План

Гадкий, ненавистный голос бил в голове, словно колокол, и никуда было от него не спрятаться. Картинка в глазах расплывалась, в ушах гудело. – Она уходит от тебя… Даже бесстрашная крошка-Тинк так испугалась, что отлетела подальше, зажимая ротик ладошками, и спряталась за листок через два дерева от дома 14. – Твоя Венди… Если бы лондонское небо цвета самых красивых глаз вторило настроению Питера Пена, как волшебный купол Нетландии, оно бы разверзлось, истерзало само себя молниями и горько плакало бы ледяным ливнем, но оно – не вторило. Они было безучастно к тому, что у мальчика, не обладающего способностью испытывать настоящую любовь, только что разбилось сердце, разбилось от разочарования, ревности и зависти. Горькая обида беспощадно царапала мальчишку изнутри, а сладкий голос капитана Крюка всё звучал и звучал, яркими вспышками неумолимо рассекая память на страшные сюжеты и заставляя вспомнить всё до последней мелочи. – Ты не можешь дать ей то, что ей нужно… - шептал Крюк из воспоминаний, – Ты неполноценен… ты ребёнок… всего лишь маленький мальчик. Другой Крюк, тот, на которого Питер смотрел в этот момент, тоже что-то говорил. Он улыбался уголками рта, на лбу у него залегла лёгкая морщинка, такая, какую мальчишка никогда раньше не видел, похожие излучинки украшали уголки его ясных полуприкрытых глаз. – Давай-ка заглянем в её будущее, м? - предложил воображаемый капитан, – Гляди… твоя птичка выросла… стала взрослой… её окошко закрыто… – Нет… - ответил Питер Пен сам себе, вытирая сопли рукавчиками из листьев, – Венди… Крюк, которого мальчик видел в окошке, был не один. Расслабленно откинувшись на спинку, капитан сидел в кресле, а на руках у него отдыхала изящная стройная леди. Питер не видел её лица, и, скорее всего, не узнал её осознанно, но он просто – знал, кто она. Знал, что это – она. Неумолимый голос из памяти наполнил уши: – Позови её! Она не слышит. Она забыла тебя… на твоём месте другой… – НЕТ! Питер со всей силы влепил кулаком по ветке, на которой сидел, и та треснула, оставляя у детских костяшек жуткие порезы, но мальчишка, кажется, этого даже не заметил. Словно назло занимая явно ещё более удобное положение, капитан Крюк, что сидел в кресле, постучал по своему плечу, приглашая красавицу прильнуть к нему, прошептал ей что-то на ушко, они посмеялись. Кисть открутила острый крюк, выкинула его на пол, и капитан, крепко обнимая милую леди, стал укачивать её у себя на груди, как малютку. Это вызвало новую боль, новые слёзы покатились по детским щёчкам. – Он… взрослый мужчина… - шепнул воображаемый капитан Крюк. Настоящий же капитан распустил объятие, пощекотал леди по спинке, чтобы она встрепенулась. Улыбаясь капитану Крюку, Венди повернулась так, что Питер отчётливо смог разглядеть черты её лица. – Венди? - боязливо позвал он. Венди не услышала. Она закопалась ноготками в длинные чёрные кудри, коснулась носиком носа, и Крюк сомкнул ресницы от удовольствия. – Венди… - слёзно повторил Питер уже громче, прыгнул с надломленной ветки и как-то тяжело, намного тяжелее, чем всегда, проплыл по воздуху прямо к злополучному окну. Нет, снова не слышит. Не открывая глаз, Крюк стал дразнить усами то особенное место в уголке её рта, что-то ещё замурлыкал, Венди хихикнула, стала гладить его щёки, провела пальчиками линии вдоль скул и бровей, причесала ноготками усы и бороду. Трясущийся от злости и обиды Питер припал ухом к окну. – Девочка… девочка… - мурчал капитан, – Нежная моя… ласковая… – Джеймс… - отвечала Венди так, как будто это слово само по себе являлось величайшим комплиментом, – Джеймс… – Подаришь мне свой сладкий напёрсток? – Он твой, - Венди коснулась губами его губ, задерживаясь у них надолго. Питер сжал кулаки до крови. – Моя неожиданная и долгожданная любовь, - пригладил Венди по волосам капитан, – Расскажи, почему «напёрсток»..? – Ой. Долгая история, Джеймс! – Я бы послушал… – С прологом? - захохотала Венди, и Джеймс тогда наклонил её резко, как в танце, коснулся щеки металлическим наконечником без крюка и хищно оскалился. – А как же… - прорычал он, и настала очередь Венди закрывать глазки от блаженства. Джеймс вернул свою леди в исходное положение, усадил к себе на бедро, предварительно уточнив, не больно ли ей, Венди ответила, что он самый заботливый и добрый человек на свете, и Питер чуть не упал с подоконника. Слёзы катились ручьём. – В тот день, когда тётя сказала, что я ношу в уголке рта поцелуй, я встретила… его. Он плакал: никак не мог прицепить к себе свою тень, которую потерял у нас в детской, я помогла, пришила её, и он… сразу же повёл себя ужасно некультурно. Даже не поблагодарил. Помню, что меня задело его поведение, я ушла спать, но он тогда налил своих сладких пустословных милостей мне в уши, и я захотела