Я тебя обязательно брошу

      За съемом гипса довольно быстро подоспело и окончание больничного. И только тогда Оля в полной мере осознала, насколько была не права, позволяя ему оставаться в своей раковине. Когда в тот самый первый день перед выходом на работу он начал вести себя странно, даже и предположить не могла, что все настолько плохо.       Нервозность открылась утром перед сменой. Паша долго перебирал немногочисленные футболки в шкафу, то и дело сверялся с часами, иногда путался, куда ему стоит идти и в итоге практически все утро Оле пришлось подпихивать его в нужную сторону. Он боялся. Себя и окружающих тоже. Детей на улице. Почти собравшись вдруг обернулся, глядя, как девушка застегивает сапоги, как берет с вешалки пальто и вдруг шагнул к ней и крепко обнял. И было это словно он хотел спрятаться от всего мира в ее руках. Пригладила слегка растрёпанные, отросшие за прошедшие месяцы волосы. Отстранила от себя, взяла за руку, заглядывая в глаза. Кажется, им снова предстоит долгий путь… -Паша, - он поднял на неё перепуганные взгляд. А ведь и правда, сколько времени сидел дома, закрывал себя от других, отстранялся и только ей позволил приблизиться. -Все в порядке, я с тобой, - он судорожно вдохнул, кивнул как-то рвано, чуть сильнее стиснул маленькую руку в своей большой, по его виду было понятно, что в любой момент может сорваться и просто не пойдет никуда. Какой-то животный страх, но он вновь поражает ее, прикрывает глаза на мгновение, глубоко вздыхает и вновь смотрит, но уже осознанно -Пойдем, пока я снова не передумал, - сконфуженно смеется, неловко. Стоит рядом, пока она закрывает дверь, идет хвостом до самой машины. И как, скажите на милость, его теперь отпускать одного на смену? Он решил, что сделает, как она говорит. Сделает так, чтобы все было в порядке, но принятое решение не значит, что все будет в один миг.       К шуму города привыкал постепенно, но с выдержкой достойной мужчины. Прошла пара месяцев прежде, чем смог-таки смело, как раньше выходить на улицу, ездить в бригаде один. Даже сдал экзамен на врача, полностью подтвердив свою квалификацию себе и окружающим.       И только Оля знала, чего ему это стоило, все потери и боль оставили глубокий след на душе. Он был сильным и смог пережить это, но прежним стать уже не мог. Его беззаботная веселость, яркая, освещающая все вокруг улыбка остались в тех временах, когда Тимоха был еще жив и улыбался также широко и искренне, как отец, а теперь, бледной тенью себя прежнего, он изредка одаривал ее мягкой улыбкой. Он был тем, кто дарил ей свою внутреннюю силу, мягкость, нежность, но, к сожалению, человека, которого она полюбила, больше на это планете не существовало.       Их отношения становились все страннее. Глубокая благодарность с одной стороны и нерешительная любовь с другой. Все чаще Оле приходилось напоминать самой себе, что он обязательно уйдет. Горячие ночи, забота, граничащая с трепетной любовью, и она бы обязательно поверила, но уговор…Каждый день, казалось, приближал ее к роковому моменту разлуки.       Но люди предполагают, а бог располагает. Утро. По-семейному спокойное. Она читает книжку, тихо переворачивая страницы, Паша спит, измотанный после смены. У них обоих выходной, даже удивительно. Его рука покоится на её животе, притягивая за талию. Тепло уютного, домашнего момента вдруг нарушается. Оля вскакивает, скидывая его руку и мчится в ванну. Паша дернулся, открыл глаза, оглядываясь, пытаясь понять, что же его разбудило. По удаляющимся шагам понял, что что-то случилось. Поднялся и пошел следом, протирая заспанные глаза -Не может быть, - пробормотала она, между позывами рвоты, даже не ела еще ничего, равно, как и вчера ни на что такое не налегала. Это не могло быть отравлением, зато могло быть кое-чем другим. Паша осторожно постучался в наспех захлопнутую, незапертую, дверь. -Оль, ты в порядке? – ее снова вывернуло прежде, чем она успела ответить, парень дернул дверь и вошел. -Уходи, не видишь мне плохо, - простонала, обессиленно склонившись над унитазом. -Вот именно поэтому я и не уйду, - тоже ведь врач, умеет считать и думать, он сразу понял на что это может быть похоже. Все утро просидел с ней вместе, делал воду с лимоном, и, если угодны такие подробности, держал волосы, когда становилось совсем худо. А ближе к вечеру настоял-таки на записи в больницу.       Прошло всего каких-то полгода с тех пор, как он потерял одного ребёнка и так внезапно обрёл другого. Оля страшно боялась теперь не просто того, что он может уйти, уже не уйдет, ведь слишком любит детей, слишком хороший отец, слишком…Боялась она того, что Паша не сможет эмоционально осилить это. Отдать всего себя, а затем резко потерять - не шутки. Но, словно видя ее сомнения, он всегда так ласково улыбался. -Я смогу, Оля, мы сможем, - в его глазах она видела то, что так и оставалось невысказанным, с каких пор он стал таким уверенным? Ещё недавно трусил просто выходить из дома. Но обретя смысл и цель стал для нее опорой.       А еще страшила мысль, что любой другой его ребенок останется в тени того первого, погибшего теперь. Разве мало случаев, когда родители не в состоянии выдержать потерю проецируют все свои ожидания и мечты, портя жизнь младшим детям. Но Паша не был бы собой, если бы позволил себе это.       Денег у них было не много, продолжительный больничный, потом эта беременность, грозящая Оле уходом в совершенно незапланированный, пусть и страшно желанный декрет. Врач подтвердила и примерный срок, и здоровье плода. И каково же было удивление, когда, вернувшись однажды со смены девушка увидела посреди гостиной кучу коробок и Пашу, с широкой улыбкой. -Что это такое? -Это вещи Тимохи, игрушки, одежда, всякие штучки, можем разобрать, кое-что выбросить, что-то оставить, что может нам пригодится, с деньгами сейчас немного напряженно, - Оля растерянно окидывала взглядом представшую картину. Она бы поняла, сделай он из своей старой квартиры какой-то музей, может быть справилась бы с болью, что ее ребенок никогда не будет также любим, как и первый, но для мужчины перед ней, кажется, не вставало вопроса, кого он любит или будет любить больше, кому отдаст свое время и сердце. -Я тут подумал, может быть ты согласишься выйти за меня замуж? – нерешительно бормочет он, пряча взгляд. Одному богу известно, сколько раз репетировал эти слова, сколько придумал вариантов и ситуаций. Уговор он помнил прекрасно, но теперь, а что теперь, уже давно настолько привязался, что отпустить бы просто не смог. А еще, совсем недавно понял, что влюблен. Когда она, бледная, измотанная, чуть покачиваясь сидела на табуретке в кухне, обхватив двумя руками стакан с лимонной водой, как оперлась на него расслабляясь, когда он подошел сзади. Эта сильная, смелая, прекрасная девочка. Ради нее, ради их будущего ребенка был готов работать с утра до ночи, но что важнее, готов попробовать снова стать с кем-то семьей. Карман жгла маленькая чуть выцветшая фотография сына. Про него Паша никогда не забудет, расскажет и покажет, когда вырастет его братик или сестренка, но жизнь для живых. Береги, пока можешь.