План

Капитан Крюк очнулся от того, что солнце нещадно слепило его глаза сквозь веки. Он отчётливо помнил всё, что произошло, удивился, что опять не умер, обнаружил, что плечо его не беспокоит, а потом вдруг кое-что осознал. И похолодел от ужаса. У солнца, что ослепило его, имелось лицо. Радостное, величественное и ненавистное лицо. – НЕТ!!! - капитан вскочил, стал отчаянно метаться по полянке, на которой находился, и растерянно озираться по сторонам, пытаясь сообразить, куда ему бежать. – Тише, капитан, тише, не волнуйтесь, - зазвенел у него в ухе тоненький голосок, – Время стоит на месте, нисколечко не прошло! Умничка фея, видимо, хорошо понимала, почему так встревожился Крюк: услышав её, он вздохнул, успокоился, сел и взялся рукой за голову. – Чёрт… давно я здесь? – Я ведь не знаю! - золотая фея села ему на колено, и Крюк как-то по инерции предложил ей кисть, куда она с радостью перепрыгнула, - по-Вашему, давно, наверное! Крюк присмотрелся. – Я тебя знаю, да? Ты Ляля? – Да, это я! Здравствуйте, Крюк! – Здравствуй. Можешь рассказать мне, как я здесь очутился? – Конечно! Я ждала, когда Вы проснётесь! Шпажка Вас спас, Вы летели! То есть, ну, Вы без сознания были, но летели, он доставил Вас сюда, а я уговорила подружек помочь Вам с Вашей раной! А, и ещё, я так поняла, что это важно, в общем, я запустила слух, что Вы спрятали на острове сокровище, но путь к нему можно обнаружить только пока солнце в зените! Я сказала феям, феи русалкам, а русалки – Питеру Пену! Пока Вы здесь, солнце ещё ни разу не садилось! Хотя, по-моему, борода у Вас сильно уже отросла. Ляля прыгнула обратно на колено капитану, чтобы он мог пощупать свою бороду. Вид у него был слегка ошалелый. – Шпажка полетел обратно в Дон-дон, Ваш корабль же там остался? Ваши пираты Вас скоро заберут. Ну… как, скоро… не знаю, здесь ведь один день теперь стоит, бесконечный полдень, и сколько ещё он продлится, пока они доплывут, я не могу посчитать! С трудом укладывая всю полученную информацию в голове, капитан потёр переносицу, отвернулся от травмированного плеча, потрогал рану. Её как не бывало. Он осторожно спросил у Ляли: – Посмотри, пожалуйста, я не испачкал пальцы? - он зажмурился на всякий случай, показал ей ладонь. – Нет! – Хорошо. А камзол сильно заляпан? – Сильно, но всё уже давно высохло и почернело. – Понятно. Спасибо, Ляля. Решив, что лучше не испытывать судьбу снова, капитан стянул с себя камзол, жилет и рубаху, не открывая глаз, и выкинул их себе за спину. – Как вышло, что я был без сознания и полетел? – Не знаю, Крюк! Летают, когда пыльца и счастливые мысли! У Вас, значит, были счастливые мысли! – Как могут быть мысли, когда человек в обмороке? – А какая разница? Мыслей нет только тогда, когда умер! Вы знаете о чём Вы думали? Крюк ещё раз вздохнул, лёг на спину, закрылся ладошкой от солнца, и Ляля, которой показалось, что капитан сдерживает улыбку, немного бессовестно села ему на серьгу-кольцо, как на качельку. – Знаю. – О чём? – О ком. Тем временем отважный Шпажка уже вернулся в Лондон, отыскал мистера Сми, сообщил, что Крюка надо поскорее забрать из Нетландии, и боцман, исполняющий обязанности капитана в его отсутствие, быстро собрал экипаж, включая тех несчастных, что пострадали в ночном приключении и еле смогли доползти до корабля. Судно сейчас же снялось с якоря. Удивительная вещь – время! Когда оно стоит на месте, то растягивается резиновой пыткой, превращается с адскую муку, давит бременем. Сми с командой добрался до острова за считанные часы, а там – попался Пену на глаза, не смог отбить нападение, угодил в плен к Потерянным Мальчишкам и был вместе с пиратским экипажем подвергнут пыткам, чтобы выдать местоположение капитанского сокровища. Крюк несколько месяцев тайком вызволял своих людей по одному, не желая выдавать Пену тайну своего спасения, и обещая себе, что если солнце хоть на миллиметр сдвинется с места, он бросит всех и ринется в Лондон на Весёлом Роджере даже в одиночку. Для Венди же прошла всего одна ночь. Леди проснулась в самом приятном расположении духа, задумала предложить Крюку вместе угоститься какими-нибудь современными вкусностями, какие он, возможно, не успел пока попробовать, решила, что непременно оденется полегче, чтобы замёрзнуть и дать капитану возможность ещё немного её пообнимать, и только села позавтракать, когда над ушком зазвучал волшебный звон, такой, какой, если хоть раз в жизни слышал, ни с чем не спутаешь. Не до конца доверяя ушам, Венди отложила приборы, медленно повернула голову, глаза у неё стали размером с два чайных блюдца, и она вскрикнула, зажав рот рукой. – Ой, мамочки!!! - проговорила она, сложила ладошки чашей, и маленькое