Дьяволы Парадиза (16+)

Подземные пещеры и шахты, естественные полости некарстового происхождения: пещеры речных побережий, а также горные выработки, подземные поселения, оборонительные сооружения — это уже достаточно изученные капралом природные объекты. Пускай здесь темно и сыро, ориентир всегда один — иди туда, откуда дует ветер, и наверняка наткнешься на сквозное отверстие. На деле же, Леви знал куда идти — стоило отдать пару часов, чтобы выйти из запутанной "восьмерки" и выйти напрямую в катакомбы лагеря. Он уверенно шел вперед, когда за ним не отставала и Микаса. Однако в один момент девушка остановилась на месте. — Пошли. — хмурился капрал, не желая останавливаться на месте, ведь было слишком холодно, даже для него, совершенно голого, в одних напрочь промокших штанах и ботинках, да еще и рана на боку ныла: хоть и не глубокая, а кровотечение снова открылось. — Подожди. — отрезает Микаса. — Я хочу поговорить, серьезно. Леви не был готов именно сейчас к серьезному разговору, поскольку единственным желанием для него было вывести их отсюда, наконец убедиться, что с лагерем всё в порядке, отогреть Микасу, и только потом позаботиться о себе и, возможно, поговорить, поэтому укоризненно заглянул в ее глаза, спрашивая: — Это не может подождать? Вопрос риторический, для Микасы, потому она и проигнорировала его, продолжая разговор, который сама же и начала: — Я не знаю, как сказать Эрену о том, что мы... — Микаса раздраженно выдохнула, подбирая слова в своей голове. —...типа его родители. Капрал спокойно качает головой, не придавая особого значения и не превращая ситуацию в некую "драму", как это делала Микаса. Леви с тем же покоем в голосе отвечает, поворачиваясь спиной к девушке: — Я сам поговорю с ним. Идем уже. Но Микаса вновь останавливает его, прижимая мужское плечо холодной ладонью. — Леви… — тяжело выдыхает та, улавливая его взгляд на себе. — ...ты его совсем не знаешь... Эрен может остро среагировать, я не хочу травмировать его, он итак ввязался во всё это из-за меня. — Брехня. — пробурчал тот, хлопая осоловевшими глазами. — Мой сын не поведет себя, как тряпка. Уж я хорошо его знаю. — Ты? Я растила его пятнадцать лет, и знаю, как он отреагирует. — Значит хреново его знаешь. — добавляет капрал. И, закатывая глаза, продолжает: — Я повторю. Мой сын вырос настоящим мужиком, и всё с ним будет нор-ма-льно. — отчеканил Леви, возвращаясь на поиски выхода, буркнув под нос: — Курица-наседка, ей богу... Микаса хоть и следует за ним, язык у неё всё равно не унимался: — Мы должны увезти его отсюда, должны обеспечить ему хорошую жизнь.. ему не стоило идти за мной... Я не хочу, чтобы он закончил как... — Как мы? — спрашивает капитан, резко повернувшись в профиль к девушке. — Если ты до сих пор не поняла, в каком дерьме мы находимся, я тебе проясню: ни у тебя, ни у меня, ни у кого из них... — Леви взмыл пальцем вверх, описывая тех людей, которые находились наверху, в лагере разведки. —...не будет светлого будущего. Мы ввязались в это говно, когда остановили гул. "Расчет" пришел с маленьким опозданием, но пришел. И если ты не заметила, я и ты живы. И наш сын будет жить. Да, не поспит на мягкой постели и перьевой подушке, но до тех пор он будет жить и бороться со всем дерьмом, которое происходит снаружи. Что-то в женских глазах меняется. Микаса слушала, слушала и с каждым словом принимала острую истину — капрал во всём был прав. Даже если собрать все необходимые силы людей с острова, снаряжение, запасы еды, добраться до границы живым НЕ-ВОЗ-МО-ЖНО. Не под силу. Никому. Даже им. Это не резня с титанами, а настоящая, твою мать, война на передовой с применением военной взрывной техники, которой, как таковой, разведка не располагала. Всё, что у них было — по одной винтовке на каждого человека, наладом дышащей, с очень маленьким запасом патронов, и дряхлое УПМ, которое даже нельзя задействовать в море или поле. Бесполезность. Безысходность. Это то, что описывало их положение, и все в разведке с этим заключением считались. Оставалось только бороться с наплывом наемников и скрываться от "рушения". Леви замечает мимолетную печаль в этих глазах, которые с невероятной силой и искренне любил. Капрал, поджав губы, подошел к девушке и одной рукой ухватился за тонкую шею, максимально сокращая расстояние между ними двоими. Он оставляет мокрый след на родных губах, намереваясь передать сквозь этот поцелуй что-то, что успокоит Микасу. Леви прижимается лбом ко лбу девушки, не вынимая из руки её шею, и решается сказать совершенную правду: — В одном ты права — тебе не стоило возвращаться, но и жалеть, что Эрен пошел за тобой, не стоит — это было ожидаемо. — он делает паузу, незначительную, глядя в родные глаза. — Теперь мы вместе против всего мира.

