Дьяволы Парадиза (16+)

Утро. Где-то около часов четырех. В лесу, после дождя, в воздухе всё еще витал запах гари и пороха. По мере того, как солнце взошло над горизонтом, лучи проникали сквозь облака и рассеивали тучи дыма. Лес то засыпал в тени, то просыпался вновь, и листья на деревьях блестели капельками воды, только птицы не напевали свои чарующие песни. Листва противно шелестит под руками и ногами, а ветки дерева неохотно раступались, словно не хотели пускать кого-либо в самую глубь леса. Однако, не взирая на препятствующие ветви деревьев, Эрен стремительно шагал вперед до тех пор, пока не остановился возле поляны с рогозом. Точнее, развилки, пути которой вели и в город, и в лес. Путь ясен, как никак, далеко в город уйти не получится, им оставалось только скрыться или в лесу, или в подкопе — так думал мальчик, и следующий его шаг одновременно приближал к истине, да и отталкивал со страху. Он осознанно двинулся в лес. И Эрен не боялся строгого нарекательства старших в лагере, потому как ослушался приказа сидеть и дожидаться возвращения капитана, хотя ребята ясно дали понять — волю капрала не убьет даже самая страшная пуля. Но был кое-кто еще, из-за кого Эрену не сиделось спокойно на месте. Мама. Пойти пешком на поиски Микасы — не то, чтобы являлось плохой затеей, поскольку в лесу в одиночку можно наткнуться на всякие неприятности, особенно после "рушения". Идея эта муторная, долгая и совершенно не эффективная. Однако в повышении эффективности и значительном сокращении времени на поиски поможет единственный прибор. Мальчишечьи руки дрожат, но спусковой привод УПМ не отпускают. После сотрясения мозга в его головной черепушке еще долго будто просверливали маленькую дырку, а ноги еще подкашивались, как тот запрокидывал подбородок к небу, дабы сориентироваться в месте. А еще трудно было сосредоточиться на задаче выпустить крюк. Уж опыта у мальчика явно не предостаточно, чтобы за раз вспомнить азы и свободно маневрировать в воздухе. Да еще и сердце сжималось от боли и тревоги, как тот переживал за свою мать. — Да соберись же ты, и взлети наконец! — плотно сжав зубы, процедил Эрен самому себе, крепко сжимая в одной руке рукоять. Вдох за выдохом, паника от собственной беспомощности не отступала, а страх за жизнь родного человека рос в геометрической прогрессии, что выдавалось ещё более учащенным дыханием и неудачными попытками закрепить крюк на дереве. А последняя из них как раз выдала заряженный пик психа, когда Эрен со всего размаху выпускает крюк, тот закрепился, конечно, однако попытка взлететь в воздух выпала безутешной, и мальчик пораженно проваливается в кусты. Кусты с колючками, по правде говоря, до этого момента служили укрытием, из которого торчала белокурая голова девчонки. — Лили?! — вдруг вспыхнул мальчик. — Тебе что, жить надоело? Я же мог покалечить тебя. Поскольку Эрен здорово свалился на землю, он ещё и успел ботинком задеть девичью макушку, которую, в свою очередь, потирала ладошкой Лили, негромко браня имя свалившегося на землю мальчишки: — Вот, дурак! — прошипела Лили, с раздражением выдергивая колючки, присосавшиеся к её одежде. — Не умеешь пользоваться этой штукой — не берись! Ещё и по голове мне заехал своим ботинком… — Один-один. — пусто отвечает он, всё еще ожидая ответа на немой вопрос, который и осмелился задать, не скрывая недовольства: — Какого хрена ты здесь забыла? — А тебе какая разница? Перед тобой, что ли отчитываться должна? Я, может, ягоды собирала, а тут ты мне на голову свалился... «Вот же бесячая натура…» — подумал мальчонка, лишь закатывая глаза, даже не вслушиваясь в продолжение "словесного поноса" этой девчонки. Эрену ничего не