золотое чудо осело в них, – Эльф!!! Эльф, у меня дома!!! Шпажка вежливо ей поклонился и что-то прозвенел в ответ. – Ой, ой!!! Я же ничего не понимаю! Ой, малыш, какой ты красавчик!!! Привет!!! Венди была такая милая, что Шпажка невольно покрутился для неё вокруг своей оси, широко улыбнулся, а потом ещё что-то прозвенел. – Малыш… нет, никак мне не понять! Как тебя зовут? У крошки-эльфика в руке тут же появилась тоненькая волшебная шпага, и он стал активно указывать на неё пальцем. – Шпага? Он закивал, шпага растаяла в волшебном золоте, а эльф сощурился и показал Венди двумя пальцами жест, обозначающий «маленький». – Шпажка!!! - догадалась Венди, и эльф радостно взлетел, сделал вокруг леди пару кругов, а потом сел в ложку, лежащую на столе. Лицо его стало серьёзным, донёсся новый звон. – Ох, Шпажка, милый, лучше покажи! - предложила ему Венди, – Тебя, я надеюсь, не Пен прислал? Нет? Тогда Джеймс? Ну, капитан Крюк? О… погоди-ка, малыш, почему ты здесь? С ним всё в порядке? Венди вдруг ужасно испугалась, и Шпажка помахал руками, призывая леди не переживать, изобразил летящего Питера, потом показал сражающегося Крюка, падение, спасение и полёт, который окончился вспышкой звезды. Одетая пока только в утренний халатик, Венди чуть было не сорвалась с места, чуть не начала умолять Шпажку срочно доставить в Нетландию и её, а потом сознание болью полоснула такая страшная мысль, что леди обмякла на стуле. – Нет… - бессильно вымолвила она и побледнела. Шпажка вопросительно взлетел перед ней. – Может ведь пройти ещё десять лет… Или двадцать… Или вечность… Прежде, чем Венди успела бы расплакаться, эльф уверенно замотал головой, изо всех сил показывая, что всё в порядке, и что капитан вернётся очень-очень скоро. В этот момент в столовую вошла миссис Боунс с чаем, Шпажка спрятался под стол, служанка налила своей госпоже полную чашку, подвинула десерты, а потом, наверное, заметила её лихорадочное состояние. – Мисс Дарлинг? - озабоченно спросила она, – Как Вы себя чувствуете? – Мэг… всё хорошо, спасибо. Принесите, пожалуйста, воды. Пока миссис Боунс бегала за водой, Шпажка выглянул из своего укрытия, сложил ручки ангелом и ещё раз убедительно покивал, как бы говоря, что капитан действительно вернётся быстро, и что с его здоровьем всё хорошо. – Ты уверен? - настойчивым шёпотом спросила у него Венди, – Точно? Шпажка изобразил, что клянётся. Прошло не более получаса, Венди поднялась наверх в свою комнату, чтобы переодеться, в дверь постучали, Мэг открыла, обрадовалась знакомому симпатичному джентельмену, он отчаянно попросил пустить его в дом и, не дожидаясь разрешения, кинулся по лестнице вверх. С дверью угадал случайно. – Венди, моя Венди… - он буквально налетел на неё и заключил в объятия, дрожа с ног до головы, – Венди, о… милая моя Венди… Капитан никогда не позволял себе никаких таких «моя», едва ли разрешил себе чуть-чуть приобнять леди вчера, а теперь сжимал её так крепко, что Венди с трудом дышала. – Джеймс..? Что..? – Венди… Венди… Вы ведь не забыли меня? Не забыли? О… Венди… я… я… Боги! Я так скучал… Так хотел Вас обнять… – Джеймс, что… забыть, Вас? Почему… мы же только вчера… … о, господи. Венди мягко отстранилась, взяла в руки его лицо, вгляделась. Крюк был почти таким же, только сильно похудел, и, кажется, волосы у него стали длиннее сантиметров на пять-десять. – О, господи, Джеймс… сколько там прошло лет? Крюк весь трясся. – Вчера? Вчера… э… о, я напугал Вас, должно быть… был резок… Прошу простить… Там… не знаю, я сбился со счёта, может, год, может, два… солнце всё время было в зените… а потом покатилось по небу, я испугался, что упущу время, отчалил сразу же… Венди… я должен Вам сказать. Вы спасли меня… я упал и разбился бы, если бы не Вы… но… у меня есть счастливая мысль! Которая намного сильнее всех остальных, сильнее даже моих вечных страхов! Это Вы, милая Венди! Я… я в Вас влюблён. Я говорил, что прибыл в Ваш город, чтобы позвать Вас в путешествие, говорил, что не имею относительно Вас плохих намерений, это правда. Но я не рассказал всего. Был не до конца честен… Я хотел насолить Пену. Хотел, чтобы он заметил Вас на моём корабле, чтобы увидел, как Вы стали взрослой, предали его и выбрали другого. Я не хотел обижать Вас, клянусь, не собирался вести себя непристойно или, боже упаси, соблазнять Вас… Однако… Мой план покатился к чертям, когда Вы бросились обнимать меня в слезах. Я гладил Ваши волосы… они так приятно пахнут мятой… обнял Вас в ответ… Вы тоненькая, леди Венди, и хрупкая, как хрустальная вазочка! Я поднял Вас на руки… такую лёгенькую… и влюбился в Вас, как мальчишка. Я никогда в жизни – так – не любил. Вы сказали мне, что я – приключение… я