подарить ему поцелуй. Маленькая была, любопытная… – Ох уж это твоё любопытство… Смотри, до кого оно тебя довело… - с издевательской нежностью проговорил Джеймс ей в шею, и Венди сладко поёжилась от мурашек, пробежавшихся по спине. – И я бы всё повторила, клянусь, чтобы оказаться здесь, в этом моменте… Мечтательно вздыхая, Венди намотала на пальчик шнуровку пиратской рубахи и продолжила: – Он никогда не слышал этого слова. «Поцелуй». Я сказала, что хочу подарить поцелуй, а он, знаешь, что? – Что? – Вытянул ладошку! – Вот идиот… Джеймс и Венди совершенно идентично прыснули. – Да, - кивнула Венди, – Ну и я, в общем, положила ему в ладошку напёрсток, который надела, пока тень пришивала. Оттуда вся эта ахинея с «напёрстком» и началась. – Хм-м-м, - бархатный голос прозвучал ниже обычного, капитан развернул к себе вендино личико, взял за подбородок и деликатно скользнул большим пальцем к уголку рта, – Я бы не назвал… это… ахинеей… Венда приоткрыла губки, трепетно вдыхая, а потом премило ухмыльнулась в лукавой улыбке и тоненьким голоском произнесла: – Но это всего лишь напёрсток… Она посмотрела прямо в глаза капитану, ожидая от него определённого ответа, и Джеймс, облизнувшись, приблизил её лицо к своему. – Как это по-девчоночьи… - прошипел он и прильнул к губам медленно, глубоко и страстно. – Ах… - успела вздохнуть Венди, прежде чем обвить руки вокруг его шеи. Они целовались несколько минут и делали бы это гораздо дольше, если бы солнце, явно полюбившее их со ещё со вчерашнего дня и пребывающее на их стороне, не сверкнуло случайным лучиком Джеймсу в глаз, заставляя отвлечься. Капитан подумал было, что ему примерещилось, но он явно увидел силуэт, и, самое главное, заметил настроение. – Венди, - чуть слышно выдохнул он, сжимая свою леди крепче. – М? Что такое, Джеймс? – Тише, моя ласточка, пожалуйста. Не пугайся. И смотри прямо на меня. Слушай внимательно, - чёткими словами прошептал Джеймс и, на всякий случай, придержал вендину щёчку, – Не оборачивайся. Он сидит у тебя на окошке. Тише, тише, милая, не бойся. И не смотри туда пока. Кажется… ох. Кажется тот мой план, помнишь… кажется, он сработал. Гадёныш сидит с той стороны и рыдает, я вижу. Чёрт. И я не рад. Наверное, он полетел за мной и опять вспомнил про твой дом… Слушай, Венди. Негодяй не забыл тебя. И он может навредить тебе, может ранить, тем более теперь, когда ты со мной. Он пока не смотрит сюда… Венди. Капитан взглянул на неё так серьёзно, как ещё ни разу не смотрел, и в глазах у него, кроме решительности, читался испуг. – Венди. Я умоляю тебя. Умоляю. Сейчас, прошу тебя, пока он не смотрит, сползи с меня тихонечко и спрячься. Пожалуйста. Я умоляю тебя спрятаться. Может быть, Венди и хотела бы поспорить, но капитан глядел так отчаянно, что она повиновалась. Дрожа всем телом, она оставила поцелуй, полный доверия, у него на лбу, мягко стекла вниз на пол, словно кошка, и, ступая бесшумно, укрылась за креслом. Двигаясь плавно, как хищник перед нападением, капитан встал, опасливо пригибаясь и пошарил глазами по полу в поисках своего главного атрибута. Крюк, будь он неладен, валялся под подоконником. Джеймс цыкнул, хотел шагнуть вперёд, но вдруг почувствовал, как в его бедро несколько раз что-то тихо ткнулось, обернулся. Пугливо выглядывая из-за кресла, Венди протягивала капитану его шпагу, которую сумела достать с тумбы. В эту самую секунду Питер Пен снова заглянул в окно. Он увидел, что капитан берёт у Венди оружие, услышал его тихую фразу: – Моя маленькая миссис Джеймс Крюк. – Её супруг, - подсказал тот капитан, что всё утро атаковал Питера из воспоминаний. – Нет… - разревелся мальчик, – НЕТ!!! Джеймс заметил, как Венди в ужасе вытаращила глаза и успел отскочить в последний момент: Питер с размаху разбил окно, влетел в спальню и едва не воткнул ножик капитану в спину, осколки разлетелись по комнате, Венди вскрикнула и закрылась руками, из-за двери тоже послышался испуганный крик. Крутнувшись в молниеносном выпаде, Джеймс наставил остриё шпаги на врага, но нападать не стал. – Убирайся отсюда, Пен, тебя здесь не ждали. Я не собираюсь атаковать тебя на на глазах у моей леди, но если мне придётся убить тебя, защищая её честь, я сделаю это с удовольствием. На мгновение мальчик, как будто, окаменел, не узнал голос капитана: в нём не было ни капли привычной нарочито-шёлковой вежливости, ни намёка на сладкие ноты злорадства или угрозы, он звучал… просто. Спокойно. И оттого ещё больнее резал детские ушки. Капитан Крюк вёл себя не как одержимый яростью пират, а как самый обычный незаинтересованный в конфликте взрослый. – Улетай, - повторил Джеймс, пригрозив шпагой ещё разок, как если бы Питер был назойливой мухой, а шпага – тапком, – и забудь про неё и про меня, как ты умеешь. Венди