Set me free

      Ночь выдалась непростой. Стоило Хану выйти из ванной, как он замечает Минхо, что уже одетый завязывал шнурки на кроссовках. — Мне пора. — Что-то случилось? Я думал ты, как минимум, сходишь в душ. — Сони, я бы хотел остаться, но меня ждут.       Хан молча выпустил парня из квартиры и закрыл за ним дверь. На самом деле, объяснения были не нужны. Он и сам прекрасно знал кто ждёт Минхо и почему он не мог остаться. Он понимал, что лезет туда, куда лезть нельзя. Совесть стала мучить его ещё после первой совместной прогулки. Хан понимал, что это как-то неправильно, но стоило Минхо появиться на горизонте и все мысли улетучивались. Поцелуй в баре лишь укрепил мысль, что это все не просто так, но вряд ли кончится хорошо. Джисон понимал все, но ничего не мог поделать со своими чувствами. Так он и решил, что пока Минхо не расставит все точки над i в этих отношениях он будет сохранять то сокровенное, что между ними.       Вернувшись домой, Рюджин не сказала ни слова, лишь накормила ужином и легла спать. Минхо не спешил объяснять ей что происходит. Он и сам то не понимал, как при существующей невесте и предстоявшей свадьбе в голове мысли лишь об очаровательном блондине. Минхо чувствовал себя отвратительно. Он врал в глаза человеку, который его безгранично любит и давал надежды на что-то больше человеку, к которому непроизвольно тянулся сам. Заснул парень под утро, когда рассвет стал освещать комнату золотым светом.       Проснулся он от непонятного грохота в коридоре. 8:23. Чудно. Картина, которую он застал, когда вышел сначала неслабо напугала. Открытый чемодан лежал уже в гостиной, а Рюджин ходила между комнатами с телефоном, от которого отрывала взгляд лишь для того, чтобы взять что-то. — Рюджин, что происходит? — Боже, я разбудила тебя? Хо, я не хотела. Дурацкий будильник не сработал, и я проспала. Скоро заедут девочки, а у меня не собран чемодан, — девушка уткнулась лбом в плечо в поисках поддержки и успокоительных поглаживаний по голове. — Помочь тебе? — Минхо окольцовывает руками талию девушки и укладывает голову на ее макушку. — Не стоит, но спасибо.       Пара обнимается ещё пару минут, и девушка возвращается к сборам. В 9:30 за ней заезжают подруги, что с порога пищат, о незабываемых днях. Рюджин целует Минхо и уходит под смех девушек. Минхо остаётся в коридоре один. В воздухе витает запах духов, а парень чувствует облегчение. Он один.       Первый день проходит в кровати за зашторенными окнами. Он спит так долго, что по пробуждению пытается понять какой сейчас год и где его борода. Рюджин уже на острове. Диалог с ней переполнен фотографиями и видеосообщениями. Минхо тратит добрые 10 минут, чтобы разобраться со всем этим и открывает другой диалог, что молчит с прошлого дня. Минхо: Хэй. Ты как?       Ответит приходит неожиданно быстро, будто владелец ждал этого сообщения. Джисон: Все хорошо. Минхо: Как на счёт увидеться? Я, вроде как, свободен. Сборку шкафа и сырный рамен не обещаю, но мы можем заказать лазанью или что-то вроде того. Джисон: Заманчиво. Напиши адрес, подъеду часа через 2.       Минхо вскидывает руку в знак победы. Это будут хорошие выходные.       Под лазанью из небезызвестного итальянского ресторана хорошо заходит розовое вино, что распивают парни на полу гостиной. Джисон приехал к 10. Оба пытались игнорировать то лёгкое напряжение, что летело между ними. Это было чем-то похоже на игнорирование слона в комнате, но оба не знали, что делать. За бессмысленными разговорами скрывались истинные переживания. Хан хотел узнать, что Минхо планирует делать и что будет с их «отношениями», в то время как сам Минхо хотел извиниться, что впутал во все это. — Минхо, тебе не кажется, что нам надо кое что обсудить? — наконец отваживается поднять тему Хан. — Не кажется, но, пожалуйста, давай перенесём немного этот разговор, — Минхо ставит бокал вина подальше от себя и берёт парня за руку. Джисон напрягается каждой клеточкой своего тела. — Куда перенесём, Минхо? Открой календарь и посмотри на даты! — парень вырывается, его глаза наполняются слезами, а его буквально трясёт. — Сони, пожалуйста, хотя бы до утра. Я обещаю, что мы все обсудим, но сейчас не время. Я так хотел провести эти дни с тобой. — Ты такой засранец, Минхо, — Хан вырывает руку из ладони парня и вытирает слёзы, что не планируют останавливаться. — Я так виноват перед тобой, Джисони, — Минхо пересаживается за спина Хана, обняв его за талию. Руки поглаживают живот, а на загривке остаётся лёгкий поцелуй.       Парень в его руках успокаивается и откидывается на грудь, уложив голову на плечо. — Что будет дальше? — Я что-нибудь придумаю, — Минхо протирается носом о скулу парня и оставляет очередной поцелуй, а Джисон тает с этого жеста.       Неизвестно сколько времени они сидят так. Джисон ещё какое-то время всхлипывал, после чего уснул на плече. Минхо заметил это не сразу. Разговор и слёзы парня вернули его в реальность. Хан, который не заслужил такого отношения к себе, которого хочется защитить от всех, страдает от его же рук. Он бы и дальше думал о происходящем, если бы голова Джисона не стала скатываться с его плеча.       