тоже подобрал слово для Вас… Вы, Венди… Вы – смысл. И я готов к тому, что Вы сейчас же прогоните меня и запретите возвращаться к Вашему крыльцу. Я больше не потревожу Вас, обещаю… уйду… но я должен был объясниться… боже!!! Я каждую секунду о Вас мечтал… Капитан, пока с трудом излагал свои мысли, видимо, забыл свои кисть и крюк у леди, одетой в чудный халатик, на талии, а Венди продолжала держать его лицо. Они смотрели друг на друга и молчали, быть может, целую минуту, прежде чем Венди опустила руки ниже и обвила их вокруг шеи. – Джеймс… - сказала она почти неслышно, – Джеймс… У меня для Вас кое-что есть. Я хочу, чтобы Вы это взяли. Она улыбнулась ему, расправила пару диких кудрей, закопалась в них, сгорая от волнения, закрыла глаза и чуть-чуть потянулась вперёд, поднимаясь на полупальчики и разворачивая личико той стороной, где прятался в уголке рта её скрытый поцелуй. Джеймсу почудилось, что он снова вот-вот лишится чувств. Поддаваясь порыву, он подхватил Венди (ах!.. - выдохнула она), усадил её на высокий подоконник, чтобы оказаться с ней одного роста, приблизился. Коснулся виска тыльной стороной ладони, провёл осторожную линию, совсем поплыл, когда леди обронила маленький стон, приблизился ещё. Коготки в волосах одобрительно его оцарапали. Голова пошла кругом. Колючие и, одновременно, мягкие усы тронули сначала щёчку, губы неуверенно сомкнулись на ней, Венди сразу же порозовела от такого робкого прикосновения, и следующий маленький поцелуй лёг у самого яблочка румянца, ещё один – у крылышка носа. Потом капитан деликатно пригладил пальцем соблазнительное место на краешке рта и немного неуверенно прошептал: – Я поцелую тебя, Венди… Боже… я сейчас тебя поцелую… Усы ласково пощекотали раскрасневшуюся леди, а потом губы с великой нежностью сняли скрытый поцелуй со сладких, как сахар, девичьих уст. И не отстранились. Прикоснулись ещё раз. – Ах… Джеймс… Джеймс… Венди выгнулась навстречу капитану, приластилась к нему, приглашающе открыла губы. – Милая… о… моя милая, сладкая леди… я, должно быть, сплю или брежу… - он вложил в эту фразу прямо в уста, и поцелуй стал немного горячее, – Поцелую ещё… – Джеймс… Ещё… Венди была, наверное, в шаге от того, чтобы обнять его не только руками, но и ногами, однако капитан мудро сдвинул обе её ножки в сторону, чтобы подойти совсем вплотную. От трепетной леди исходил умопомрачительный жар, Джеймс запустил руку с крюком ей за талию, прижал к себе, поцеловал снова. – Что… если так..? - задыхаясь, спросил он и осторожно нырнул капельку глубже. – О-о-о! О!… о… да… - Венди тогда сама тоже прильнула к нему, по-настоящему пробуя поцелуй на вкус. – М-мм! Венди… а… так? - он неторопливо, но совсем откровенно вторгся и чуть не упал, когда почувствовал, как Венди делает то же самое, копируя его ритм. Ручки в кудрях сжались в кулачки. Рука с перстнями поддержала затылок в манере бережной, но страстной. – Да… так, Джеймс… так… ах! – Я и мечтать не мог… о таком поцелуе… – А я… мечтала… Сколько времени они так целовались – неизвестно, но точно долго, потому что к моменту, когда Джеймс отпустил Венди, чтобы дать ей и себе отдышаться, полуденное солнце весьма бессовестно подглядывало за ними в окно. – Венди… я намерен… целовать тебя до вечера… Еле-еле удерживая себя на связи с реальностью, Венди спрыгнула с подоконника, подошла к двери и закрыла её на ключ. Потом вернулась, хмельная, взяла шокированного Джеймса за руку с крюком, который, она знала, можно было открутить от гильзы, щёлкнула лезвием наугад, оно поддалось. Крюк был отправлен на тумбу. – Венди… Она сняла с капитана перевязи с пистолем и шпагой, стянула старомодный чёрный камзол, расстегнула жилет, отложила их на спинку кресла, а потом вспорхнула обратно на подоконник, развязала поясок на халате и положила его руку и запястье, замурованное в металлический наконечник, себе на коленки. – Целуй до утра, - бесцветным от волнения и неразрешённых желаний голосом предложила она. – Венди… о… о… Стараясь действовать не слишком безнравственно, он предпочёл снова сдвинуть обе ножки в одну сторону, но руками нырнул к талии, затянутой в лёгкий бельевой корсетик, под халат. Стал целовать шею, ключицы, спускаться иногда ниже к декольте, так и вздымающемуся навстречу, один разок не выдержал и прикусил плечо, и Венди вскрикнула столь страстно, что капитан засомневался, сумеет ли вовремя сдержать себя и проконтролировать ситуацию. Красавица Венди, он видел и слышал, вела себя и дышала так, как если бы хотела разрешить ему ещё больше, она и хотела, но это было где-то совсем за гранью, дурманило, путало мысли, а когда леди начала сама осыпать ласковыми поцелуями его шею, Джеймс совсем