Мертва по пути

      Очередной порыв пронизывающего, морозного ветра вместе с густыми хлопьями подгоняемого им снега, заставили Жиля Лене́ невольно поёжиться. Даже густой мех, свойственный всем росомахам, а также новенькое пальто, не были абсолютным спасением от холода. Путь от отеля, где он остановился по приезду из Шербура в Париж, превратился в настоящий «снежный поход». Путешественник с трудом припоминал, когда в последний раз видел такой снегопад, а некоторые звери в холле отеля поговаривали, что даже для января погода была холоднее обычного. Впрочем, ступив за порог вокзала, отряхнувшийся Жиль несколько воспрял духом – он не для того столько собирал средства на путешествие, а затем добирался из Шербура, чтобы отказаться от путешествия на «Восточном экспрессе» из-за пурги.       Расстегнув пару пуговиц пальто, Жиль похлопал по верху своего твидового* жилета, примерно в том месте, где был внутренний карман. Он делал так почти весь путь от отеля до вокзала, удостоверяясь, что паспорт с билетом на месте, и он никуда их не перекладывал и не забыл. Также он достал уже из кармана брюк ставшие неизменным его атрибутом карманные часы Breguet No. 765. Всё в порядке, он пришёл с большим запасом по времени. Облегчённо выдохнув, Жиль снял пальто, слегка отяжелевшее от влаги талого снега, повесил его на предплечье как на вешалку и проследовал сперва в вокзальное кафе – купить горячий бутерброд и чашку горячего шоколада, после чего уже проследовал в зал ожидания.       «Вполне неплохое начало» – думал росомаха уже в зале ожидания, поглядывая на животных вокруг. Несмотря на достаточно поздний час, кто-то спешил к выходу из зала ожидания на посадку, за ними бежали носильщики, а кто-то, наоборот, неспешно входил, беседуя.       Услышав, как проходящая мимо пара лосей посетовала, что зима нынче необычайно холодная, Жиль невольно улыбнулся, ибо путь предстоял очень немаленький – до самых Афин, а там уж наверняка можно будет не думать о холодах.       Да и сам путь гарантировано пройдёт в комфорте – не зря же билет даже в купе 2 класса был настолько недешёв, что сбор нужной суммы у Жиля занял не один год. Да, зарплата у заместителя службы безопасности не последнего в Шербуре банка не была грошовой, но и сразу спускать всё на «Восточный экспресс» Жиль не горел желанием. Так что лучше уж потерпеть, всё тщательно спланировать и, к тому же, не отказывать в других дорогих хотелках, как тот же твидовый жилет и брюки, пошитые на заказ, или изысканный коньяк Claude Chatelier, дававший возможность хотя бы в шутку представить себя состоятельным зверем.       Решив, что наблюдение за пассажирами в дорогих костюмах и платьях может подождать, Жиль откинулся на спинку кресла, положив на колени и открыв свой чемодан – на самом верху лежала пара взятых в путь книг. Можно скрасить время ожидания за томом Лавкрафта, узнать, понравится ли такое чтиво. А уж объявление о посадке по громкой связи он точно не пропустит.       Он уже почти полностью погрузился в чтение «Дагона», первого рассказа в сборнике, когда совсем рядом кто-то спросил мягким и словно кокетливым голосом:       - Вечер добрый, красавчик, можно присесть рядышком?       Жиль оторвался от книги, взглянув в сторону голоса. Спросившей оказалась миловидной наружности молодая (вероятно, даже его ровесница) олениха, не сводившая с него голубых глаз. Вопрос был явно обращён к нему, но Жиль ответил не сразу, окинув девушку секундным взглядом. Природа была явно в хорошем настроении, помимо столь выразительных глаз и миловидной наружности наделив её чудесной фигурой и пышным бюстом. Даже тёмно-пурпурное пальто, в талии перехваченное пояском с поблёскивающей на свету пряжкой, словно не скрывало, а подчёркивало этот фактор.       Впрочем, Жиль не стал особо задерживаться на столь выразительных особенностях нежданной собеседницы, кивнув вбок и непринуждённо произнеся:       - Пожалуйста, не возражаю.       