поднесла руки ко рту, расплакалась, дверь скрипнула, – это в спаленку вбежала миссис Боунс и тут же застыла, не соображая, в чём дело. Завидев свою госпожу на полу, служанка упала с ней рядом, желая, видимо, тоже её защищать. – ЭТО БЫЛ МОЙ НАПЁРСТОК!!! - заорал Питер, устремился прямо на капитана, тот лихо увернулся, и мальчишка угодил в старенькую этажерку, расколов её головой, – ТЫ!!! УКРАЛ МОЙ НАПЁРСТОК!!! По лобику у мальчишки размазалась кровь, миссис Боунс дёрнулась-было, чтобы помочь ему, но Венди успела поймать её за юбку и, дрожа, отрицательно покачала головой. Пока Питер выбирался из обломков этажерки, Джеймс вскочил между ним и двумя перепуганными леди, закрывая их собой. – И ТЫ УКРАЛ У МЕНЯ СКАЗИТЕЛЬНИЦУ!!! ПОДЛЫЙ КРЮК!!! – Она тебе не какая-то вещь, тупая ты башка, ты ей не владеешь. – НЕТ! Я ПЕРВЫЙ ЕЁ НАШЁЛ, ОНА – МОЯ!!! Питер, пока выплёвывал Джеймсу в лицо всё своё негодование, летал по спальне и крушил всё, что попадалось на пути, швырялся ножом в капитана, Джеймс отпрыгивал от атак, словно тигр, и всё время старался приземлиться так, чтобы леди были у него за спиной. Когда уже каждый предмет мебели был истыкан ножиком по несколько раз, Питер свистнул в развитое окно: – Тинк!!! - и закукарекал. Феечка примчалась сию же секунду, мальчик указал ей пальцем на Венди, Венди в ужасе стала отползать по полу к двери, путаясь ногами в халате, не зная, чего ожидать от злобной Тинкер Белл, Джеймс догадался, что задумал Питер, бросил шпагу, прыгнул, вытянулся в полёте, поймал фею… Вся пыльца, предназначенная Венди, высыпалась в итоге на него. – Нет! Тинк! А ну отпусти мою фею! Джеймс почувствовал, что летит. Тинкер Белл трепыхалась у него в кулаке, кусалась и царапалась, но капитан держал её крепко. С оскалом дикого зверя он смело вылетел в разбитое окно, выбивая из него плечами остатки стекла, и выставил кулак с покрасневшей от гнева феей в сторону Питера: – Ты хотел забрать у меня мою леди, наглец. И не уследил за своей. Питер бросился в окно, но тормознул в проёме, оглядываясь на дрожащую Венди и вторую даму странного вида, закрывающую её, подумал пару секунд, выбирая, Тинк в ярких красках выкрикнула ему своё возмущение, и мальчик в итоге полетел за капитаном. – НЕТ, ДЖЕЙМС, НЕТ! - Венди метнулась вслед за ними, сама чуть не выпрыгнула с подоконника, но миссис Боунс успела вовремя её поймать. Венди выбивалась, как могла, и служанка тогда вышла далеко за рамки своих должностных обязанностей, топнула ножкой и сказала строго: – Успокойтесь! Мисс Дарлинг! Тихо! Нельзя Вам за ними! Что, если Вы теперь в… - она понизила голос до шёпота, чтобы только её госпожа могла услышать конец фразы, и Венди вдруг замерла на месте, вытаращив глаза. За окном тем временем продолжалась схватка, Джеймс носился где-то под облаками, Пен летал за ним – и сильно уступал ему в скорости и маневренности, Тинкер Белл верещала, как бешеная, находясь в плену у капитана. – Догони! - гаркнул Джеймс и стремглав понёсся ввысь. – НЕТ, НЕТ! - закричала ему Венди из окна, но он, должно быть, уже не слышал её, – ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ ТУДА, НЕЛЬЗЯ! ОН ПОЙМАЕТ ТЕБЯ В ЛОВУШКУ!!! Зато её услышал Питер Пен. Венди увидела, как он показал ей свои молочные зубки в ангельской улыбке, устремляясь за капитаном, и побелела. – Нет… - миссис Боунс вовремя подскочила, чтобы Венди не рухнула на пол, – Нет… Мэг… что же теперь делать… В принципе не уверенная в том, что именно сейчас случилось, миссис Боунс обняла свою госпожу за плечи и неуверенно спросила: – Простите… мисс Дарлинг… а что вообще произошло?.. Они… они… э-э… они УЛЕТЕЛИ? Храбрая и самоотверженная Венди уже через полчаса помчалась в Доклендс. Только удостоверилась, что её Мэг не сошла с ума от увиденного, переоделась и выбежала из дома. Даже кэб ловить не стала, так как бегом было быстрее. Прохожие оборачивались на неё, как на полоумную, встретилась даже пара знакомых, но Венди не видела никого вокруг себя и мчалась в порт со всех ног. Весёлый Роджер, к её счастью, был тут как тут, и Сми в новёхоньких очках важно расхаживал по палубе. – Мистер Сми!!! Мистер Сми!!! - Венди взлетела на борт по доске, позабыв, что боится высоты, – Мистер..!! Ох… ох… Ноги отказали сразу же, как только исполнили свою функцию, Венди осела на пол у ближайшей пушки и облокотилась на неё в тяжёлой отдышке. Икры пульсировали, как бешеные, стопы стали ватными. – Мисс Дарлинг? Что привело Вас… ай! О! Мисс Дарлинг! Что-то случилось? - обеспокоенный таким внезапным визитом и отчаянным видом молодой леди, боцман по-пингвиньи подбежал к ней и опустился рядом на колени. Венди еле дышала, она попыталась говорить, но вразумительного у неё ничего не вышло. – Погодите, погодите, мисс… что? Якорем… что? С нашим якорем..? Что-то