опьянел. Как вышло, что он избавился от рубахи, а Венди оказалась лежащей под ним в постели без халата и без корсета, он не понял. Из сладострастного забытия Джеймса выдернул вид обнажённого женского животика, такой прекрасный и целомудренный, что и слов никаких нет. Капитан вдруг понял, что целует его, а рукой дразнит кружева у внутренней стороны бедра. Венди стонала и выгибалась. – Венди… останови меня… прошу… я не имею никакого права делать это с тобой… – Пожалуйста… - умоляла она, – Пожалуйста… – Я хочу, понимаешь… хочу, чтобы ты была моя… я не в силах противиться… оттолкни… прогони… – Нет… я хочу тоже… мне кажется, я сейчас сгорю… Она гладила его грудь, знакомилась с упругим рельефным прессом, смело тянула к себе за ремешок портупеи, удерживающей на руке гильзу для крюка, и Джеймс разрывался между желанием сделать с ней то, что ему хотелось, и пониманием, что лучше было бы сейчас же сбежать подальше из её дома. – Господи… ты такой… ах… ах… красивый… ты красивый, Джеймс… ты пахнешь, как море… ах! О! О боже!!! - это Джеймс стянул зубами одну лямочку и принялся целовать самое чувствительное место на груди, – О, Джеймс!!! И… Как специи… Господи Боже… да… ой!!! О!! О… укуси ещё… Ах!!! А! А… Сказать, что у Джеймса прямо сейчас сбывались все самые смелые мечты, это ничего не сказать, так как даже в крайне постыдных своих фантазиях он не представлял себе того, чтобы Венди сама раздевала его, или делала комплименты в процессе. А потом Венди сделала ещё кое-что. Она до него дотронулась. Коснулась боязливо, почти сразу убрала руку, жутко покраснела, открыла рот от стыда и возбуждения, брови её взлетели, и Джеймс заскулил. – Если ты будешь… делать так… - капитан из последних сил собирал буквы в слова, – я… я… я не смогу остановиться… я хочу раздеть тебя, Венди… хочу изучить… хочу, чтобы ты кричала от удовольствия… но боюсь напугать… и… боюсь сделать больно… а тебе будет больно точно… и… я не тот человек… чтобы вот так просто подарить мне… это… Венди!.. ВЕНДИ!!! Теперь она прикоснулась смелее, хоть и не слишком понимала, что делать, ощупала, провела ручкой вдоль, и Джеймс, рыча, сам упёрся в её ладонь и приласкался к ней, уткнувшись лбом в женственное плечико. – Чё-ё-ёрт… - прошипел он. – Тебе… тебе… нравится?.. Тебе так же хорошо… как мне..? – Чё-ё-ёрт, чёрт… Чёрт!!! Я… да… я… я раздену тебя… не бойся… Облизнув пересохшие губы, капитан отстранился, сел, и Венди, дрожа, почти уже умирая, стала разглядывать его грандиозный вид. – Я сниму её, ладно? - спросил Джеймс, указывая на замочек у массивного кожаного эполета, к которому цеплялись ремни от гильзы, – Ты не испугаешься? – О… о… Конечно, сними… тебя можно… ну… трогать за руку? Это не из любопытства… а потому, что я хочу трогать тебя всего… – Можно всё… Смотреть, трогать, цепляться, кусать, царапать, что захочешь… Венди… моя Венди, господи, что я творю… Крючок звякнул, отстегнулся, капитан избавился от портупеи, Венди пригладила его уставшее искалеченное запястье, и Джеймс положил руки ей на талию. И медленно заскользил вниз. – Венди? - он переспросил, ожидая разрешения, и потянул тонкую ткань, скрывающую нежную женственность от жадных глаз. – Да… да… - она чуть-чуть приподняла бёдра. – Это безумство… о… о-о-о-о Венди… Венди-и-и-и… Господи… ой-ой-ой… я погиб, Венди. Погиб… Разгорячённая и взволнованная, Венди не успела даже опомниться, Джеймс подарил ей такой поцелуй, такой… она даже не знала, что так бывает, не знала, можно это, или нет, стыдно, или нет, она вообще больше ничего не знала, забыла даже, как её зовут, знала только Джеймса и то, что он с ней делал. Кажется, она всё-таки закричала, кажется, даже выдохнула что-то неприличное или, вообще, выругалась, потому что капитан в какой-то момент ласково рассмеялся, повторил движение, которое вызвало эту бурную реакцию, несколько раз, назвал свою леди богиней и – пираткой, а потом Венди сорвалась с обрыва и улетела куда-то на дно глубокой пульсирующей пропасти, не соображая, жива ли она ещё, или это душа покинула тело. – Девочка… девочка… - шептал ей Джеймс, безустали покрывающий её самыми нежными и чувственными поцелуями в мире, чтобы она подольше покачалась на волнах наивысшего блаженства, – О… моя малышка… маленькая невинная принцесса… я хотел спросить, нравится ли тебе… никогда так не делал… но я вижу, что тебе нравится… Боже, это самое прекрасное, что я видел в жизни… честное слово… и слышал тоже… готов слушать тебя такую каждый день… – Ах… ах… Джеймс… что это было… у меня сейчас сердце из груди выпрыгнет… и… я хочу… ну… по-настоящему… мне будет очень больно? – Венди. Ох… Чёрт… будет… будет… вот так. Он деликатно приласкал её пальцами, утопая