остается, как молча проигнорировать парирующие движения и разговоры Лили о том, каких "люлей" ему отвесят в лагере, собраться и перейти развилку в одиночку, надеясь, что девчушка точно не попрется за ним. Заблужденные мечты… Шаг за шагом, шелест за шелестом, ветка за веткой, Эрен шел вперед, дабы наконец отвязаться от девки. И каждый раз, когда он оборачивался, чтобы удостовериться в том, что он один в лесу — видел, как девчонка «без палева» следовала за ним, почти в двух шагах. — Этого мне ещё не хватало… — буркнул тот под нос и остановился. — Лили, че тебе надо? Лили непринужденно рассматривала листик дуба на влажной почве. — Мне скучно. — отвечает та, и как только натыкается на парочку мальчишечьих глаз, с той же непринужденностью говорит: — Я гуляю. — Делай что хочешь. Только за мной переться не смей. Лили фыркает и проходит вперед почти вприпрыжку, опережая Эрена, и продолжает звонко парировать: — Тебя вообще одного оставлять нельзя, мало ли в какую беду попадешь! — Не попаду, если только какая-нибудь полоумная охотница бревном по башке не треснет… Единое оскорбительное слово, сказанное в адрес Лили, действует на нее, будто красная тряпка на быка. И оттого она резко толкает Эрена в грудь, не задумываясь о силе толчка своих рук. Тот пошатнулся, едва не упав, и громко крикнул: — Эй, чего толкаешься?! Лили, в свою очередь, после сделанного поставила руки в боки, и спокойным, размеренным голосом ответила: — Хватит уже ныть. Лучше расскажи, куда мы идем? — Не «мы», а я. Один. И я не собираюсь тебя посвящать в свои планы. Эрен встает ровно, намереваясь продолжить попытку закрепить крюк и удержать равновесие в воздухе. Однако его движения по-прежнему неуклюжи, поскольку сердце стучало в тревожном ритме, а руки дрожали от нахлынувших эмоций: то ли присутствующей Лили, которая дарила ему только раздражение, то ли обиды на эгоистичный поступок матери, поиски которой безутешно повторялись во второй раз, то ли раздражения, нарастающего от бесполезных попыток научиться владеть УПМ. Девочка, наблюдая за нелепыми попытками мальчика удержать равновесие, без всяких препятствий протянула руку, чтобы исправить положение, проговаривая вскользь: — Ты все делаешь неправильно. Смотри. Сначала… — Слушай, а ты можешь помолчать?! — сказал Эрен громко, твердо и с ноткой злости, а затем бросает, в прямом смысле, рукоять на землю, срывает все ремни с туловища и двигается к корневищу дуба. Лили, на удивление, замолкает, с беспокойством глядя, как Эрен усаживается на влажную почву, крепко сжимая кулаки, словно пытаясь унять бушующие в нем эмоции. Здесь и без всяких догадок Лили была понятна причина такого поведения. — Ты из-за мамы так переживаешь? — осторожно спрашивает она, присаживаясь на место по близости к мальчику. — Нет. Меня просто бесит, что она всегда поступает так, что страдаю только я… И с тобой я точно не собираюсь разговаривать на эту тему. — взгляд Эрена затерялся где-то в недрах влажной земли под ногами, рассматривая красно-черного солдатика-клопа, перескакивающего рыхлую землю. А затем намного тише дополнил: — Чего ты вообще поперлась за мной? Лили покачала головой, и в ответ выдала оправдыващее ее поступок: — Потому что тебе влетит за это, и мне теперь тоже. Не быть же тебе одному козлом отпущения... — Дура. — Вообще-то, я помочь хотела... — Лили показательно сложила руки возле лица, как бы показывая, что сие высказывание её обидело. — Я тоже за нее волнуюсь, и УПМ владею явно лучше, чем ты. — С чего бы это? — Опыта у меня больше. Меня долго тренировали. — Кто, моя мать? — Нет... моя. Эрен поднимает голову, наблюдая, как девичья рука плавно убирает выбившуюся прядь светлых волос