Поблагодарив его тем же голосом с толикой кокетства, олениха умостилась рядом, пододвинув поближе свой чемоданчик, а на колени положив клатч из чёрного кожзаменителя. Жиль всё-таки ещё раз краем глаза глянул на неё: могла бы просто сесть рядом, а она сперва ещё и сразу назвала красавчиком. Сама незатейливость.       - Вас что-то беспокоит, мадемуазель? Застала непогода? – раз уж новоявленная спутница решила начать с внезапного вопроса, почти также «как бы между прочим» поинтересовался Лене.       - Ну можно и так сказать, – помедлив, словно подбирая слова, с улыбкой ответила незнакомка. – Решила, называется, устроить себе турне, подальше от парижской суеты, а погода не в духе, – потом повисла пауза, оказавшаяся недолгой. – Хих, а будь мы попутчиками, могла бы не беспокоиться о холоде.       - Даже так?       - Угу. Во время путешествия на поезде вечно с кем-нибудь сталкиваешься. Росомах я лишь среди зрителей на выступлениях то и дело вижу, но вот в поездках – вряд ли вспомню. И пока все ставят в пример мех лисиц, например, я стараюсь примечать мех таких вот случайных знакомцев, а от подобных мыслей становится теплее.       Жиль слушал, не перебивая, хоть и смотрел по большей части в книгу. Да, собеседница слегка витиевато изложила свою мысль, но теперь росомаху не покидало ощущение, что голубоглазая олениха с ним флиртует. Не пожелав слишком резко обрывать разговор, Жиль вставил куда более лаконичную фразу:       - Думаю, это больше зависит от финальной точки вашего турне.       - Арльберг-Восточный экспресс, красавчик. Решила полюбоваться на Афины.       На выдохе Лене протянул:       - Ваши шансы растут, мадемуазель. Я тоже еду Арльбергским экспрессом.       Олениха как будто засияла на короткий промежуток времени, издав звук, похожий на приглушённое «Ага». Она слегка наклонила голову, подперев её рукой.       - Вот теперь я в самом деле буду надеяться, что мы окажемся попутчиками, – затем очаровательная незнакомка принялась откровенничать, так что Жиль перевёл на неё взгляд, вложив в книгу закладку из старой газетной вырезки. – Меня часто обвиняют в том, что я ищу себе мужчин, что в Париже, что за границей, и, честно говоря, так оно и есть, – она немного помолчала, прикусив нижнюю губу и стрельнув хитрым взглядом. – У женщины есть потребности, которые должны удовлетворяться, желательно на регулярной основе, – собеседница захихикала, продолжив: – И если она не бедствует, то почему бы и нет?       Жиль выгнул бровь от подобной прямолинейности, но потом вновь постарался выглядеть спокойным. За время работы в банке повидал самых разных клиенток. К тому же, голубоглазая мельком упомянула о зрителях на выступлениях, что наводило на мысль, что она артистка, а у творческих людей могут быть свои причуды. Впрочем, Жиль относился к этому по-философски – отец как-то в шутливой манере сказал ему: «Мы все по-своему сумасшедшие, просто каждый в разной степени».       Тем не менее, фривольная незнакомка явно не собиралась удаляться и редко отводила от Жиля взгляд. Самому росомахе дискомфортно не стало, просто внимание и тон были уж слишком внезапными, поэтому он решил устроить небольшой «побег» под предлогом необходимости совершить телефонный звонок.       «Что-то не припомню, чтобы в мои планы входило закрутить курортный роман» – думал Лене, посматривая на указатели, пока искал телефонный автомат. В некотором роде, такие мысли были для него больной темой: у росомахи был роман, но конец у истории не был счастливым. Правда, знали об этом немногие из друзей Жиля. «Ладно, взбодрись, aspirant Lainé**. Просто ветреная дамочка, такое бывает. Уж точно не повод раскисать на ровном месте».       По указаниям он дошёл до пункта связи, оживлённым не меньше, чем остальной вокзал: кто-то звонил, торопливо что-то диктуя, кто-то стоял у касс для отправления срочных писем.       