в прозрачном женском удовольствии, подразнил, наблюдая, понравится ли Венди такое интимное прикосновение, Венди ахнула, вздрогнула, и Джеймс тогда немного нарушил границы её дрожащего тела. – Тебе не больно? – Джеймс… о… это… приятно… – Чёрт… и тебе не страшно? – Нет… – Чёрт! Вообще-то, Джеймс уже принял решение, катастрофически неверное, как ему думалось, для леди Венди, но ответственное, правильное, даже этичное… и… очень сильно желанное. Не представлял, как она отреагирует, но и передумать был уже неволен. В конце концов, он не так уж и плох, наверное… не хуже всех?.. И он влюблён в неё… и хочет сделать её счастливой… и чтобы ей было приятно… – Джеймс… я хочу посмотреть на тебя… можно..? Я… никогда не видела… Научи меня, как сделать, чтобы тебе было так же хорошо?.. – Боже. Я не заслуживаю даже ноготочка на твоём мизинчике… ты… выбираешь меня? Точно? Ты уверена? – Джеймс… да… – Тогда не думай сейчас, пожалуйста, обо мне. Мне будет хорошо в любом случае. Ты должна сказать мне, если тебе будет очень больно, ладно? Это важно! Я остановлюсь, клянусь. Я… намерен сделать это… Это точно неприятно в первый раз. Но должно быть, наверное, терпимо… – Наверное?.. – Наверное. Я не знаю. Я ни разу не был ни у кого первым… и я боюсь травмировать тебя… обещай сказать, если станет невыносимо. – Хорошо. Теперь ты покажешь мне?.. – О, это наивное любопытство… - Джеймс улыбнулся, стараясь придать лицу как можно больше мягкости, расцеловал нежный животик, укусил грудь, чтобы Венди не расслаблялась, потёрся бородкой о плечо и шепнул на ухо, – Покажу. Венди сама потянулась к кнопкам на шёлковых кюлотах, расстегнула их, как бы случайно задевая Джеймса, чтобы он рычал, и капитан теперь тоже избавился от всей одежды. – Ох… - она вытаращила глаза, и Джеймс подумал, что ничего более восторженного о себе в жизни не слышал, – Ого… ого… э-э… вот так? Она потрогала его ручкой, подразнила, у Джеймса сильно закружилась голова, но проснулась также какая-то истинно пиратская игривость, он предложил Венди действовать смелее, перехватил её ладошку, сжал покрепче и показал, как надо. – Вот так, - голос у него стал совсем низким, и Венди вдруг почувствовала, как это, когда она действительно его хочет. – Это… считается «большой»..? - стыдливо спросила она, сжимая бёдра и извиваясь, и капитан снова засмеялся, – Ой… Об этом вообще прилично говорить? – Смотрите-ка… м-м-м!.. М-маленькая леди Венди, воплощение целомудрия… м-мм! М!! Первый раз в жизни видит м-м-мужчину, но уже знает «большой»… м-мф!!! – Ну… у меня же есть замужние подруги… - Венди стала пунцовой и, кажется, ещё сильнее захотела. – Со м-м-мной! Обо всём-м-м!!! Говорить… прилично… м-м-мф, чёрт!.. К том-м-му же… я пират… не знаю… мм-м!!! Приличий!!! – Тогда… я скажу… я… по-моему… тебя хочу… да? То есть… я хочу точно… но… и моё тело тоже хочет… да?  Теперь она сама перехватила его кисть, направила к себе, и Джеймс, решив для себя, что ему стесняться тоже нечего, застонал, ощущая, как сильно Венди была для него готова. – Я это выдумал, не иначе… утром я проснусь… и всё это точно окажется сном. Он устроил Венди поудобнее, стал покусывать у изгиба шеи и ласкаться к ней самым восхитительным и горячим образом. – Скажи, - он чуть-чуть надавил, – если будет очень бо-о-о-о… о-о-о… о… чёрт… Венди… Венди-и-и… м-м-м… Девичье тело сдавалось ему легко. Джеймс очень старался быть аккуратным, чтобы Венди не испугалась и не дёрнулась, но было так неудержимо приятно и жарко, что он, кажется, разучился говорить. – Немного… помедленнее… нет, это не слишком больно… Ай! Нет… больно… но… ай! Терпимо… и я хочу дальше… Решив, что пытаться ей отвечать – глупая затея, Джеймс молча повиновался и смог извлечь из себя совсем коротенькое слово, на которое пока хватало сил: – Моя… моя… моя… моя… о… о… о… о… Он остановился, когда соединился с ней почти полностью, не зная, можно ли ему теперь двигаться, или это сильнее поранит леди, Венди дышала глубоко, дрожала, впивалась ноготками ему в плечи и… улыбалась. – Венди… Венди… м-м… м? Не сумев выразиться, он немного отстранился, приблизился, заскулив так, как было бы похоже на «вопросительно», Венди кивнула ему, постаралась расслабиться, обняла крепче. Стоны, нетипично высокие и очень страстные для мужчины сорвались снова, протяжные и благодарные. Джеймсу потребовалось совсем немного времени, он был возбуждён до предела, и даже не ускорился, просто вцепился зубами в женственное плечико, чтобы не закричать, сжал в кулаке простынь, а дальше его пронзило электричеством и не отпускало особенно долго, а Венди тогда прижала его к себе до упора, принимая и утихомиривая эти сумасшедшие интенсивные