***

За вершинами леса скрылись всякие признаки дневного света, и на небе понемногу одна за другой загорались звезды. Стояла уже прохладная и сырая полуночная темень. Было слышно, как дышит земля. Сами собой шевелились мокрые листочки. А на деревьях заливается ночная сова, издавая глухое: "Ку-ку", и турлычут в прозрачных лесных лужах лягушки. Взмахивая крыльями, тихо потянули над макушками леса длинноносые лесные кулики. Всё ниже и ниже спускается холодная ночь. А Лили с Эреном так и сидели, под дубом, не желая покидать это тихое и умиротворяющее душу место. Не сказать, что им нужно было что-либо говорить или поддерживать разговор незначительными темами. Обоим достаточно было тишины, которая со всех сторон обрушалась, оставляя каждого в своих мыслях. — Пора возвращаться. — решается нарушить тянувшуюся тишину Лили, наконец поднимаясь на ноги. — Слышишь? — Слышу. — пусто ответил Эрен. Но более ничего не ответил, даже не встал на ноги с холодной почвы. Мальчик смотрел вдаль, так же пусто, ничего не говоря. Думал о чем-то своем, и не решался озвучить свои мысли вслух. Точно не здесь, и не ей. — Поднимайся. — Лили глубоко вздохнула, принимаясь отряхнуть монтировку от прилипшей грязи и листвы. — Я пока сложу УПМ. Малец в ответ промычал, хлопнув глазом. — Ох, и попадёт же нам... — парировала девчонка перед глазами пацана. Он вновь промычал. Причина немого поведения со стороны мальчишки — ничто иное, как истинная тайна, которую Лили выдала в лицо Эрену. Не сказать, что он шокирован, или был зол, или чувствовал что-либо подобное, узнав правду о своем отце, да и вообще всё, что связывало остров с его родителями. Эрен попросту сидел на земле, слушая тишину леса, и думал, как же, черт возьми, судьба по-свойски играется с жизнью людей. Вопрос о влиянии судьбы на человеческую жизнь вечен и загадочен. Что определяет наш путь? Какие силы управляют нашими судьбами? Этими вопросами задается каждый, что заставляет взглянуть глубже в сущность человеческого существования. Судьба играет важную роль в жизни. После того, как Микаса примкнула к наемникам, Эрен решил следовать её стопам. Только вот не в принятии участия в вооруженном конфликте, а последовать за ней, потому что другого пути не могло и быть. Он действовал по безлюдным улицам, пробирался сквозь разрушенные здания и переживал встречи с местными бомбардировками, которые подчеркивали беспокойную и хрупкую ситуацию на острове. И мальчик неожиданно оказывается там, где его и быть было не должно — в лагере разведки. А узнав правду о "Крыльях свободы" и капрале, жизнь перед глазами мальчишки меняется навсегда. Вот, насколько судьба оказывает влияние на его жизнь. Эрен столкнулся со множеством преград и испытаний, всегда оставался верен своей задаче — найти мать и вернуть её на Родину. Оказывается во мрачных местах, сбегает от врага и получает руку помощи в тяжелое время. А "Родина", на самом-то деле, оказалась здесь, на острове Парадиз, где он находит не только свою мать, но и по совершенно невероятным обстоятельствам — родного отца. Эрен думал об этом весь путь по возвращению в лагерь, не обмолвившись ни словом с Лили. Вот, как судьба может управлять нашей жизнью и колоссально менять человека...

***

Лагерь давно стих под натиском всех рушений, и к вечеру собрался всем составом возле большого костра. Никто не посмел заснуть. Кусок не лез в горло, поскольку все искренне волновались, каждый был на взводе от мыслей о местонахождении Лили и Эрена. Даже всегда раздражающийся от поведенческих выходок мальчишки Даз не сидел на месте ровно: ерзал на бревне, смотрел вдаль ущелья катакомб, следя за выходом, мало ли в определенный момент они вернутся, однако, в очередной раз повернув голову в том направлении, где никого не оказалось, рвано встает с места и нетерпеливо выдает: — Уже вечер, а никто из них не вернулся! Неужели мы так и будем сидеть?! Надо же что-то делать! — А что ты предлагаешь? — спрашивает Нобу. — Я не знаю.. — мужские плечи обращаются после такого вопроса. — Пойти и найти их, сделать хоть что-то, а не сидеть и тупить в одну точку! Вдруг с ними что-то случилось... — Согласен. — вмешивается Жан. — С ними точно что-то случилось, иначе они бы давно вернулись. — Может, боятся, что мы их заругаем? — выложил на стол свои предположения Фалько, заерзав на бревне. — Конечно, боятся. Да я им мозги вышибу, нахер! Не сиделось девке и пацану на месте! — Конни, не менее нервный, чем остальные, яростно жестикулировал в воздухе, припоминая имя Лили и Эрена во всей «красе». — Указаний сверху не было. Поэтому сидим дальше. — с растановкой отвечает Нобу, переворачивая пожженный сук дерева в костре. — Дурак, указаний не было, потому что Леви нет на месте. — парировала Габи прямо перед Нобу. — Был бы он здесь — немедленно приказал бы найти детей. — Не в этот день. — отрицательно мотая головой, произнес Нобу. — Сегодня среда. На посту осталась Ифа и Джордж — ждем информации от них. — Нечего ждать. — вдруг послышался томный голос издалека. Джордж снимал черное полотно с лица, проговаривая: — Всё чисто, но детей нигде нет. — Твою мать! — прыснул Даз. — Я же говорю, точно что-то случилось! Шум и гам прокатывается новой волной по лагерю. Все один до последнего обсуждали пропажу детей, и тянувшееся волнение быстрым течением переходило в панику. Лица бледнели, голоса дрожали. Сидя возле огромного костра, будто единым порывом, разведка сплоченно надумывала идеи, как решить возникшую проблему. Каждый хотел помочь, придумать план найти детей. Но как их найти в такой темноте, в этом богом забытом лесу? Все, кто давно служил в лагере разведки, знали, что выходить в среду в лес настрого запрещено. Но время шло, а возвращением Лили и Эрена даже не пахло. Шум и гам не утихал, ставший звуком отчаяния. — Вот, куда они могли уйти?! — Габи, стоя спиной к ущелью, парировала и звонко хлопнула себя по лбу. А за ее спиной раздался знакомый, с легкой хрипотцой, мужской голос: — Кто?

продолжение следует...