Жиль приметил телефонный автомат, у которого была наименьшая очередь из пары американских норок: широкоплечий мужчина и статная девушка, оживлённо что-то говорившая в трубку. Мужчина изредка что-то добавлял, улыбаясь. За его спиной Жиль высмотрел их сопровождающего, северную летягу, чуть ниже ростом, чем улыбчивый норка, в чёрном безрукавном плаще с откинутым капюшоном.       Росомаха встал в двух шагах от них и, хоть и не подслушивал, но ясно слышал их голоса – девушки, молодой и свежий, напористый, с чуть смягчённым иностранным «р», и приятный, негромкий голос англичанина с явно хорошим воспитанием. Вероятно, норка была американкой, ибо английское произношение Жиль, после эвакуации из Дюнкерка попавший в Англию, явно бы не спутал.       - А разве моё письмо ещё не дошло? Странно. Ну и ладно, Абигейл тогда наверняка тебе поведает, она всегда в курсе всего, – сказала норка. – Ну ладно, мне лучше идти. Может, скоро уже объявят посадку. Всё, не скучайте там в Чикаго. А Абигейл привет передавай.       Повесив трубку, она почти сразу прильнула к своему спутнику-англичанину и просияла широкой лучистой улыбкой. Англичанин тоже ответил улыбкой и ловко заключил свою пассию в объятия, слегка крутанувшись на месте, как в танце.       - Всё уладится, не сомневайся, милая, – вполголоса сказал он. – Про нас наверняка подумают, что медовый месяц у нас будет в Сан-Диего, но никак не на юге «старушки Европы», – он окликнул компаньона. – Идёмте, мистер Куинн!       Бросив секундный взгляд на Жиля, англичанин деланно кашлянул и попросил прощения за нерасторопность. Лене в ответ кивнул, мол, ничего страшного, месье. Разве что понял, что перед ним были молодожёны. Те направились к выходу, к ним сразу поспешил летяга, неся в одной руке чемодан, а в другой – портфель для документов.       Жиль посмотрел им в след, но затем переключил свои мысли, достав из кармана часы. Ничего необычного для вокзала международного следования. Плюс, банк, где он работал, налаживал контакты преимущественно с английскими и бельгийскими клиентами, а вот американцы в Шербуре были сравнительно редко. Вот росомаха и поглядел повнимательнее, но то было не более чем безобидное любопытство.       Гудки после набора номера родителей длились словно дольше обычного. Может, никого не было дома?       - Алло, чем могу помочь? – тем не менее, последовал ответ. Даже привыкший не особо выставлять на показ свои эмоции Жиль улыбнулся, услышав знакомый голос.       - Привет, мам. Прости, если разбудил.       - Ах, дорогой, это ты! Ну что у тебя, сынок?       - Всё в полном порядке, я уже жду отправления в Париже. Погода только не радует, метель жуткая, но я не жалуюсь.       - Ну и славно. Сам в порядке, а это главное. Ну и чтобы доехал благополучно.       Хоть мама и не могла это видеть, но Жиль снова улыбнулся и кивнул, решив сменить тему разговора:       - Как папа поживает?       - Всё у нас спокойно, милый. А твоего отца пригласил на день рождения полковой товарищ. Он просил извиниться, если ты позвонишь. Тоже желает тебе приятной дороги, а ещё – чтобы ты познакомился с кем-нибудь.       Тут уж Жиль закатил глаза, но без какого-либо негатива в мыслях. У него с отцом это была извечная тема разговоров ещё в юные годы Жиля, когда отец, строгий, но понимающий офицер Эжен Лене́, то и дело спрашивал полу-шуточным тоном: «Ну что, когда увижу тебя гуляющим и держащим за руку симпатичненькую барышню?».       Не редко это перерастало в споры, семья Лене в этом плане не была образцом согласия и уюта, но потом отец и сын быстро мирились и даже посмеивались над такими словесными перепалками. А потом Маргарита, работящая медсестра из большого страсбургского госпиталя, готовила всем шарлотку с грушами.       - Не удивлён, мам, – продолжил Жиль, глянув на выход, в сторону зала ожидания. – А может, у него ещё и мысли материализуются: ко мне тут подходила одна мадемуазель, ещё и «красавчиком» назвала.       - Вот как? – по голосу было видно, как приятно удивилась Маргарита. – Может, это твой шанс, – затем в тоне её появились сострадательные нотки. – Я понимаю, тебе тяжело без Мари, но нельзя же столько терзаться.       - А если она не росомаха?       - Ох… Тут уж я тебе не советчик. Но вспомни, как отец однажды пошутил: «А пусть и так. Мы же не маркизы или графы. Да и нравы сейчас свободнее». Так что в любом случае подумай.       - Хорошо, обязательно подумаю. Ладно, у меня скоро время истечёт.       - Да, а то заболтались слишком. Счастливого пути. Пока.       - Спасибо, мам, пока.       Повесив трубку, Жиль облегчённо выдохнул и поправил норовившее выпасть из рук сложенное пальто. Вроде мелочь, а всё равно привносит спокойнее, когда и у родителей всё в порядке. Взяв чемодан, он вновь направился к выходу.       Он не заметил, как его сопровождала взглядом ещё одна американка – тоже норка, в двубортном подпоясанном пальто и белой зимней панаме. Взгляд у неё, однако, был такой хмурый, будто она выпила слишком долго заваривавшийся чай.       А может, просто ждала суетившуюся у кассы подругу – летучую лисицу, которая ставила подписи в нужных местах бланка, но в мешковатой плотной накидке на манер пончо, писать быстро не получалось.       Таков был удел всех рукокрылых – чтобы поберечь крылья от непогоды, одежду приходилось делать широкой и слегка стесняющей движения. Но к этому рукокрылые давно привыкли.       - Сто лет эта принцесса обо мне вспоминала разве что на день рождения или Рождество, а тут решила на такой подарок раскошелиться, – бормотала норка себе под нос. Летучая лисица, однако, её услышала:       - Не начинай, Вейверли. Всю дорогу бухтишь, как бабка, – сказала она, проставив последние подписи и получив пачку дорожных чеков, на которые она обменяла часть денег. – Ещё несколько денёчков – и все мы насладимся солнечной Элладой. Тебе же вроде такое по сердцу.       - Не перевирай, Хизер, – протянула Вейверли, слегка закатив глаза. – Я всего лишь читаю собрания греческих мифов и на каждый Хеллоуин выбираю костюм Медузы Горгоны. И нет, я не успокоюсь, пока эта скряга не пересмотрит мою долю в дядюшкином наследстве. – продолжала она уже на ходу, когда подруга закончила с чеками и убрала их в боковой карман сумки. Хизер недовольно сдвинула брови, но Вейверли не прекращала ворчать. – Это будет банально справедливее: у Элис теперь денег больше, чем у Бога, хороша собой, ещё замуж вот выскочила. Неважно, что я про него не слышала. С неё не убудет, если она уступит мне дядину коллекцию или часть акций. Она продолжит строить свою усадьбу, я открою мьюзик-холл. Справедливо? Справедливо.       К удаче Хизер её подруга-норка всё же сменила гнев на милость, и уши летучей лисицы не свернулись в трубочку. Выдохнув, норка предложила отправиться на платформу, чтобы в случае чего не ждать объявления на посадку. Элис и Чарльз должны были ждать их там.       Спустя десять минут к той же платформе шагал и Жиль Лене. Ветер стих, но снег всё ещё плотной завесой падал с чёрно-синего, словно чернила, неба. Впрочем, сейчас это было не так важно, потому что вскоре Жиль шёл мимо вагонов насыщенно-синего окраса, на латунных поблескивавших табличках которых значилось: «Восточный экспресс. Париж–Вена– Афины». Всё как на брошюре, только лучше, потому что осуществилось. Получится на пару-тройку дней устроить небывалый отдых.       К удивлению Жиля, сперва он услышал знакомый голос, а потом и его обладательницу – ту самую кокетливую олениху. Правда, вместо прежнего лёгкого настроения она была крайне раздосадована, оживлённо споря с проводником, серым сорокопутом.       - Свободных мест вообще нет, – проведя пальцем по списку, извинился птах, смахивая хлопья снега то со списка, то с рукавов своего тёмно-бордового кителя.       - Да что тут происходит? – рассердилась олениха. – У вас тут едет делегация?       - Не могу знать, мадемуазель Жакоте.       Позади них стояли ещё двое: ещё одна норка в слегка ношенной шляпе хомбург и бежевом тренче, а также газель в похожей на колокольчик шляпке клош, белом жакете и чёрной юбке. Они то и дело переглядывались друг с другом, но явно не были знакомы. Их объединяло только волнение.       Тогда Жиль, извинившись перед норкой и газелью, подошёл к спорящим, спросив, из-за чего возникли разногласия.       - Ох, хорошо, что ты тут, красавчик! – Жакоте воспряла духом. – Представляешь, свободные места смели, и это зимой, в мёртвый сезон.       - Во всём поезде нет свободных купе 1 класса? – сверился Жиль.       - Нет, месье – мотнул головой пернатый.       - А 2 класса?       - В этом и проблема, – включилась олениха. – Я точно помню, что сверяла всё при покупке, но пока я сюда ехала, кому-то понадобилось ехать!       Росомаха раздражённо щёлкнул языком. То эта дамочка удивляет его фривольными манерами, то сама попадает в передрягу на ровном месте. И хоть Жиль не был в восторге от начала общения с мадемуазель Жакоте, он попытался найти для неё решение. Попытка, как известно, не пытка.       И похоже, решение в самом деле нашлось: многие редко читают раздел правил и рекомендаций во всевозможных буклетах или мелкий шрифт в договорах. За годы службы в банке Лене понял, как это порой критично. Да, это порой муторно до невозможного. Так что он для себя выработал такой метод: начинать с самой неприятной части работы, чтобы закончить с ней быстрее.       Оказалось, что в списке проводника была не отмечена только одна фамилия, тоже английская, и напротив неё стоял номер места, соседнего с Жилем. А поскольку пассажир не пришёл за определённое до отправления время, можно было оспорить его место, что Жиль и решил сделать, хотя и сомневался в необходимости такого альтруизма:       - Вот, некий А. М. Харрис ещё не отмечен на своём месте, – росомаха постучал когтем по соответствующей пометке в списке и начал последовательно объяснять сорокопуту, а Жакоте внимательно слушала. – Вашими правилами предписано, что все пассажиры должны зарегистрироваться не позднее, чем за полчаса до отправления, иначе их бронь может быть аннулирована, – он вернул птаху его список, а сам достал свой любимые часы из кармана. – Двадцать пять минут, бронь аннулирована, – затем Жиль искоса взглянул на олениху, ответившую тем же. – И если мадемуазель… простите, можете напомнить?       - Жакоте. Валери Жакоте. – отчеканила голубоглазая, взгляд её стал победным.       - И если мадемуазель Жакоте согласится ехать в купе 2 класса, я не возражаю, – Лене провёл перед собой ладонью.       Повисла короткая пауза. Птиц что-то бессвязно произносил, пытаясь подобрать слова, Лене завёл руки за спину, посчитав, что сделал всё возможное, а Валери чуть наклонила голову:       - Хм, а что, мне такой расклад подходит, 2 класс тоже хорош, как и мой новый сосед.       Сорокопут грузно вздохнул, взглянул на двух других пассажиров, которых вскоре стало трое – ускоренным шагом к вагону направлялась женщина, не то норка, не то хорёк – проводник не сразу понял из-за накинутого капюшона. Вероятно, под давлением их нетерпеливых взглядов сорокопут всё-таки сдался. Он помотал головой, что-то раздосадовано шептал себе под нос, и проверил билеты Жиля и Валери, дав им добро на посадку в вагон. «Только Бога ради, соблюдайте приличия, месье» – с неприкрытыми страдальческими нотками в голосе сказал им в напутствие пернатый проводник.       Жиль только закатил глаза: ему-то с чего вдруг нарушать правила приличия? А вот Валери по пути к нужному купе то и дело хихикала, словно предвкушала что-то. «А ты хорош, красавчик, утёр ему клюв. Уж теперь я точно очарована» – в полголоса проговаривала олениха.       