с нашим якорем? С каким, с правым? Нет? С левым? Тоже нет? А что… ох! Эй, Старки! Принеси воды!!! Тощий пират, называющийся «джентльменом», метнулся туда сюда, достал невесть откуда кувшин, кубок, плеснул воды, протянул измотанной девице, всё старающейся извлечь из себя нужные слова. – Тише, вот, попейте, - уважительно поклонился он, – Так что там с нашим якорем? Перехватив кубок, Венди жадно осушила его, безвольно уронила руки, вдохнула, выдохнула. Потом вдохнула ещё раз – глубоко. И ещё раз выдохнула. Собралась с силой. – Сняться, - её всю трясло, – Сняться с якоря. Боцман вылупил глаза, а Старки уронил челюсть, видимо, потому, что это звучало, как приказ. С трудом подчиняя себе уставшее тело, Венди вытянула руки вперёд, требовательно пошевелила пальцами в направлении кувшина, Старки со Сми переглянулись, Старки отдал кувшин. Леди сделала ещё несколько глотков, ещё подышала, и, наконец, справилась с тем, чтобы объясниться: – Джеймс улетел в Нетландию. Пен там поймает его в петлю на много лет. Надо вернуть Джеймса. Наверное, Старки назывался джентльменом не потому, что обладал манерами (он ими и не обладал вообще-то), а потому, что был мало-мальски образован: он быстро смекнул, что к чему, понял, что нельзя терять ни секунды, что мгновение на большой земле может превратиться для капитана в годы ожидания, или, наоборот, что годы могут пройти здесь, свистал весь немногочисленный экипаж брига наверх, приказал готовиться отшвартовать судно. А Сми, видимо, был поистине добродушным. Леди ещё не пришла в себя и еле двигалась, поэтому Сми, готовый в дальнейшем понести за подобный поступок любое наказание, смело взял Венди на руки. – Что… Вы делаете… Боцман переступал неуклюже, но устойчиво. Он уверенно шагнул на доску. – Что..? Нет… – Мисс, не сопротивляйтесь, пожалуйста, или я уроню Вас в воду. Капитан тогда протащит меня под килем. – Мистер Сми! Немедленно верните меня на корабль! – Нет, мисс Дарлинг. Вам с нами нельзя. – Сми! Отпустите меня!!! Доску миновали без происшествий, и Венди начала слабо брыкаться, надеясь освободиться. – Нет. Я Вас донесу вон до той скамьи. Там отпущу. Весёлый Рожер уже отойдет от причала. Я доберусь на шлюпке. А Вы за мной не ходите. – Как Вы смеете… – Я не смею, мисс. Я человек маленький. А Вы – леди, Вам на острове делать нечего. У нас там бойня, Вы разве забыли? Война. Пушки, взрывы. Вас убить могут. Вам умирать нельзя. И Ваше время – здесь. Вам нельзя его терять, и зависать в нём тоже никак нельзя. Мы вернём Вам Вашего капитана, клянусь. Он и сам вернётся, он Вас так любит, он больше не воюет, и глаза у него красным не горят. Вам просто нужно немного его подождать, ладно? Капитан не станет задерживаться там ни ради Пена, ни даже ради нас. Его время теперь тоже здесь, с Вами. Мы доставим бриг в Нетландию, и капитан сразу отчалит к Вам. А мы останемся отвлекать говнюка, чтобы он Вас с капитаном не тревожил. Ой! Ай, простите, я сказал «говнюка», извиняюсь. Всё, отпускаю. Как и обещал, старый боцман донёс полуживую леди до самой дальней от причала скамеечки, осторожно опустил там, поднял руки, как если ты сдавался, и отступил на шаг. – Простите великодушно, что позволил себе такое. Вынужденная мера. Не ходите за мной, ладно? Всего Вам доброго, мисс Дарлинг. Спасибо Вам за то, что спасаете нашего капитана от его вечной печальной участи. Сми не стал говорить ей «до свидания», но и на «прощайте» тоже не решился, просто согнулся в комичном поклоне, ещё раз поблагодарил и засеменил к причалу, от которого уже отдалялся самый красивый корабль в порту. Венди осталась сидеть в растревоженных чувствах, хваталась то за собственные плечи, то за живот, то за голову, и понимала, что боцман, вообще-то, во всём был прав. Ей оставалось только ждать и надеяться, что её капитан будет отсутствовать не слишком долго. Но Джеймс не вернулся ни через неделю, ни через месяц, ни через полгода. Правда, спустя всего тройку недель Венди навестил Шпажка, обещался, что капитан очень старается, и объяснил: всему виной то, что Пен опять крутит время по четыре дня в час, и дурацкая зима, которую он устроил. Бриг вмёрз в толщу льда, и все силы теперь брошены на то, чтобы пробить капитану путь домой. Венди спросила, почему бы Шпажке самому не доставить Джеймса обратно, и Шпажка с сожалением развёл крошечными ручками: он был уже стареньким эльфом, век волшебных созданий так короток! И сил на целого человека, к тому же такого крупного, у него уже не хватит, а кроме Шпажки с капитаном больше никто не дружит, Питер всех настроил против него. Максимум, что Шпажка мог бы унести, это, разве что, книгу. – Но я вижу, мисс, я вижу! Вижу! Я очень постараюсь уговорить эльфов помочь капитану! - пропищал ей эльф, когда улетал. Венди не понимала