Дьяволы Парадиза (16+)

Сила — это не только физическая мощь, это нечто большее. Это способность противостоять трудностям, преодолевать препятствия, двигаться вперед, несмотря на боль и страх. Сила характера проявляется в стойкости, решительности духа. Сильный человек не сдается перед лицом опасности, он ищет выход, принимает решения и борется до конца, а ещё — остается непоколебимым. В сложной ситуации Леви сохраняет хладнокровие, анализирует ситуацию и аккуратно разрабатывает план действий. Не поддается панике, не позволяет страху парализовать свою волю. Вместо этого использует свой опыт, знания и умения. И знаете что еще? Этот, по правде, сильный воин человечества в опасности чувствует неутолимый прилив адреналина, чувства обостряются, реакции становятся молниеносными. Но наряду с этим капрал контролирует свои эмоции, не позволяя им взять верх над разумом. Он знает, что паника — враг, а спокойствие и сосредоточенность — его союзники. Даже сейчас, находясь в темном, сыром погребе, пропитанном запахом гнили и сырости, где царила гнетущая паника. Ребята, связанные одной веревкой на уровне туловища, сидели на грязной почве. Помещение смахивало больше на могилу, плотно закрытую тяжелым люком, а разведчики — заживо погребенные. Тишину нарушало учащенное дыхание одного из них. — Фалько, хватит уже кислород напрасно тратить... — раздраженно проголосил Даз, в очередной раз пробуя развязать тугой узел веревки. — Они убьют нас... вы понимаете это? — парировал Фалько, только сгущая тучи во всей этой ситуации. На фоне этой паники Леви, связанный едино с остальными, сохранял спокойствие: размеренно дышал, прислушиваясь к каждому звуку снаружи, анализируя ситуацию. Вскользь он проговаривает: — Сразу не убьют, сначала помучают... загонят лезвие под ноготь, выбивая из тебя то, что им нужно... — Леви! Перестань! — брезгливо вскрикнула Габи. — Кто они вообще такие?! Зачем мы им нужны? В голове рождались вопросы, только вот ответы на них найти весьма сложно, будучи связанным и сброшенным в богом забытую яму. — Есть хочется… — вдруг запечалился Даз. — Да... я бы тоже не отказался от похлебки... — подытоживает Нобу, чуть замешкавшись на месте от урчащего живота. — Совсем сдурели?! — возмущенно проголосила девчонка. — А чего? Неизвестно, сколько мы еще дней здесь проведем прежде, чем они заговорят с нами. — позевывая, отвечает Даз. — Если так дело дальше пойдет — я отгрызу твою ляжку и съем прямо в сыром виде. Даз пародирует рык животного и едко усмехается, поскольку Габи, сидевшая впритык к парню, попыталась отодвинуться от него как можно дальше. — Разговаривать с ними буду я. — Вы так говорите, будто у нас вообще есть шансы выбраться отсюда... — печалился Фалько, совсем поникая в негативное русло своих мыслей. — Неужели у вас есть план, капитан? — Если будете сидеть молча —выберемся. И не из такой задницы выбирались...

