Мои нетрадиционные друзья, или сказка в голубых тонах

      Я — Йо Асакура, живу и учусь в Мацуэ. Вообще-то не привык к таким большим и шумным городам, но приехал сюда на учёбу в Университет Мацуэ. Я здесь учусь на медицинском факультете. Мечтаю стать наикрутейшим эндокринологом. Конечно, для этого нужно быть чутка старательнее, чем я есть сейчас, но, если верить в себя, — всё получится, разве нет? Сейчас кажется, мне всегда было ближе оптимистичное мировоззрение, ведь, если верно, что мысли материальны, следовательно, верно и то, что думая о хорошем и не теряя веры в себя, человек сможет добиться своей цели. Вот и я добился — поступил в одно из старейших и престижнейших учебных заведений в Японии. До сих пор вспоминаю, как деда не верил в меня и смеялся, когда я заявил о своей мечте стать великим врачом. Но я не обидчивый и не гордый, а потому не принял это близко к сердцу. Не привыкать, что окружающие считают меня «слишком» добрым и жутко наивным, но разве к слову «добрый» можно применить наречие «слишком»?       Моя семья, кроме старшего брата, — Хао, — живёт в Идзумо — тихом маленьком городке, а старший брат уехал в Америку — делать карьеру крупного музыкального продюсера. Поступил в Портландский университет на специальность с загадочным сложным именованием «Бакалавр наук в области звукового искусства и продюсирования музыки», а сейчас уже перешёл на третий курс. Для меня Хао всегда был примером для подражания, но только не в увлечениях — тут уж увольте — не могу я даже думать о том, каким терпением нужно обладать, чтобы добровольно связать свою жизнь c торчанием за вот этими звуковыми штуками! А какие уши? Хотя, для Хао это нормально и неудивительно. Мой старший брат явно относится к исключительным личностям в хорошем смысле этого выражения. Правда, я его вижу не так часто, как хотел бы, но, ведь тем лучше! Я успеваю соскучиться по аники и оттого эмоции и впечатления при встречах ярче, да и у обоих успевает накопиться, что рассказать. А у нас есть темы для разговора, например, общие друзья, — лучший друг моего брата — Рен, ещё северянин Хоро-Хоро, даже англичанин Лайсерг, которые все по каким-то своим причинам оказались в Японии, а именно — в Мацуэ, в моём Университете, и даже в моей группе. С Реном, кстати, я знаком ещё со школьной скамьи: меня с ним познакомил Хао, который стал лучшим другом для замкнутого молчаливого мальчика, каким раньше был наш общий знакомый.       Рен вот вообще из Китая прикатил! Его отец — Ен Тао — крупная шишка в китайской экономике, владелец одной из крупнейшей в мире корпорации — Tao Corporation. Да, называть всё вокруг в свою честь, — определённо, семейная черта клана Тао. Но, впрочем, это не мешает Рену и его родным быть хорошими людьми. Да и плохих-то не существует — я в это искренне верю. Рен со своей семьёй переехал в Японию по делам отцовского бизнеса несколько лет назад, и так обосновались здесь. До сих пор не понимаю, как можно оставить имение, многочисленных родственников, знакомые просторы привычных мест и сорваться в другую страну… Но, впрочем, если у семьи Рена это получилось, то я могу только порадоваться и удивиться.       Хао тоже вот уехал, оставив меня скучать, хотя я не осуждаю аники. Это ради учёбы, а у него большой потенциал: он старательный и прилежный студент, у брата получается абсолютно всё, за что он берётся, не то что у меня. Уж не знаю, как он это делает, но делает, и мне радостно и спокойно, что у него там всё хорошо. Всё-таки, Портленд — большой город, в который ежедневно приезжают сотни молодых талантов в попытках испытать себя и свою судьбу, но немногим удаётся удержаться на плаву. Хао — удалось. Аники изредка приезжает ко мне в Мацуэ, но чаще, всё-таки, навещает всю семью разом и проводит свои свободные дни между семестрами в Идзумо, где его между собой пытаются поделить все наши многочисленные родственники. А что до меня… Так я не привык грустить. Понимаю, что маме, папе, дедушке и бабушке он нужен сильнее, чем мне, и потому стараюсь запихнуть свою грусть куда подальше, когда он приезжает. Мне пора бы уже привыкнуть к такому распределению его внимания, но не получается. Может, нужно поменьше думать о себе и ныть? Но, как бы то ни было, близится лето, а значит, скоро учебный год подойдёт к концу у меня и у брата и мы снова увидимся! Ну вот опять я строю ложные надежды… А мне, вообще-то, есть о чём подумать: надо каким-то чудом сдать экзамены, чтобы перейти на следующий курс, — а с этим всегда возникают проблемы, особенно с анатомией. Всё потому, что её у нас ведёт странный преподаватель из Германии — доктор Фауст, пугающий чудаковатый тип, если честно… Рен бы сейчас чаппалах мне отвесил, потому что был старостой и, как полагается примерному старосте, обладал исключительной раздражающей педантичностью, которая требовала от меня и нашего одногруппника Хорокея Юсуи уважительного отношения к преподавателям, — но, впрочем, с такими друзьями, как у меня — это едва ли станет затруднением. Вот скажем, Рен — как самый прилежный студент из нашей компании, он педантично учит материал по объёмному учебнику едва ли не наизусть, и потому наш китаец точно сдаст анатомию этому чёртовому Фаусту — ещё чаппалах, — на отлично.       