его, разглядела, что он показывает на неё и на свои глаза, вроде как, имея ввиду, что что-то видит, она сама тогда не знала, что, поэтому пожала плечами, сложила ручки ангелом, пожелала удачи в путешествии и сказала, что будет ждать. В Нетландии к тому моменту прошло лишь несколько часов, в которые капитан Крюк чуть не свихнулся от ужаса. Он задумывал долететь до острова, освободить там Тинкер Белл за небольшую сделку: уговорить Пена остаться с ней и начать крутить время, чтобы капитан, якобы, трусливо укрывшийся где-то в Нетландии без брига, без крюка и без оружия, потерял годы и – Венди, попросить у Шпажки, которого он освободил от службы за спасение своей жизни, пыльцы, чтобы улететь обратно, тайком от Пена вернуться к своей леди и, пока Пен будет уносить Нетландию далеко вперёд во времени, спокойно дышать лондонским воздухом. Хитрый переговорщик и влиятельный человек, Джеймс умудрился взять с испуганной Тинк обещание выполнить всё в точности, как он просил (ей он, разумеется, не сообщил ту часть плана, которая подразумевала побег с острова на пыльце Шпажки, для Тинкер Белл сделка звучала так: капитан освободит её, если она не скажет Пену, что он хочет спрятаться от мальчишки в пещерах диких зверей, и попросит его держать солнце в зените), зная, что она поступит наоборот, что время полетит, и что Пен тогда потратит тысячи дней на то, чтобы отыскать пиратского капитана в пещерах прежде, чем поймёт, что его там нет. Выкопал сундук со своими драгоценностями. Нашёл Шпажку. Перенервничал, когда тот сообщил, что больше не в силах помочь с полётом. Решил умолять других эльфов, но тут появился Пен, пришлось прятаться, и Джеймс не успел добежать до Дерева фей. Солнце покатилось по небосводу, его сменила глупая лыба Луны, потом Солнце опять вылезло и снова укатилось. Бедный Джеймс хватался за голову, рвал на себе волосы, скрежетал зубами, крался к Дереву фей коротенькими семиминутными ночами, чтобы не выдать себя, считал смены суток, как одержимый. Примерно на тридцатый день на горизонте появился бриг, Джеймс бросился к нему, с трудом удерживая тяжеленный сундук, надеялся уплыть под покровом кратковременной темноты, навстречу ему отправили шлюпку, капитан взошёл на борт… и попал в ловушку. Пен увидел его. Остров тут же накрыла лютая зима, и Весёлый Роджер вмёрз в воду. Наверное, то, что глаза у Джеймса и впрямь горели теперь всегда только искренне-голубым незабудковым цветом и ни разу с тех пор, как он влюбился в Венди, не подёргивались красной пеленой ярости преисподней, спасло экипаж от погибели: капитан рвал и метал, ревел диким зверем, вопил, словно умалишённый, бил лёд кулаками и точно поубивал бы половину своих пиратов за нерасторопность, но он только умолял их – умолял! – помочь протаранить судну путь в Лондон. Всё было напрасно: пираты ломали ледяную толщу, поливали кипятком, поджигали спирт, громыхали пушками, однако бедняга Весёлый Роджер проходил лишь каких-то полкорпуса, прежде чем море, покорное желаниям и настроению Питера Пена, замерзало заново. Капитан сбился со счёта дней, трижды начинал заново, отчаялся, но продолжал действовать, подгонял своих псов и, когда запасы воды, спирта, масла, пушечных снарядов и пороха истощились, впереди всех колол лёд чужой саблей. – Тридцать шесть… тридцать семь… нет, сорок семь… ДЬЯВОЛ!!! И ещё пятьдесят было в прошлый раз! И ещё до того… сколько?.. Стало быть, уже больше ста дней! ДЬЯВОЛ, ДЬЯВОЛ!!! Под боком стоял на разъезжающихся ногах Сми, ковырял ледяную толщу мечом, ещё горстка пиратов со всех сил долбили, чем приходилось, на палубе Старки отдавал и выбирал по очереди оба якоря, роняя их из клюза, чтобы они тоже пробивали путь замёрзшему бригу. – Сто двадцать… сто двадцать один… сто двадцать два… Джеймс не замечал, что плакал. Его слёзы превращались на щеках в колючие льдинки и замерзали белёсыми капельками в усах и бороде, длинные ресницы покрылись инеем. – Как же так… сто тридцать четыре… как же так… сто тридцать пять… дурак, дурак… сто тридцать шесть… – Сэр! Сэр! Капитан! – Сто тридцать семь… - Джеймс поднял глаза в небо, откуда донёсся звон колокольчиков. Где-то в высоте, сносимая вьюгой то в одну сторону, то в другую, летела книга. – Сто тридцать восемь… Книга шлёпнулась у ног Джеймса и чуть не угодила в ледяную воду, он поспешил поднять её околевшими пальцами. На плечо сел усталый и перемёрзший старый Шпажка. – Сэр… – Шпажка? Боги. Ты же замёрзнешь! Сто тридцать девять. Прячься сюда. Капитан поднял свою спутанную шевелюру, приглашая стучащего зубами Шпажку залезть к нему под воротник и завернуться в кудри, как в одеяло, а сам посмотрел на книгу. Это был «Тик-Так». – Ты был у неё?.. - дрожащими губами вымолвил Джеймс. Облачко пара сорвалось из-под колючих усов и смешалось с