***

Интересно, сколько может провести дней человек в сыром погребе, где вокруг окутывает холод, голод и невыносимая темнота? Наверное, недолго, по крайне мере до того момента, пока не сойдет с ума. Связанные одной веревкой разведчики лежат на грязной почве вот уже третий день. Слишком измученные, чтобы шевелиться. От неудобного положения тело затекло настолько, что мышцы уже приняли за норму такие мучения. Болотная грязь давно застыла на коже плотной коркой, а погребная пыль покрывала волосы серым налетом. Они потеряли всякое представление о времени, день давно слился с ночью. Страх и неизвестность уже не изматывали их души. Казалось, что времени прошло очень много, и сутки превратились в мучительный круговорот сна и полузабытья. Разведка просыпалась в холоде и темноте, осознавая, что весь ужас их положения — это явно не иллюзия, и снова проваливались в тяжелый, липкий сон, похожий на голодный обморок. Хотя так было не с каждым. Леви, в отличие от остальных, не мог нормально заснуть. Он даже не боролся с усталостью и слабостью, и сохранить ясность ума у него получалось вполне себе. Конечно, пара дней без воды и света истощили его. Тело ныло. А в груди стоял тяжелый ком, да каждый вздох давался с трудом от печальных мыслей о мальчишке. Ведь местонахождение Эрена было ему совершенно неизвестно. И Леви искренне корил себя за то, что втянул его в эту петль. А ещё… Капрала тошнило от грязи, и от липкой корки на одежде. Скорее даже, тошнота к горлу подходила от того, что обстановка пробуждала воспоминания детства — такого же грязного, темного и холодного. Тяжелый люк с грохотом отворился. Свет… Такой теплый, с глухим отблеском оранжевого цвета. Ребята, обессиленные, не сразу среагировали на звук, продолжая лежать в полном отрубе. Только капрал сфокусировал затуманенный взгляд на фигуре, только-только спрыгнувшей в погреб. Неведомый окинул взглядом помещение и увидел лишь связанных спящих ребят, а ещё — глаза, холодные и непоколебимые, которые смотрели на незнакомца со всем презрением. — Ну, что… побазарим, чужаки? Голос весьма грубый, соответствовавший крупному телосложению этого человека. Лица не видно, поскольку то скрыто ото всех плотной черной маской. Да и выделительных элементов в его форме не было — обычные черные балахоны. — Со мной говорить будешь. — ответил капрал, не сводя глаз с мужика, вот-вот нависающего над ним. — О, так у нас доброволец. — неведомый звонко засмеялся, весьма наигранно, скупо, явно чувствуя свое превосходство. — Ну, давай, расскажи мне, чужак, чего это вы забыли на моей земле? Мужчина медленно присаживается пред капралом на корточки, складывая руки перед собой. Леви замечает на пальцах левой руки татуированные инициалы «GGT», значение которых нисколько неизвестны ему. Тут и догадки подтвердились, что они имеют дело с наемниками. Припоминает капитан похожие буквы на одной из своих жертв вылазок за пределы лагеря. Леви, смотря прямо в разрез переносицы незнакомца, выпаливает в воздух: — Из твоего на этой земле максимум говно в кустах можевельника. Жалкие отродья… От подобного высказывания тот даже не растерялся, и даже не разозлился. Наоборот — продолжал улыбаться сквозь маску, а позже спросил: — Что, потрепали твое самолюбие, раз наша баба тебя нагнула прямо на глазах у твоих щенков? — А ты у нас значит такой большой дядя и прячешься под дамскую юбку… Чего тогда балахон этот на себя нацепил? Давай сразу в платье и косынку… хоть какое-то соответствие будет… Последние слова явно укололи незнакомца, потому как тот нервно усмехается, чувствуя себя оскорбленным и даже слегка раздраженным. В физиологии для этого показательным движением стал складной нож, который он достал из кармана и разложил прямо перед носом капитана. — Может, отрезать тебе чего за такие слова, м? — незнакомый вальяжно водил лезвием в воздухе прямо перед глазами капрала, а затем резко и совершенно неожиданно остановил острие на уровне сонной артерии. Однако Леви даже глазу не повел от сего действия и продолжал смотреть в лицо человека напротив. — Ладно, чужак, посиди тут ещё немного — видать, голод ещё не все соки из тебя выжал. Нож складывается обратно, и от щелчка рукояти повеяло легким ветерком. Леви наблюдал за мужчиной, только что поднявшегося на ноги, и напоследок проговаривает: — Я знаю, наш малой у вас. Узнаю, сделали с ним что-то — перережу каждому глотку этим же ножом, понял? Неведомый нахмурился, словно не понимал, о чем говорит тот, и, не обратив должного внимания, закрывает дверь люка. Погреб снова погружается в темноту, заставляя Леви поникнуть в самые мрачные мысли…

продолжение следует…