Но у Жиля наконец-то появился основной повод не забивать голову мыслями о ветреной девице: он же наконец был в вагоне «Восточного экспресса», о котором был так наслышан! И поезд в самом деле походил на передвижной отель: полы застланы оливково-зелёными коврами, всюду отделка из тика (или иной ценной породы древесины) в тёмной морилке, натёртые до блеска ручки дверей купе, мягкое освещение в коридоре.       Окончательно ощущение себя на седьмом небе установилось, когда Жиль и Валери дошли до своего купе, третьего по счёту от входа. Пропустив вперёд девушку, Лене зашёл сам и довольно кивнул, оглядев их апартаменты на время пути: двухъярусная кровать с мягкой обивкой и покрывалами цвета индиго, полированные стены из дерева мягкого кофейного оттенка, перед окном был небольшой столик из палисандра, перед ним стоял бордовый пуф. Довершал убранство купе устроенная в углу кабинка с умывальником и уборной, отделённая от остального купе округлой перегородкой.       Такой комфорт и перспектива отдыха в тёплых Афинах явно стоили многих месяцев откладывания выверенного процента от зарплаты. Вешая своё пальто на крючок, Жиль посмотрел на свою попутчицу. «Ладно, путешествие в такой компании явно лучше, чем Северная Африка с жарой и песком или бои при Бир Хакейме***» – подумал росомаха, спокойно выдохнув.       Валери, однако, успела удивить уже третий раз, хотя была знакома с Жилем менее часа: развязав пояс, она изящно сняла пальто, представ перед росомахой в бесподобном наряде из сапожек до колен, мини-юбке до середины бёдер, к верху которых, вдобавок, вздымался поясок её трусиков, и оставлявшем открытым животик топике с рукавом до запястий. И всё, кроме сапожек – из золотого цвета чесучи*. «Это смело» – не вслух подумал Жиль. Ну и он при первом знакомстве был близок к истине – у оленихи в самом деле была пышная, упругая грудь. Размер третий, не меньше.       - Вы правильно сделали, мадемуазель, что утеплились. – первым решил нарушить установившееся молчание Жиль. – Такой наряд эффектен, но от холода не убережёт.       Пока Валери вешала пальто на вешалку и со своим любимым кокетливым взглядом, обращённым на росомаху, думала над ответом, Лене отметил, что она была не ланью, как он думал изначально, а оленем аксис. Такие отличались рыжевато-золотистым окрасом шерсти, на котором разбросаны мелкие белые пятна, а у Валери шёрстка казалась красновато коричневой, почти бронзового оттенка. Настоящая знойная красотка.       - Ммм, спасибо, красавчик, я в самом деле люблю смелость в одежде. Хм, я ведь представилась, а своего умного и находчивого попутчика не знаю…       Когда Валери снова выдержала паузу, Жиль не стал выжидать её окончания. Расстегнув пуговицы жилета, он представился:       - Жиль Лене, мадемуазель.       - Ах, поездочка обещает быть что надо.       Жиль уже понял, что Валери не из стеснительных, но не переставал удивляться, когда олениха говорила таким тоном, что не оставалось иных вариантов его трактовки, кроме заигрывающих или даже эротичных. «Да, поездка будет что-то с чем-то» – подумал Жиль, подойдя к двери.       Ему повезло – мимо купе как раз шёл проводник, после обмена любезностями представившийся Луи Кадаром и принявший заказ месье Лене принести в купе бутылку холодной минеральной воды и застелить постель, как поезд тронется.       Последнего долго ждать не пришлось: почти перед тем, как месье Кадар постучал в дверь со словами: «Заказ для месье Лене», вагон дёрнулся. Валери, сняв сапожки и усевшись на нижнюю полку, подвинулась поближе к окну, Жиль сел на пуф и поставил бутылку перед собой, и их взгляды примагнитило к окну.       Они стали смотреть, как мимо них проплывает длинный, залитый огнями перрон. «Восточный экспресс» отправился в пятидневное путешествие по Европе.