разряды. – Ах… ах… ах… - вторила она за каждой вспышкой, принадлежащей капитану, что отдавалась сладким эхом в её теле, – ах… ах… Джеймс… ах… Джеймс… Джеймс… Когда безумие немного отступило, Джеймс безвольно рухнул прямо на свою леди, укрывая её своим поджарым телом, обнял крепко и бережно, чтобы выразить всё своё восхищение, нашарил ухом наиболее удобное местечко у Венди на груди и устало устроился на нём в абсолютном обожании. – О! - Венди обняла его голову двумя руками, закопалась носиком в кудри, и парочка тихих поцелуев потерялись в лохматой макушке, – О… Джеймс… ох… Наверное, она хотела что-то ещё сказать, но утонула в эмоциях, Джеймс тоже молчал, заключив, что никакие слова не передадут сейчас его чувства, только тихонечко смыкал губы на бархатной коже, и Венди растворялась под ним в сладкой неге. Потом Джеймс укачался у неё на груди и, кажется, уснул. Любопытное солнце за окошком сменила белёсая луна. – Милый… Озорные звёздочки играли друг с дружкой в догонялки, перепрыгивая с одной стороны небесного купола на другую, перешёптывались, указывали хвостиками на хрупкую леди в прозрачных струящихся одеждах и на сверкающее в лунном свете лезвие крюка. – Милая… Джеймс кружил Венди в воздушном танце. Она держалась за его руку и крюк и звонко смеялась, откидывая голову назад, чтобы волосы не попадали в глаза. – Дорогой… – Дорогая… Воздух под ногами превратился в палубу, закачал сказочную пару, Джеймс повернул Венди под рукой, прижал к себе, наклонил, поднял. Убрал пару русых прядок с её личика. – Я люблю тебя… - произнесли её губы, но тихий голос раздался где-то над головой высоко в небе. Джеймс хотел поцеловать эти губы, но они ускользнули от него, растаяли, превратились в горячие волны. – Я люблю тебя… - прошептал тогда он. Прозвучал томный вздох, коготки закопались в кудри, выразили нежность. – Джеймс… Джеймс открыл глаза. Он бессовестно лежал у Венди на груди в той же самой позе, в какой задремал, его ухо и щека нагрелись, тихое дыхание попеременно качало его вверх-вниз. – Привет, - сонно ответил он, не совсем понимая, где закончился его сон, и закончился ли, – Я проснулся? – Проснулся, - Венди хихикнула в точности так, как сделала бы это в реальности. Скромница-луна едва освещала уютную спальню. – И… я в твоей постели, да? В твоём доме. – Всё верно, - ещё один маленький смешок. – И в тебе… был… и в твоих объятиях… всё ещё… И ты до сих пор не поколотила меня за то, что я сделал..? – Ха-ха-ха-ха! Да, ты не только в моих объятиях – всё ещё, ты и во мне тоже – всё ещё! Я ощущаю, что тебя во мне очень много! Не ожидала, что это будет настолько приятное ощущение. – Чёрт… - капитан хотел подняться, но у него получилось только отлепить от смеющейся Венди своё ухо и перевернуться на другое, – Как ты себя чувствуешь? – Кажется, хорошо, но я пока не понимаю. Наверное, мне станет ещё более приятно и очень стыдно, когда я встану, хи-хи! – Венди. Я серьёзно. Тебе больно сейчас? Может быть, ты хочешь грелку, или отнести тебя в ванну, чтобы ты не вставала? – Боже. Джеймс… Нет, почти не больно, ну, может совсем немного. Я говорила, да, что у меня есть замужние подруги? Знаешь, у них никто не спрашивал, было ли им больно, или нет, ни в процессе, ни после, и никто не предлагал грелки. Я давно пришла к выводу что ты – человек на редкость глубоких чувств, но что мужчина в принципе способен на проявление такого участия по отношению к женщине… о… Джеймс… ты… невероятный… ах. Мой капитан. Да? Мой капитан? – Она назвала меня «мой капитан», - пробормотал Джеймс куда-то в пустоту, – Назвала невероятным… а, и ещё красивым. Я свихнулся однозначно. Всё ещё распластанная под ним, и ни капли этому не сопротивляющаяся, Венди опять засмеялась. Джеймс, наконец, нашёл в себе силы привстать, глянул на свою леди с удивлением и обожанием, покачал головой как бы вопрошая: «И откуда ты, такая жизнерадостная и лучезарная, взялась?.. Почему досталась мне?..», а потом запустил руки ей под лопатки и талию, прижал к себе крепко-крепко: – Иди-ка сюда, красавица, - и перевернулся на спину так, чтобы теперь Венди оказалась лежащей на нём, как на диване. – Ой! - вскрикнула она, – Ха-ха-ха! – Моя хохотунья. Джеймс самостоятельно пощупал своё плечо, выбрал ямочку, которая, по его мнению, была наиболее комфортной, гостеприимно постучал по ней и, не дожидаясь ответа от хихикающей леди, сам устроил Венди туда ушком, чтобы она знала, что её место теперь здесь. Решив не ждать какого-то особенного момента и не томить самого себя, он спросил: – Скажи мне, как получилось, что твои подруги вышли замуж, а ты – ещё нет? Неужто для тебя не сыскалось приемлемой партии? – В том и дело. «Приемлемая партия» – не для