Дьяволы Парадиза (16+)

Ощущения человека, спасенного от смерти, подобны пробуждению от тяжелого кошмара. Мир вокруг кажется нереальным. Тело болит, но эта боль — признак жизни, и она весьма сладостна. Ведь ты выжил. И в душе царит смесь страха, облегчения и невероятной благодарности к тому, кто вырвал тебя из лап смерти. Эрен третий день лежал с перебинтованной головой на старой пружинистой кровати в полутемной комнате, освещаемой лишь мерцанием свечи. Дни прошли почти в беспамятстве. Будто провалился в глубокий сон после пережитого ужаса. Веки дрогнули, и, открыв наконец один глаз, а затем и второй, понемногу сознание возвращалось. Губы пересохли от жажды, поскольку малец судорожно сглатывал слюну и облизывал засохшую корку вокруг рта. Мысли еще не могли сфокусироваться на чем-то главном, все существо поглощено одним желанием — пить. Эрен обвел взглядом комнату: не просторная, со старыми стенами из досок, а справа стояла высокая тумба со стеклянным стаканом. Вода. Стакан с водой казался так близко, нужно было лишь протянуть руку. Однако те ослабли настолько, что поднять их и сил не было. Но желание смочить горло оказалось мощнее. Эрен со скрипом кровати приподнимается и тянет ладошку, дабы наконец взять желаемый стакан с водой в трясущуюся руку. И когда тот достигает края тумбы, вот-вот возьмет стакан и сделает пару глотков, взгляд цепляется за силуэт спящей на стуле неподалеку женщины. Той, которая часто являлась во снах и пела родную колыбельную на ночь. Той, ради которой Эрен отдал бы жизнь в защиту. Той, которую он так долго искал… — М..мама.. Стакан по всем законам подлости. выскальзывает из его руки, и со звонким ударом падает на пол, разливая воду во все стороны. Что не смогло не разбудить её. — Эрен! — вскрикивает Микаса, тотчас бросившись к мальчику, с тревогой осматривая дрожащими руками его лицо. Микаса со всем материнским натиском обнимает сына. Как тот почувствовал знакомый, самый. родной запах. Ее длинные мягкие волосы коснулись его щеки. И тот явно не мог до конца поверить своим глазам. Неужели это не галлюцинация, не плод его воспаленного сознания и не последствия травмы с головой? Неужели все эти месяцы скитаний по острову, полные выживания, не были напрасны? И это чувство, внутри… родное, знакомое. Чувство жизни, когда тебя обнимает твоя мама… От этого так сильно заложило уши и в носу так защипало… — Я нашел тебя… — прошептал Эрен еле слышно, и в этих словах было столько боли, счастья и любви, что сжимало сердце, а по щеке текла горячая слеза…

