозможно? Однако, любящая мать, которая потеряла все, вряд ли поймёт это. Может, позже. Но точно не сейчас.       — Прости, но я не смогла бы сделать ничего. Я почти не практикую последнее время, у меня нет запасов энергии и ингредиентов, чтобы помочь. На это нужно время, которого не было, — она старается мягко все высказать и осторожно притягивает сестру обратно в объятия. Та закрывает глаза.       Ей такая жизнь больше не нужна. Аврора ушла, теперь и сын её покинул. Она действительно несчастна. Глотает горсть белладонны, купленной у Герцога на последние деньги и через десяток секунд падает на пол, задыхаясь и теряя сознание. Маргарита слышит шум и забегает в кухню, хватая Джули и пытаясь прощупать пульс. Видит выпавшие из дрожащих рук ягоды белладонны на полу. Она трясет Джульетту, пытаясь сделать хоть что-то. Но понимает, что выход лишь один.       Она очнулась спустя несколько минут. Осмотрела комнату и увидела сестру. В страхе поднесла нож к носу. Дыхания нет.       Джули трясет её, пытаясь разбудить, но та спит. Спит вечным сном. Она смотрит на записку, плащ и ключ, лежащие рядом с Маргаритой. Брик, теперь единственная, читает записку и берет ключ и плащ, надевая его. Слезы льются по щекам. Она не может умереть более, даже если попробует. Сестра отдала свою жизнь, значит, она должна жить. Обязана. Ради неё. Ради Маргариты, которая даже с того света всегда защищала её.       Джульетта спускается в подвал, отпирая дверь. Стоят стеллажи со странными склянками, травами, зельеварочный аппарат, дневники с записями. Джули рассматривает все. Перебирает в руках подписанные склянки, перечитывает дневники. Она не выходит наружу несколько дней. Ей больше не нужен сон, не нужна еда и вода. Она бессмертна, и умереть не сможет никогда. Даже если ее сотрут в порошок и выкинут каждую песчинку в разные концы света, она будет жить, обретёт новое тело и отомстит обидчикам, убийцам. Теперь Джульетта Брик — темная ведьма деревни. И её боятся все. О ней идут слухи, будто на самом краю деревни живёт ведьма, и ведьма эта в себя может любую женщину влюбить, околдовать своими чарами, и девушек этих больше никто не видел.