за ухо. Это действие приоткрывает её лицо в профиль. Лили смотрела вниз, под ноги, туда, где валялась рукоять УПМ. Девочка скрыла былую улыбку, которой так светилась последнее время. Её лицо, на минуту, Эрену показалось настолько печальным, ломая последние шаткие барьеры в его голове не говорить и не заводить больные темы в разговоре. Мальчик знал, что мать Лили погибла пару лет назад. Но спросить все равно осмелился: — Как её звали? — Энни. Эрен в эту же секунду утрачивает все способности хладнокровно рассуждать о Лили, как о безалаберной девке, которая кичилась своей гиперактивностью и запредельной наглостью. На деле — Лили являлась таким же ребенком, который потерял в раннем возрасте родного человека, вдобавок переживала весь кошмар на этом острове из разу в раз. Мальчик даже запаниковал, стоило Лили шмыгнуть носом и произнести: — Ты ошибаешься. Их взгляды встретились, и в них застыло молчаливое непонимание мальчика и уверенность сказать следующие слова Лили. Эрен вдруг поймал в синюшных девичьих глазах нечто большее — что-то глубокое. Она, не отводя глаз, склонила голову и проговорила: — Микаса ни за что бы не поступила с тобой, заставляя тебя страдать. Она тебя очень любит. Лили, пусто глядя на землю под ногами, продолжила: — Ты понятия не имеешь, каково это — жить без мамы. Особенно, когда знаешь, что она отдала свою жизнь за твое спасение… Поэтому не смей даже произносить такие слова про свою маму. Будь благодарен богу, что у тебя есть мама. Живая, целая. Эрен с ужасом принимает факт, что Лили произносит эти слова, а её голос даже не дрожит. Потеряв свою мать в таком раннем возрасте и проживая весь кошмар, девчонка оставалась на плаву, сохраняла самообладание. — Я благодарна, что у меня хотя бы остался отец… После сказанного оба замолчали, так и не решившись что-либо сказать друг другу. Эрен настолько глубоко погрузился в свои мысли и раздумья, что даже не заметил, как пауза в разговоре затянулась на какие-то полчаса. Они сидели под дубом, неподалеку от лагеря, в полном молчании, слушая шарканье листвы и дуновения ветра. И только прилетевший с ветром пожухший листик дуба к носку его ботинка вернул Эрена в реальность. — А я до сих пор не знаю, жив ли мой отец... — произнес он, смахнув листик ботинком. — Понятия не имею, кто он вообще такой… Мать никогда не рассказывала о нем. Лили склонила голову набок, с любопытством заглядывая в профиль мальчишки. Прежняя печаль в ее глазах сменилась чем-то, что невозможно было расшифровать: то ли сердце бешено колотилось о ребра, то ли наступало состояние, загонящее в непонятный транс. Девчушка тряхнула головой, сузив глаза, якобы складывая пазл недопонятых сказанных слов мальчика, судорожно выдохнула, наконец осознав то, что сказала вслух: — Так ты не знаешь правду... господи! — Ты че? — возразил Эрен. — Какую правду? — Правду... — повторяет она. — о твоем отце! Продолжая тупо смотреть в глаза мальчика, внутри появилось легкое беспокойство, поскольку Лили знала, что история об отце Эрена — настоящая тайна, секрет, который она почти что растрепала. — Если ты что-то знаешь, говори! — резко выдавил из себя мальчик. Лили открыла рот, пытаясь что-то сказать в свое оправдание, но в голове было пусто, и она лишь беспомощно пожала плечами. — Не могу. Придет время, и ты сам все узнаешь. — Что узнаю? — Эрен по-прежнему неумолимо ждал ответа на поставленный вопрос, буравил глазом профиль девушки, точно прожигая в нем дыру. — Не тяни кота за яйца, говори уже! Погруженная в невеселые мысли над тем, что Микаса точно оторвет ей голову за весь этот разговор, Лили сдается и отвечает: — О том, что у тебя есть отец, Эрен.

продолжение следует...