***

За окном давно раскинулось бездонное небо. Глубокая ночь окутала землю своим темным покрывалом с мерцающими звездами. А распахнутое навстречу прохладе окно впускало в комнату свежий ветерок, оттого пламя свечи, трепеща, изгибалось под его напором, вот-вот намереваясь погаснуть. Микаса так и оставалась сидеть, изредка заглядывая в окно, якобы проверяя погодные условия. Холодало. От чего та поднялась со стула и прикрыла дверцу и, вернувшись на то же место, склонила голову, так и продолжая всматриваться в лицо родного сына. — Как же ты вырос… Разлука хоть и длилась несколько месяцев, но больно давала по загривку ощущением, словно они не виделись более десяти лет. В этот момент ей хотелось зацепиться за каждую частичку и ничего не упустить. Ведь малец значительно исхудал за время скитаний по лесу, однако грудь стала такой высокой, а лицо уже понемногу приобретало мужественные черты. Волосы отросли, да и выглядели чернее черного, а в глазах, несмотря на юный возраст, остались замеченными следы пережитых страданий. Микаса замечает, как его веки в один момент дрогнули и медленно опустились, укрывая взгляд. Она уже собралась тихо выйти из комнаты, чтобы не потревожить сон мальчишки, однако… Разговор так и не был закончен, да и не был начат, да и вопросов не поубавилось. Покинуть помещение помешал вопрос, зависший в воздухе: — Почему ты вернулась? Вдруг от чего-то повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь завыванием ветра за окном. — Сейчас не время… тебе нужно отдохнуть. Она больше не смотрела в его глаза, боясь увидеть в них что-то, от чего бы больно кольнуло внутри. Микаса разом обрывает всякие попытки мальчика начать разговор, по-прежнему встав со стула и повернувшись к нему спиной, явно намереваясь уйти и оставить наконец его отдохнуть. Однако… в очередной раз, когда Эрен приподнимается на локтях, слегка охрипшим голосом задает вопрос в закрытую спину: — Ты столько лет скрывала от меня правду, от которой сама же и бежала... И сейчас убегаешь от разговора. Просто скажи, зачем ты вернулась на остров? Молчание в очередной раз опустилось на комнату, окутывая ушные раковины, что уже явно раздражало мальчишку. Воздух стал тяжелым, пропитанным многочисленным количеством недосказанностей. Микаса все годы пыталась утаить правду, защитить Эрена от жестокой реальности. Давалось это тяжело. Особенно, когда внутри проносились картинки прошлого, словно кадры старого фильма. Воспоминания, которые так долго она пыталась похоронить в самом глубоком уголке своего разума — вновь оживали, только принося невыносимую боль. Микаса так часто пыталась убежать от прошлого, но по воле судьбы оно каждый раз настигало, словно тень, и бросала мрачный отпечаток на настоящее. Микаса делает с трудом последний вздох перед тем, как рассказать что-то важное. То, что на самом деле принесло ее из настоящего в прошлое — на злосчастный остров Парадиз: — Когда тебе исполнился год, моя жизнь кардинально изменилась… Вместе с этим менялась жизнь за пределами Хизуру… Мой родной дом, военный штаб, которому я отдала большую часть своей жизни — я потеряла всё. И в одночасье жизнь подарила мне сына. И я решила, что всеми силами отгорожу тебя от опасности, что подарю тебе счастливое и беззаботное детство… По правде — я просто врала. Тебе и самой себе. Ты взрослел, и играть в счастливую семью становилось тяжелее… а когда тебе исполнилось двенадцать… в тот день… пришло письмо, где четкими буквами было написано: «Парадиз будут бомбить до тех пор, пока не истребят всех элдийцев.» Кулак женской руки уперся в твердую стену. Микаса всячески подавляла настигнувшую боль в висках от печальных воспоминаний, а затем продолжила: — На этом острове остались дорогие мне люди. Я обещала самой себе, что обязательно спасу их, но ради этого… мне пришлось стереть с лица земли прежнюю себя, а главное — оставить тебя, вступить в ряды наемников и проникнуть на территорию острова… — Так ты на их стороне… — Это было лишь прикрытием. Меня завербовали, в прочем, это и было их ошибкой — их убило оружие, которое они так долго настаивали против… — Против тех ребят из разведки? — Откуда… ты знаешь про разведку?! — Я был в их рядах. Услышанное обрушилось на Микасу, как удар молнии: она с минуту стояла на месте, словно оцепенев. Мир вокруг будто поплыл, а звуки приобрели странную, непривычную отчетливость. Холодная волна прокатилась по ее телу, заставляя чуть продрогнуть. Микаса резко подскочила к кровати, на которой в полусидячем положении находился Эрен и шокировано воскликнула: — Эрен..!!! Ты понимаешь, какой опасности себя подверг, что вообще сунулся на остров по пятам за мной?! Ты понимаешь, что с тобой могло случиться, если бы на вас вышли настоящие наемники, или чего хуже — марлийские солдаты?! Малец по-прежнему спокойно сидел, пялясь в глаза своей матери, а затем в том же спокойствии и совершенно правдиво ответил: — Раньше я читал книжки про вымышленных героев, которые однажды спасли мир… А пробыв несколько месяцев в разведке я понял, что эти герои из книжек — не вымышленные, они существуют в реальности… — Эрен укладывает голову обратно на подушку. — Не знаю, благодаря книжкам я выжил, или благодаря этим людям… Но знаю точно — они не проиграют, кто бы ни стоял перед ними… Взрыв. В этот момент ночную тишину разорвал оглушительный грохот, словно кто-то выстрелил парочку тройку раз из пушки. Грохот раскатился по деревне, от чего задрожали даже стены. — Какого хрена…!?? Вскочив с места, Микаса быстрым движением стянула черную маску, скрывая свое лицо, а глаза сверкнули холодной яростью. На улице в разных концах деревни вспыхнули факелы, означая всеобщую тревогу. Да и ребята, испуганные громким грохотом, вынырнули из убежища. — Что случилось?! — Кто стреляет?!! Вопросы сыпались со всех сторон, и лишь далекий гул очередного выстрела усиливал всеобщую панику и смятение. — Опять бомбежка?! — слезно спрашивает Лили, тормоша руку своего отца. — Отставить панику. Лили, немедленно открой погреб, и Эрену помоги спуститься. Поняла меня? Девчонка из разу в раз, при каждом обрушении на остров, выполняла четкие указания отца, словно по отработанной схеме, и сейчас, справившись с паническим страхом, спряталась в убежище, намереваясь выполнить задачу. — Эй, Армин… — донеслось откуда-то слева. — Смотри… — Надо же, у нас гости поинтереснее… — шепчет Микаса, становясь рядом с Армином, прежде приготовившись к сражению. Из темноты леса, словно призраки, появилось несколько фигур, обрамленных лишь отблеском факелов и сумраком ночи. Их лица, скрытые в платке, не выражали никаких эмоций, только стальные дула ружья, направленные прямо на деревню, источали холодную решимость и жестокость…

продолжение следует…