Минхо аккуратно отнёс его в спальню и накрыл одеялом. Мытьё посуду и душ проходят на автомате. Ли возвращается в спальню, где спокойно спит Джисон. Его ресницы слегка подрагивают, а дыхание наконец выровнялось. На кровати кинг сайз он выглядит таким крошечным, что кажется поместится в кармашек. Минхо ставит телефон на зарядку, зашторивает окна и ложится рядом. Комната погружается в полную темноту. Минхо аккуратно поглаживает волосы Хана, стараясь рассмотреть каждый сантиметр лица. При виде спящего младшего сердце наполняется чем-то тёплым. Улыбка невольно появляется на лице, а Минхо проваливается в сон. — Минхо? Минхо, проснись! Ну же, я хочу есть, Минхо, — плечо парня начинают трясти, а голос воспринимается все чётче и громче. Где-то справа слышится урчание живота и сон уходит так быстро, что глаза открываются сами собой. — Сколько времени? — Начало первого, — Хан валится сверху, утыкаясь носом в шею, — не хотел тебя будить, но лазанью так и не нашёл, а трогать твоё не стал. «Тепло» — первое, что думает Минхо, когда чужое тело располагается сверху, а волосы щекочут подбородок. Кажется, сон пошёл парням на пользу. Напряжение между ними уже не чувствуется так сильно, как это было вчера. Хан обнимает Ли всеми конечностям, пока тот легкими движениями поглаживает его спину. Кажется, замирает время, затихает шум вечно бодрого города, часы останавливают свой ход и даже редкие пылинки не меняют своего положение. В комнату все ещё не попадает солнечный свет за счёт блэкаут штор. Парни засыпают в очередной раз. Спустя пару часов Минхо просыпается первым. Джисон все ещё лежит на нём. Несмотря на очевидный голод парень не решается пошевелиться. Это чувство сравнимо с тем, когда на руку ложится своенравный кот и засыпает- все дела отменяются, а внимание переключается исключительно на него. — Джисони? Ты хотел есть, — Минхо говорит так тихо, что сам едва понимает слова. — Ты такая задница, Минхо, — Джисон недовольно бубнит и соскальзывает с парня, — будешь гореть в аду за нарушение сна. Живи с этим. Минхо смеётся, смотря на комок недовольства рядом. Хан бьет его по груди и тянется за телефоном. — Хочу пиццу, сырные палочки, шоколадный чизкейк и… — Таблетки от желудка?       Хан в очередной раз бьет Минхо подушкой по лицу и садится на живот. — И большую колу без сахара.       Смех Минхо слышат все 18 этажей дома. — Завтрак — главная еда дня, Минхо, — вскрикивает парень, взяв ещё кусок пиццы. — Сейчас 5 вечера, Хан Джисон, не налегай так сильно. — Зануда. — Хотя бы не кроши, тут же ещё спать, — Минхо закатывает глаза и возвращается к фильму. Ладно, возможно, не надо было идти на поводу и оставаться есть в кровати, но у Джисона был дар убеждения. Дар убеждения, рот и губы, что в тандеме творили удивительные вещи пока ехал курьер. Хан высосал из Минхо все соки, что не осталось сил на лекцию о вреде перекусов в постели.       За ничегонеделанием проходит та половина дня, что бодрствовали парни. К полуночи Джисон перебарывает себя и идёт в душ, а Минхо вспоминает о телефоне. Рюджин: Доброе утро, Мин. Ты как? Я так соскучилась, ты бы знал У нас на сегодня огромные планы Позвони или напиши, как проснёшься или освободишься Люблю тебя *10 изображений* *3 изображения* Скучаю, Хо Минхо: Привет Повеселитесь, не переживай за меня Люблю       «Какой же ты придурок, Минхо» говорит внутренний голос. Голос Хана с просьбой принести полотенце оказывается немного громче. Хан стоит в душевой кабинке словно греческий бог. Блондинистые волосы зачёсаны назад, кожа раскраснелась от температуры воды и массажа ванной щёткой, а капли воды, что стекают с волос и верхней части очерчивают линии пресса. Взгляд невольно опускается вниз. Хан, заметив это, шутливо прикрывает пах ладонью. — Господин Ли, вы меня смущаете.       Губы Минхо растягиваются в ухмылке, а глаза загораются нездоровым блеском. — Мне нравится, когда ты называешь меня господином, Хан Джисон, — полотенце летит на стиральную машинку, а вещи падают в ноги. Хан роняет смешок и отходит к дальней стенке душевой кабинки, освобождая место. Минхо преодолевает расстояние за пару шагов и присоединяется к парню, температура накаляется, а место становится катастрофически мало.       Минхо поднимает лицо Хана за подбородок и смотрит прямо в глаза. Там напротив открытый космос и тысячи звёзд складываются в созвездия. Джисон — жизнь и погибель конкретного астронавта. — Ты замечательный, Сони. Знай, что как минимум один человек благодарит всех Богов за твоё существование, — Минхо говорит так близко к губам, что слова не покидают периметра душевой кабинки.       Джисон, кажется, все это время не дышит. Кошачьи глаза гипнотизируют, смотря в самую душу. За тем холодным образом, что выстраивает Минхо для других, стоит человек, чьё сердце нельзя измерить ни одной единицей измерения.       Джисон льнет к губам так нежно, что от мягкости хочется плакать. В этот поцелуй парни вкладывают все свои чувства и эмоции. Это что-то сокровенное. Что-то, что нельзя объяснить словами и показать на пальцах.       «Я ненавижу себя» повторяет про себя Минхо, как мантру, лаская тело Джисона, что дугой выгибает поясницу и цепляется пальцами за простыню.