меня. Моим подругам не хватило смелости поставить чувства во главу угла. То есть, каждая из них мечтала об этом, но каждая, в итоге, сказала «да» и досталась в награду тому, кто первый сделал предложение. Их мужья достойные люди, но все мои подруги живут… без настоящей любви. А я, с тех пор как Пен поступил со мной точно так же, просто в детстве, поклялась, что никогда в жизни не буду штопать рубашки тому, кто не любит меня. – О!.. Вот как. А я думал, ты просто не хочешь быть женой… Слишком умна… Свободолюбива… Пиратка. – Джеймс, - Венди поднялась, позабыв, что обнажена, и капитан поскорее заботливо обернул её одеялом. Она посмотрела на него очень внимательно. – Почему ты спрашиваешь? – Ну… я ведь люблю тебя. И ты… ты меня выбрала… ты бы могла быть женой… например… моей… может быть? Ну… если хочешь… когда-нибудь… и… если не жалеешь… я бы не ограничивал тебя… хм, штопкой… ты могла бы писать, выбирать города и страны для путешествий… Я плохой человек, сложный, да, но я тебя не обижу… ты всегда была бы под моей защитой. И я… ну, я ведь богат… могу купить тебе целое издательство. Сотню издательств. Правда, я всё ещё пират, и остаюсь им; и я тот, кто казнил тебя на доске; и я калека, мне порой требуется помощь, и… Он много всего хотел сказать, но не договорил, так как Венди ещё в начале этого робкого монолога зажала рот руками и заплакала, а теперь перебила Джеймса и, всхлипывая, спросила: – Джеймс, ты что, хочешь, чтобы я стала твоей женой? Ты делаешь мне предложение? Ты, капитан Крюк, хочешь жениться??? – Э. Ну… Да… Я расстроил тебя? Огорчил? Сама не своя, Венди упала обратно на плечо, туда, где теперь было её место, постаралась отдышаться. – Господь всемилостивый… стать женой капитана Крюка… вот так просто… ой, мамочки… так, разве, бывает?.. Если бы Венди не исцеловывала, пока говорила всё это, отведённую ей ямочку на плече, Джеймс подумал бы, что она издевается или расстроена. Но Венди – исцеловывала, да так отчаянно, что Джеймс вообще с трудом думал. – Венди… я не совсем понимаю… ты… довольна? Или недовольна? Я буду тебе, кем хочешь… мужем, любовником, другом, знакомым, прохожим… Не стану докучать, даже если ты сейчас же меня выгонишь, уберусь на свой проклятый остров и буду одновременно самым несчастным и самым счастливым человеком в мире. – Я… Джеймс! Хватит уже намекать на то, что мне следует тебя прогнать! Боже! Конечно, я согласна!!! Ты каждую ночь мне снишься! Я каждый день о тебе думаю! Каждый день боюсь, что ты исчезнешь, испаришься, потому что, да, ты – пират! Свободолюбивый – ты! К чему тебе лишняя обуза..? Но ты приходишь, ты говоришь мне «милая»… ведёшь себя так, что всем так называемым «джентельменам» стоило бы у тебя поучиться… и… ты не просто не воспользовался моим расположением сразу же… Ты пришёл за мной через два года, признался, что любишь, и был готов уйти, если я пожелаю! Джеймс… ты поинтересовался, хочу ли я быть женой, перед тем, как… как… Боже!!! Ты сказал, что купишь мне сотню издательств! Не платьев и браслетиков… а издательств, издательств!!! Ох… ох… посмотри, пожалуйста, я ещё не в обмороке?.. Я, кажется, что-то напутала, недопоняла, не соображаю ясно. Джеймс не нашёлся, как выразиться, тоже боялся, что недопонял. Венди сказала, что он ей снится. Что она думает о нём каждый день. И что станет его женой. Что происходит?.. Он, Крюк, что же, будет… будет… о, боже… будет… счастливым..? У него будет жена? И семья?.. Когда продолжать дышать стало не так страшно, он постарался ответить внятно: – Венди… о. Моя Венди. То, что я с ног до головы свободный от соблюдения общественных норм капитан пиратского судна, не означает, что я не хочу связать с кем-то свою жизнь. Не с кем-то… а – с тобой. Я ведь тоже нуждаюсь в том, чтобы не быть одиноким… и хочу счастья… – Да… ты говорил об этом вчера… – Вчера?.. Ха! Вчера! Да! Я уже очень счастлив, вообще-то. Как никогда в жизни. И я хочу сделать счастливой тебя. В лондонском небе медленно начинал заниматься рассвет, теперь он одним глазком наблюдал за Джеймсом и Венди, сменив на посту луну, и подогревая багрово-золотыми красками место для солнца. Джеймс и Венди лежали без сна в объятиях друг друга, а их взволнованные души сплетались даже ещё крепче, чем тела. – Венди, - прошептал Джеймс, – ты выйдешь за меня замуж? Станешь моей женой? У меня нет кольца, я примчался к тебе сразу, как отдал швартовы… Венди спрятала носик где-то под ухом с золотой серьгой, и капитан почувствовал, что леди ему улыбается. – Да, - ответила она, – Кто я буду? Венди Крюк? Миссис Джеймс Крюк? – Миссис Джеймс Крюк, - зачарованно повторил за ней капитан, – Подумать только. Тебе нравится? У меня есть и другая