В тени чужих желаний

      Я ступаю по тёмному неровному камню и стараюсь не подвернуть себе ногу в этих чертовых черных сапогах, чувствуя, как каблук вязнет в мелких камушках и трещинках, забитых блеклым мхом. Взгляды напуганных жителей блуждают по моему телу, слышатся тихие оскорбления и проклятья. Это всё происходит со мной впервые с тех пор, как я добралась до столицы.       На нос падает маленькая капелька, сорвавшаяся с кучевых туч. Я не оборачиваюсь, не бросаю даже мимолетного взгляда в сторону уличного музыканта, в спокойной тягучей песне которого появились фальшивые ноты, превратившие мелодию в вороний крик. Цокот моих каблуков прерывает вздохи, отражается от узких улочек и удваивается. Я не смотрю на небо, чтобы проверить, насколько сильно посерели небеса с тех пор, как я оказалась здесь, в центре города. Не поднимаю взгляда на перепуганных жителей. Не оборачиваюсь через плечо, когда слышу удивлённый шёпот.       Да я даже не дышу так, как дышала бы в родных краях — потоки воздуха то врываются мне в легкие, создавая внутри буран, то не поступают совсем, будто стараются лишний раз не впускать в себя городской воздух, наполненный едким запахом дыма и копоти.       Я смотрю и иду только вперёд, гонимая ледяным ноябрьским ветром — он нисколько меня не волнует, даже учитывая мою легкую одежду, подходящую скорее для летних прогулок.       Я уверена в том, что собираюсь сейчас сделать. Я должна это сделать. Это ещё та ошибка, возможно, даже, самая гнусная в моей жизни, но по-другому просто не получается. Можно было бы даже заплакать для драматичности, но последние слезы давно пролиты и не место им больше на моих бледных щеках. Поэтому я просто иду. Иду нарочито медленно, плавно, почти плыву над землёй, словно смерть, явившаяся за одним из них. Я не удерживаюсь — бросаю мимолетный взгляд. Все-таки я недоумеваю, почему никто из них — даже стоящая поодаль стража — до сих пор не схватили меня. И мальчишка, который его ловит, отшатывается, будто я метнула не взгляд, а копье. Прямо в его худое тело.       Даже не знаю, как мне на это реагировать. Как реагировать на страх, который я сама же испытываю при виде них. Может я просто не ожидала, что они тоже способны бояться? Даже вздрагиваю от этой мысли.       Бояться нас.       Я еле сдерживаю себя, чтоб не вздохнуть, потому что снова вспоминаю, для чего я здесь. Я должна буду играть ту, кем я не являюсь. Делать то, что сделала бы одна из моих сестер.       Мой шаг ускоряется, взгляд снова приковывает старинный замок передо мной. Я подхожу к нему и едва удерживаюсь, чтобы не вскинуть взгляд на эту громадную постройку. Величественный и старинный, он угрожающе воззирается на меня в ответ, пышет миазмами в мою сторону. Чувствую себя неприглашенной гостьей.       Тем не менее я решительно ступаю внутрь, даже не удостоив взглядом двух ошалевших стражников, которые, к слову, молча пропускают меня.       Возможно, сейчас мое положение немножечко радует меня. Но только слегка. Я думаю об этом без толики радости. Воспоминания и недавние события все еще бурлят во мне, так что я просто не могу заставить себя даже улыбнуться, даже в собственных мыслях, даже если я действительно довольна. Я должна играть свою роль.       Пересекая черные массивные двери, я напоминаю себе, что согласно плану я должна сделать так, чтобы лицо оставалось бесстрастным, а спина — прямой. Я распрямляю плечи и заставляю себя смотреть прямо в лицо того, кто сидит в другом конце тронного зала.       Я чувствую, как моих глаз касается единственный лучик света, прорвавшийся сквозь высокое окно, и пытаюсь не щуриться.       Становится зябко, и причина вовсе не в том, что через открытые двери вслед за мной несется бешеный ветер, поднявший мой рюшчатый подол; мое тело заставляет подрагивать взгляд того, к кому я пришла — тяжёлый, заинтересованный.       Его губы приоткрываются, будто он хочет то ли выгнать меня вон, то ли спросить, как я посмела войти без приглашения. Но он не издаёт ни звука, пока я не подхожу и не становлюсь напротив. Нет, не на колени, даже не присаживаюсь в книксене. Между нами остаётся пару шагов. Я почти у помоста.       Он медленно, словно на него давит тяжесть его золотой короны, приподнимает голову. Лениво, но вместе с тем заинтересованно оглядывает меня. Я вижу этот огонек в его глазах. Если все пойдет так, как я запланировала, то он мой.       И я разлепляю онемевшие губы:       — Я пришла, чтобы требовать, твое Величество, — мое обращение звучит как гнусная насмешка, потому что я не поклонилась, обратилась к нему на “ты” и не опустила взгляд. Да еще и явилась в подобном виде. Пожалуй, он мог бы отрубить мне голову прямо в этом зале.       Он смотрит прямо вглубь моих глаз, ищет там то ли мою смелость, то ли глупость. Но внутри только ледяная ярость. Ему я её не покажу. Пока что.       — Что же тебе нужно, девчонка?