порывами ветра. Пираты за спиной у капитана продолжали колоть лёд, якоря падали и выбирались. – Сто сорок… я пропал, Шпажка, пропал… она ещё ждёт меня? Я… не знаю, как мне вернуться… Шпажка прокашлялся, прозвенел что-то невнятное. Джеймс открыл книгу. На форзаце по диагонали красовался текст, выведенный тем же самым почерком, каким были подписаны элементы конструкции парусника у Венди в блокноте: «Капитану, которого я полюбила. Возвращайся за мной. Жду тебя всегда. Твоя». И маленькая подпись внизу: «Когда-нибудь миссис Джеймс Крюк». Джеймс сел на ледяную корку и расплакался. Луна опять сменила Солнце, а Солнце – Луну, и так много раз подряд, но он не посчитал. – Помогу, - зазвенело в ухе, – помогу, обещаю. – Как? Никто не даст мне пыльцы, и никто не в силах растопить проклятый лёд. Я застрял здесь на века. Единственным моим спутником будет только Питер Пен. И я даже не хочу его убивать. Я хочу, чтобы он убил меня. – Помогу. Помогу. Собрав все свои силы в кулачки, Шпажка ещё разок откашлялся, встрепенулся, отогретый капитанским теплом, и отважно вылетел из-под кудрей в сторону острова, сносимый зимней бурей. – Никто не поможет мне. Стемнело. Джеймс лёг на лёд и закрыл лицо руками. – Вставайте, капитан, - бесцеремонно пнул его Сми, – Глядите, мы прошли уже так-то шесть… или даже восемь корпусов. Чем дальше от острова, тем легче колется! Вставайте! Я обещал мисс Дарлинг Вас вернуть. – Прекрати, Сми. У нас нет шансов. Пройдёт лет пятнадцать прежде, чем мы дойдём до открытой воды. – Значит, Вы с леди будете ровесниками. Вставайте, чёрт Вас дери! Тяжело вздыхая, капитан поднялся, сунул книгу себе за пазуху, взялся за саблю. – Как я мог так её подвести? Ба-бах!!! - это правый якорь расколол особенно толстую льдину, и Весёлый Роджер со скрежетом процарапал себе дорогу ещё почти на целый корпус вперёд. Рассвело. – Эй, глядите! Это что ещё за чертовщина? - был сверху сиплый голос джентльмена Старки. Пираты развернули головы в сторону острова, над которым образовалось странное светло-жёлтое облачко, но из-за тумана зрелище было мутным и размытым. Старки глянул в подзорную трубу. Глаза у него стали размером с монеты из капитанской сокровищницы, он выронил трубу, открыл рот и заорал, что было мочи: – СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ!!! СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ!!! С палубы донёсся глухой звон корабельного колокола, пираты помчались к заледенелым канатам и лестницам, чтобы подняться на борт, Джеймс последний: – Какого дьявола творится?! Он подобрал трубу, чуть тоже не уронил её, пытаясь привычно подцепить крюком и позабыв, что в гильза пустует, выругался, неудобно прислонил линзу к глазу одной рукой. Облако над островом, не жёлтое, а золотое, было живое. И оно приближалось. Джеймс так и не понял до конца, как всё случилось. Звенящий рой окутал бриг, обнял его со всех сторон, лёд вокруг днища поплыл, расплавился, феи облепили каждую рею, каждый потрёпанный парус, острый нос и даже поросший моллюсками и бентосом киль, и подняли корабль в воздух. Солнце с Луной закрутились ещё быстрее, день и ночь заморгали, сменяя друг друга, с острова послышался негодующий крик, несколько фей тогда отделились от корабля и ринулись навстречу Питеру, а Весёлый Роджер, направляемый феями, полетел прочь от Нетландии. Как-то по инерции стоя у штурвала, Джеймс боялся дышать, переживал, что спугнёт свою удачу или – проснётся. К нему подлетел Шпажка. – Как ты их уговорил… - процедил капитан, не двигая губами и не шевелясь, словно статуя. – Рассказал им секрет. И пообещал, что Вы больше не будете никого обижать и никогда не произнесёте опасные для нас слова. – Почему ты так уверен… – Потому, что Вы уходите навсегда. И не вернётесь на остров. – С чего ты взял… – Знаю секрет. – Какой секрет… – Вам я не скажу. Нет… Вам – скажу не я. – Ничего не понимаю… А вдруг Пен… – Фет разберутся ним, они же почти все влюблены в него поголовно и ненавидят, когда он улетает. Найдут ему другую игрушку вместо Вас. – Я разве был игрушкой… – Не знаю. Вы торчали тут и развлекали его много лет. Нам всем уже порядком надоело. Вы не плохой. Просто так получилось. – А сколько дней прошло в Лондоне… Я сбился… – Тоже не знаю. Много. Но Вы не отчаивайтесь, я уверен, Ваша мисс будет Вас ждать. Я видел… Шпажка широко и хитро улыбнулся капитану и вспорхнул вверх к вороньему гнезду. Где-то вдалеке над облаками уже виднелся шпиль башни Вестминстера, а Джеймс всё стоял, застывший, у штурвала, как будто зима отпустила всех, кроме него. В Лондоне был поздний вечер, Блумсбери освещали огоньки фонарей, облака расплывались в стороны, с радостью уступая красавцу-бригу дорогу к дому 14. Капитан не знал, живёт ли ещё Венди здесь, будет ли ему рада или влепит звонкую