фамилия. – И ты ненавидишь её, да? Я буду Крюк. Звучит ярко. Ха! Братья сойдут с ума, когда узнают! Ха-ха!! – Ну, я пока не растерял навыки общения. Смогу уболтать твоих братьев и папочку Дарлинга отдать мне маленькую Венди… К тому же! Ха! Вы же ограбили меня, ну, точно! Я и забыл… маленькие воришки, м? Так что, маленькая Дарлинг, вы мне должны… никак тебе теперь не отвертеться! – ДЖЕЙМС!!! - она сползла с него, хотела шутливо толкнуть, но только сама отъехала по кровати на вытянутые руки, – Ой. А-ха-ха-ха! – Маленькая Дарлинг… - капитан вдруг с игривым рыком напал на неё, схватил обе руки, придавил их к подушке у Венди над головой и замер, восторженно разглядывая женское тело, представшее взору, как на блюдечке, – Богиня… заштопаешь мне пару камзолов, м? – Ах… заштопаю, Джеймс, заштопаю все. – О, Венди. Я влюблён в тебя, как дурак. Ты можешь распорядиться мной так же, как своими нитками, и свить из меня любой узел. Только не увлекайся, пожалуйста. Идём, я отнесу тебя в ванную. Она на втором этаже? – Справа по коридору. Джеймс улёгся рядом, сладко потянулся, зевнул, встал. Нашёл вендин длинный халат, который, теперь он вспомнил, снял с неё, ещё пока она сидела на подоконнике. На себя накинул камзол, чтобы не слишком смущать свою леди, но так, видимо, получилось только хуже: Венди уставилась на него во все глаза, голого, лохматого, сонного, но в пиратском камзоле, и на губах у неё заиграла чудная улыбка. – Ты красив, как Бог, - выдохнула она и скромно протянула ручку, чтобы взять халат. – Сомневаюсь… но рад, если в твоих глазах это так. В доме было ещё совсем темно, как ночью, Джеймс, удерживая в руках хрупкую ношу, наощупь пробрался к ванной, поухаживал за своей леди, набрал ей воды, сам немного освежился влажным полотенцем, а Венди всё с умилением воздыхала на тему того, какой неожиданно галантный кавалер ей достался. Предположив, что Венди нужно побыть одной, капитан любовно чмокнул её в макушечку, завернулся в камзол поплотнее и вернулся в спальню, где тихо ахнул себе в усы: – Чтоб у меня все были такие расторопные… - умница миссис Боунс, пока спальня пустовала, уже успела тихонечко, как мышка, сменить простынь, со всей очевидностью свидетельствующую о событиях этой ночи, на свежую, и умудрилась сделать всё так незаметно, что даже внимательный капитан её не услышал. Джеймс вошёл, впрыгнул в кюлоты, накинул на себя портупею с гильзой, а затем и рубаху, небрежно оставляя её навыпуск, прикрутил крюк. Упал в кресло, почесал лезвием затылок. Долго смотрел в окно на то, как рассветает холодное английское небо (оказывается, он любил его так же, как море), становится из золотовато-алого глубоким серым, похожим на самые красивые в мире глаза, и задремал. Проснулся, когда почувствовал, что запахло едой и ароматным чаем, ощутил, что кто-то массирует его плечи, напевая сказочную колыбельную на французском языке. Песенка, Джеймс хорошо её знал, была про ночного духа леса, что рассыпáл звёзды над кронами деревьев, но Венди хитро заменила зверушек в подземных норках на рыбок в коралловых рифах, отправила морского духа вместо лесного зажигать звёзды, древесные кроны смыла пенным прибоем. История закончилась тем, что морской дух и сам убаюкался в нотках колыбельной: – …ты слышишь? Ласково шумит В ночи морской прибой. Пока дух моря крепко спит, Я встретилась с тобой. Венцом этого поистине волшебного момента стал крошечный поцелуй, который леди оставила на колючей щеке. Джеймсу показалось, что он растаял, превратился в медовый сироп и увяз в любви, как в зыбучем сахаре-песке. – Маленькая моя Дарлинг… моя Крюк… Ты принесла завтрак… иди ко мне, - он призывно вытянул руки, и Венди осторожно села ему на колени, – Как твоё самочувствие? Подхватив леди так, чтобы она устроилась попкой на мягкое кресло, а ножки перекинула через него, капитан облокотил Венди на себя, поглаживая по мокрым волосам. Холодный крюк нашёл себе место на нежной талии, но прижиматься не стал чтобы случайно не поранить. – Немного саднит и тянет, но я такая счастливая, что это не имеет значения. И… я хочу ещё. – Ох! Милая… я к твоим услугам, как ты понимаешь… но несколько дней точно надо подождать. Ну-ка… - Джеймс потянулся, подцепил с подноса, который, Венди, очевидно, перехватила у миссис Боунс, лимонный бисквит, предложил томной леди откусить кусочек, и она охотно подчинилась. Пользуясь моментом, капитан с удовольствием накормил свою возлюбленную, находя это занятие невероятно милым, сам тоже перекусил, Венди налила чай. Солнце до сих пор ещё не вышло из-за мутных облаков, час был ранний, пасмурный, но в спаленке молодой мисс Дарлинг на втором этаже царило тепло, как в самый погожий летний денёк.