Loki's Lullaby

      Обнимаемый дрожащими руками, Тор едва не сорвался на новый рывок — то ли хотел притянуть Локи ближе, то ли боялся, что тот растворится в воздухе, как слишком яркое видение. Но Локи, пусть и слабый, положил холодную ладонь ему на грудь, останавливая. — Тихо… — голос йотуна был хриплым, словно рваным ледяным ветром. — Я… ещё здесь. Не исчезну, если дашь мне хотя бы секунду прийти в себя.       Тор накрыл его пальцы своей ладонью — осторожно, будто касался не бога, а хрупкого куска стекла. — Прости. Я просто… — слова упирались в комок в горле. — Я думал, что потерял тебя.       Локи улыбнулся краешком губ — устало, но искренне. — Ты потерял бы меня, если бы продолжил целовать меня так, будто пытаешься выдохнуть мне лёгкие, — он слабо кашлянул, криво усмехнувшись. — Или это новый асгардский метод реанимации? С электричеством и отчаянием?       Тор нервно рассмеялся — и только теперь заметил, что руки его всё ещё дрожат.       Танелир, стоявший за руническим кругом, наконец позволил себе выдохнуть и утер пот со лба. — По всем доступным мне параметрам, — сказал он, — это не должно было сработать. Впрочем, я рад ошибаться.       Любовь осторожно сбежала с помоста, прижимая планшет к груди, и приблизилась. — Показатели стабильные, — сказала она, щурясь на данные. — Хотя… — она подняла глаза на Локи. — Твоё тело реагирует иначе, чем до смерти. Магическое поле вокруг тебя… плотнее.       Локи снова тяжело вдохнул, и на секунду воздух рядом будто подёрнулся призрачным инеем. — Разумеется плотнее, — фыркнул он, мысленно запоминая, что надо расспросить Тора, что это за девочка. — Меня впихнули обратно в разрушенный сосуд с помощью первородной магии пылающего алтаря. Я удивлён, что не свечусь.       Он попытался приподняться, но руки подломились. Тор немедленно подхватил его, притянув ближе. — Не надо. Твоё тело ещё слабое. — Моё тело всегда было слабым, — Локи обессиленно прикрыл глаза. — Это не новость. Новость в том, что ты смог вырвать меня у смерти. Полагаю, я должен быть благодарен.       Тор замер. Ответ застрял где-то между гордостью и виной. — Мне не нужна твоя благодарность. Только ты.       Локи медленно открыл глаза — алые, ещё сияющие магией. Его ладонь легла на щёку Тора чуть увереннее. — И всё же… — он наклонился ближе, пока их лбы не соприкоснулись. — Ты рискнул слишком многим. Своей жизнью. Равновесием миров. Магия всегда требует цену, Тор Одинсон. И она её возьмёт. Вопрос только — когда.       Пламя на полу, почти потухшее, дрогнуло — словно откликнувшись его словам.       Тор крепче сжал его плечи: — Неважно. Ради нас я готов уплатить её сполна.       Локи усмехнулся. — Ты уверенно говоришь «я», хотя едва не умер вместе со мной пару лет назад. Мило. Глупо, но мило. — Локи… — Но я принимаю, — перебил тот тихо. — Я устал бороться один.       Некоторое время они просто сидели так — Тор, всё ещё стоящий на коленях у алтаря, и Локи, прижатый к нему, словно боялся упасть обратно в пустоту.       Но спустя несколько секунд йотун чуть нахмурился, его пальцы дёрнулись, будто он вспоминал что-то важное. — Тор… — он выдохнул. — Я… слышал тебя. Там, в темноте. Твой голос.       Тор замер. — И что я сказал?       Локи посмотрел на него долгим, тихим взглядом — серьёзным, каким Тор его видел лишь в редчайшие моменты. — Что я твой возлюбленный. Он наклонил голову. — И это… единственное, что удержало меня от того, чтобы исчезнуть окончательно.       Танелир смущённо откашлялся где-то за спиной. Любовь демонстративно уткнулась в планшет. Тор тихо, почти неслышно выдохнул — и прижал Локи к себе, будто заверяя мир, судьбу и всех богов сразу: — Потому что это правда.       И Локи, на удивление покорно, не стал спорить — впервые за очень, очень долгое время. Он чуть заметно улыбнулся, но привычного холодного остроумия в этой улыбке не было — только усталость, облегчение… и что-то человеческое, непривычное для вечного трикстера. Его пальцы вцепились в ткань на груди Тора, будто он всё ещё не до конца верил, что этот мир — настоящий, что он дышит, чувствует, живёт.       