Многие ребята в моей группе приехали из других городов Японии и потому живут в общежитии. Я — исключение. Родители снимают квартиру для меня около уника, чтобы снизить риск моих опозданий, когда я просыпаю учёбу, а просыпаю я, кстати сказать, весьма часто и очень охотно, и в особенности — по проклятым субботам на эту чёртову анатомию. И какой дурак догадался поставить такой сложный неприятный предмет первой субботней парой? По субботам нужно на законодательном уровне объявить выходной день! Да, теперь ясно, почему с анатомией у меня проблемы… От размышлений по поводу анатомии меня отвлёк телефонный звонок. Бросив взгляд на экран мобильника, я с радостью обнаружил, что звонит мама.       Моя мама, — Кейко Асакура, — была милой женщиной сорока двух лет, однако выглядела едва ли старше двадцатилетнего меня из-за своего хрупкого телосложения — «маленькая собака до старости щенок», — смеялась она.       — Привет, сынок, — я напрягся и постарался вспомнить, когда за мной числился последний прогул, опоздание или ещё какой косяк, за который можно схлопотать от матушки, но рассудил, что в последнее время у меня едва ли не ангельские крылья должны прорезаться, потому что я вёл порядочную честную жизнь, сопровождаемую пинками Рена и Лайсерга, которые подло объединили свои усилия и заставили меня взяться за учёбу и хотя бы в преддверии экзаменов перестать валять дурака.       — Привет, мам… А чем обязан неожиданным и беспричинным внеплановым звонком? — спросил я с опаской.       — Обязан ты своему брату. Хао хочет приехать на твой День Рождения, а я звоню, чтобы предупредить. Ты там встреть его, ладно, солнышко? Он хочет пожить у тебя в Мацуэ несколько дней… Надеюсь, это не повредит твоей подготовке к экзаменам. Ты же готовишься, Йо?       — Конечно! Спасибо, мамуль. А когда конкретно он приедет? У меня же день Рождения завтра.       — Думаю, сегодня к вечеру, но лучше сам позвони брату и спроси, а то я могла что-то перепутать, ну, знаешь, сломанный телефон и всё такое…       — Да, хорошо!       Моей радости не было предела: уж как редко я виделся с Хао — и тут такой подарок, — брат приедет только ко мне, и мне не придётся делить его внимание между родными. Да, в некоторых случаях я мог позволить себе подобные эгоистичные мысли.       Набрал номер, жду и слушаю бесконечные гудки, которые своей монотонностью клонят в сон.       — Йо? Привет, давно не звонил… Что-то случилось?       — Привет, Хао, не, всё нормально. Я хотел спросить, когда ты приезжаешь и на чём?       — Сегодня часов в восемь вечера. На самолёте в аэропорт Идзумо. Меня Рен встретит, так что расслабься, отото.        Почувствовал лёгкую досаду при словах аники о том, что встречать брата будет Рен, а не я, но спорить не стал. Рен так Рен, если это желание Хао, я должен его уважать. Зато жить аники будет со мной. Этим и придётся утешать себя. Не то чтобы я глубоко опечалился этой мелочью, но всё же несколько грустно. Почему аники так холоден ко мне? Я же очень люблю его… Как и полагается брату, наверное… Но полагается ли брату так ревновать к друзьям и родным? — это как-то слишком уже… Хотя, если учесть, как редко мы видимся… Впрочем, Хао вряд ли разделял мою братскую преданную любовь, равно как и вряд ли ревновал меня к друзьям… От подобных внутренних монологов отвлекла очередная мысль, — нужно спросить у Рена, когда он привезёт ко мне Хао. Рен сам водил машину, которую ему купил отец. Потому нечего удивляться, что он, а не я забирает моего брата с вокзала с тяжёлыми сумками.        Снова набираю номер и снова слушаю скучные протяжные гудки… Может, Рен сейчас за рулём? Но вот уже из телефона голос моего китайского друга:       — Йо? Что случилось?       — Да ничего, просто хотел спросить, когда и во сколько ты привезёшь ко мне Хао?       — Ну, смотри, — расклад такой: в восемь я забираю Хао из аэропорта, мы грузимся в машину и оттуда сразу к тебе. Думаю, часов в десять он уже будет распихивать носки по твоим шкафам-комодам.       — Понял-принял-обработал, спасибо, Рен! Ага, прости, не отвлекаю, пока.       Расклад отличный: если даже они не встанут в пробку по дороге ко мне, я успею приготовить комнату для моего дорогого аники. Не желая откладывать приготовления до последнего, прохожу в комнату, которую хочу определить для брата. Это большая светлая спальня, в которой только необходимое, а именно: мягкий тёплый футон, бёбу, расписанная журавлями, на случай, если Хао нужно отгородиться от моих глаз, например, чтобы переодеться; два тансу — тёмный и белый, но, несмотря на контраст, и один, и другой гармонично вписывались в интерьер. Особенно хорошо смотрелся белый тансу, потому что сёдзи в комнате аники тоже имели этот цвет.       Расстелил футон с изящными синими журавлями, — несмотря на то, что мой старший брат — очень сильно отличается от меня, чувство прекрасного у него совершенное, и аники всегда ценил красивые вещи, будь то мебель, природа или произведения искусства или литературы.