пощёчину со всего размаху, готовился ко всему, но никак не ожидал сразу же узнать её силуэт в окошке. Створки приветливо распахнулись, леди радостно воскликнула: – Сюда, сюда!!! - как будто Джеймс мог перепутать, и замахала ручкой. Как во сне, капитан наблюдал за доской, тут же организованной для него и треснувшейся о подоконник, как во сне ступил на неё, впрыгнул в спальню. Доска, скрежетнув, оторвалась, и Весёлый Роджер, махнув хозяину чёрным фрагом на удачу, скрылся в небесной выси. Венди не бросилась Джеймсу в объятия. Она улыбалась так тихо и спокойно, словно капитан улетел от неё вот только позавчера. Он и улетел позавчера, но сколько времени прошло в доме Дарлингов, он понятия не имел. – Прости меня… - осторожно сказал он, – Прости… мне очень жаль… я ужасно виноват… Видимо, догадавшись, что Джеймс не знает, позволено ли ему подходить, Венди сама шагнула вперёд и тихонечко его обняла. – О… о… милая… милая Венди… прости… прости… – Джеймс… Голос показался капитану слаще любой мелодии, волшебнее звона фей, красивее клавесинных нот, и капитан в сердцах прижал леди к себе. – Тише, тише! - засопротивлялась Венди и упёрлась Джеймсу в грудь, – Не так сильно… Ох… Капитан испуганно её отпустил, Венди отступила, отдышалась, улыбнулась скромно, показала пальчик, как бы прося секундочку, а потом раскрыла свой кружевной халатик, чтобы Джеймс мог увидеть причину этого странного поведения. – О… Боже… - выдохнул он и рухнул перед своей леди на колени, – Боже… это… это… это что… мой… мой малыш?.. Венди… о… это… умоляю… скажи, что это мой малыш… Венди опустилась в кресло, которое было тут же, у окошка, улыбаясь, пригладила живот, и Джеймс подполз к ней, упираясь в пол рукой и пустующим наконечником гильзы. – Нет… нет… - Джеймс обратил внимание на её руку, к горлу подступил ком, стало сложно дышать, а говорить – вообще почти невозможно, – нет… у тебя кольцо… о, боже… я… я опоздал, да? Венди… Венди… – О, нет, Джеймс, нет же! - Венди засмеялась, вытянула ему ладошки, и он, не зная, как теперь поступить, глупо вложил в них свою трясущуюся кисть, – Оно ненастоящее! Ох! Глупенький! Как ты мог такое подумать? Ха-ха! Я купила его сразу же, как узнала, объявила всем, что вышла замуж, и что муж мой – капитан дальнего плаванья, ну, чтобы никто не спрашивал, почему тебя нет рядом, и… ну… чтобы меня не осуждали. Это твой малыш, Джеймс, твой! По-твоему, сколько времени тебя не было? Ох! Прошло всего-то тридцать недель! Я ужасно скучала, но ты успел, вернулся как раз к самому интересному! Там твой сын, Джеймс, а, может быть твоя дочка. А, может, они там вдвоём, не знаю, там такое иногда происходит, что мне кажется, у них там есть пушки и пистоли, как у папы! Устраивают мне шторм! Ха-ха-ха-ха! Ох, Джеймс. Да. Ты станешь папой. Сидя в ногах у беременной леди, капитан никак не мог поверить в происходящее, и Венди с пониманием сжимала его руку, гладила тыльную сторону ладони, примерно представляя себе, что Джеймс чувствует сейчас что-то схожее с тем, что она сама испытала тогда, когда он впервые появился на пороге её дома. – Я люблю тебя, - подбодрила она его, – Я ведь не успела тебе сказать? Я тебя люблю. Тоже сразу влюбилась, как дурочка, и ужасно боялась тебе сказать. Думала, ты меня засмеёшь. А потом – не успела. – Венди… о, Венди, Венди… - Джеймс позабыл все слова, новые слёзы потекли у него из глаз, Венди тоже заплакала, потянулась ручкой, чтобы стереть влагу с колючих щёк, и капитан дёрнулся, – Нет! Не трогай… Они же ядовитые… И Венди залилась хохотом, таким же, как всегда, таким, какой вызывал у капитана желание целовать её ножки. Он поцеловал коленку. – Джеймс! О! Ядовитые! Ха-ха-ха! Ты посмотри, посмотри, ты ведь не видел, наверное! Дай руку… Венди приложила его собственные пальцы к мокрой щеке с той стороны, где от виска к шее спускалась изъеденная кислотой полоса шрама: – Потрогай… чувствуешь? Твой шрам! Чувствуешь в нём гладкие места?… Вот… и вот… и вот тут ещё, внизу… это же дорожки от твоих слёз, Джеймс. Они его лечат. Нет никакого яда… - и Венди смело смахнула одну слезинку с щеки и облизнула её с подушечки пальца, – Видишь? И глаза, Сми сказал, они больше не зажигаются красным. – Венди… Венди… Не отдавая себе отчёта в положении, в котором он теперь находился, Джеймс, продолжая сидеть на коленях, осторожно приподнялся чуть выше и облокотился локтями Венди на бёдра. Тихонечко тронул пальцем живот, так невесомо, как можно было бы познакомиться с самым великим и бесценным сокровищем в мире. – Привет, малыш, - дрожащим шёпотом сказал он, – Привет… Меня зовут Джеймс… я… я… твой… папа… Он вопросительно поднял глаза на Венди, как бы уточняя, всё ли он правильно делает, и Венди погладила его запутанные кудри. Кивнула. Капитан, умирая от волнения, оставил