Гул магии постепенно стихал, но воздух вокруг всё ещё вибрировал от остаточного переплетения чар. Алтарь под Локи был тёплым — слишком тёплым, чтобы это объяснялось лишь огнём. Танелир сделал шаг вперёд, всматриваясь в трещины камня, по которым стекала алая кровь — не Локи, не Тора. Кровь алтаря. — Что-то не так, — пробормотал он, наклоняясь ближе. — Магия… не растворяется. Она закрепляется. Алтарь не должен был…       Он резко оборвал себя, когда руны на каменной плите вспыхнули тусклым красным светом, словно тлеющий уголь.       Тор мгновенно развернулся, прикрывая Локи, который, едва очнувшись, побледнел ещё сильнее. — Что это значит? — рыкнул Громовержец.       Коллекционер отступил назад, лицо его стало тревожно-бледным. — Тор… кажется, алтарь принял твою жертву. — Я не приносил жертву, — прорычал он. — Ты предложил свою жизнь, — тихо сказала Любовь, глядя на приборы, на которых вспыхивали новые предупреждения. — Это достаточно. Магия услышала тебя.       Локи с усилием повернул голову, его глаза стали узкими, как лезвия. — Тор… что ты сделал?       Тор замер. Он собирался что-то ответить — объяснить, оправдаться, защитить свой выбор, — но не успел.       Алтарь дрогнул, как живой. Из трещин поднялись дымчатые нити магии — тёмные, густые, будто сотканные из ночи и старой боли. Они потянулись к нему.       Тор не отпрянул — инстинктивно сжал Локи крепче, закрывая его собой. — Нет... — Локи попытался подняться, но тело ещё не слушалось, и он лишь беспомощно потянулся рукой. — Магия алтаря… она никогда не берёт того, кто лежит на нём. Только… того, кто призывает.       Танелир побелел как мел. — Тор, отойди! Она заберёт твои годы. Силу. Воспоминания. Душу — что угодно, что посчитает равноценным!       Но нити уже касались Тора. Плотная, вязкая энергия поднялась по его рукам, пропитывая кожу, впиваясь под рёбра. Он стиснул зубы — не от боли, от внезапного ледяного озноба.       Локи, собрав остатки сил, резко рванулся вперёд. Слишком резко — его ноги подломились, и он почти упал, но Тор успел поймать его одной рукой. — Локи, стой! — попытался удержать он. — Я не позволю магии забрать тебя за мой счёт! — прорычал йотун. Его голос, хоть и хриплый, был наполнен чистой яростью. — Это не твоя цена!       Он протянул руку к рунам — но магия отдёрнула её, будто защищаясь.       Локи зло оскалился. — Ах так. Значит, по-хорошему не выйдет...       Его пальцы вспыхнули ледяным светом — ярким, серебристым, слишком мощным для того, кто едва воскрес. Он вонзил ладонь прямо в светящийся узор на алтаре.       Танелир закричал: — Локи, не смей! Это убьёт тебя второй раз! — Тогда умру сам, но не отдам Тора! — выкрикнул тот.       И в этот миг свет взорвался.              Ослепительная вспышка поглотила лабораторию, ударная волна разметала оборудование, а руны закричали жалобным, древним, живым звуком, который невозможно было услышать ушами — только костями.       Когда ослепительный свет начал угасать, Тор почувствовал, что магические нити исчезли.       Он прижал Локи к груди. — Локи… Локи, слышишь меня?       Йотун дрожал, словно его окатили ледяной водой. Его кожа стала бледнее обычного, почти прозрачной, а по венам проступал серебристый свет. Он поднял тяжёлые веки. — Кажется… теперь цена заплачена, — выдохнул он одними губами. — Но… не тобой.       Тор сжал его так, будто хотел удержать собственным телом. — Что ты сделал?!       Локи улыбнулся — мягко, устало, почти по-детски. — То же, что и ты. Пожертвовал всем, что мог отдать.       Его глаза закрылись, и он осел в руках Тора, но это не было похоже на простую потерю сознания.       Его дыхание стало тише. Слишком тише. Тор почувствовал, как в груди поднимается ревущая, слепящая ярость, смешанная с паникой. — Локи! Локи, открой глаза! ЛОКИ!       И впервые за множество веков гром в ответ не ударил.