крошечный поцелуй у пупка и приложил ухо, накрыл ладонью. – Ой, - вздрогнул он, – Ого… всегда так? – Да, когда не спит. Сейчас – это ещё сонно… – Ничего себе… ну… э… я тоже раз с тобой познакомиться… - был ещё один поцелуй. – Я, кстати, уже познакомила малыша кое-с-чем. Гляди. Лукаво подмигнув, Венди приподняла полы длиной домашней блузочки, открывая такие же брючки, явно расшитые сверху, чтобы подходить под размеры. Брючки хитро удерживались под животом на ремешке, у которого вместо пряжки был крюк. Джеймс уронил челюсть. – Неожиданное решение, да? - захихикала Венди, - Я верну его тебе, конечно, просто хотелось, чтобы ты был рядом с нами, но твой крюк слишком большой, чтобы носить его, например, на шее. – Венди… Боже, боже. Я… в шоке… и люблю тебя… и счастлив… – Может, ты тогда уже, наконец, поцелуешь меня? Не могу больше ждать. Господи… скорее, ну?.. И Джеймс, осознав вдруг, что и сам сойдёт с ума, если не исцелует свою леди сейчас же, прильнул к ней страстно, жадно и отчаянно. – О… о… о… - Венди встала, безмолвно предлагая капитану подняться вслед за ней, – О, господи… о… да… Джеймс… как… сладко… как не хватало… о… о… – Милая… люблю… люблю… Иди сюда… - он опустился на кровать, где было побольше места, хотел предложить Венди сесть рядом, но она, удивительно тоненькая и лёгкая, для леди в её положении, предпочла занять место у Джеймса на коленях к нему лицом в такой сумасбродной позиции, что капитан чуть не поперхнулся, – Что… ты… делаешь… Женские губы покрывали поцелуями его шею, зубы кусали, ручки возились с зимним сюртуком и рубахой. – Венди..? Венди..! – Ты… мне нужен срочно… капитан… Крюк… я без тебя чуть на стенку не лезла… всё время так возбуждена… го-о-осподи… сейчас… свихнусь… если ты не сделаешь… этого… – Но… но… нельзя..? Наверное? – Можно… точно… ты хочешь? Она толкнула его, он упал на кровать, сам возбудился за секунду, и Венди захныкала, почувствовав его состояние, стала ласкаться к нему своим телом, не сдерживая стоны. – Ого… ого… пару дней назад… ты ещё была невинной девочкой… я… я… Боже! Точно можно? Точно??? Я сделаю это с тобой много раз! Сейчас!!! – Да… да… а-а! А! А! – Кто-то… дома..? Ты… будешь кричать… и я… буду кричать… – Никого… никого… – ЧЁРТ, ВЕНДИ!!! - это пальцы нырнули к источнику женского вожделения, – ЧЁРТ!!! ТАК СИЛЬНО ХОЧЕШЬ?!?! – О-БОЖЕ-О-БОЖЕ-О-БОЖЕ-О-О-О… не останавливайся… ещё… чуть-чуть… о… о… О… О!!! О!!! О!!! ДА!!! ДА!!! ДА!!! - она затряслась в неконтролируемой конвульсии. Капитан чуть сам не сделал то, что случилось только что с его Венди, прямо в штаны, он не успел даже раздеться, не успел раздеть её, не успел как-то особенно подготовить, приласкать… – Венди?? Это… это как?! Так… сразу..? – Очень… хочу… всё время… ещё… давай ещё… я могу ещё… и хочу тебя… – Венди-и-и-и… - зарычал Джеймс, буквально выпрыгнул из всей своей одежды, но девицу в положении раздел осторожно, хотя и нетерпеливо, – Венди-и-и… для меня, может, и прошла всего пара дней… но я так сильно хотел тебя ещё до того… что теперь буду трахать тебя до потери пульса, пока ты мне не родишь. – О-ОХ!!! - Венди чуть не ошалела от этого прямого, возмутительно неблагопристойного и ужасно заманчивого заявления, – О!!! Да… ты… знаешь ли… должен был быть со мной… ты тоже мне должен!.. Тебе… не отвертеться… И Джеймс сделал с ней то, что хотел, дважды, ярко и с помутнением рассудка. Потом отнёс её в ванную, отмыл, тоже выкупался, и довёл Венди до исступления ещё разок, теперь уже не забывая по пути делать комплименты, благодарить и восхищаться красотой её тела. – Сегодня папа должен прийти, - промурлыкала Венди уже утром, зачарованно глядя на то, как Джеймс рисует узоры по упругой коже животика. – Хм. Он не выставит меня за дверь? Я ведь теперь не уйду. Только вместе с тобой. – Ха-ха! Нет. Папочка Дарлинг мечтает познакомиться с папочкой Крюком. Он же банковский служащий, а ты – капитан, путешественник. Он тобой заочно восхищается. Наверняка будет расспрашивать тебя про то, как правильно распоряжаться запасами и сколько стоит содержать целый бриг… – Ха! Я могу научить его, как угнать бриг, дорогая. Об этом он знает? – Ну… я сказала ему, что ты приватир. – Ух ты… моя малышка-Крюк всё предусмотрела. – У меня было… некоторое время. Венди зевнула, шутливо толкнула его, и капитан, рассмеявшись, обнял её плечи и зарылся носом в русые пряди. – Де-е-евочка… люблю тебя сильно. И… хм… - нос подразнил ушко, зубы сомкнулись на мочке, игриво потянули, – как твоё… настроение..? Я бы… я бы… Находясь в состоянии полной утренней боеготовности, Джеймс бережно перевернул обнажённую сонную леди к себе спинкой и приласкался к ней сзади. Венди выставила попку, сладострастно и протяжно запела, закрыла глаза. – Хочу всегда, - с улыбкой напомнила она.