Под ивой

Звук плещущей воды, запах свежести и речной воды, что приятно носу. А вот жара давала о себе знать: на улице чуть ли не плюс сорок, а Юра взял лодку и поплыл к иве, в надежде, что хоть там есть тень и тишина, ну, может и прохлада. Вода, как на зло, была словно твёрдая, вёсла не поддавались, но несмотря на то, что с Юрки стекало семь, а то и двести потов, продолжал грести. Лодка ударилась об берег, Юра тут же слез с лодки и направился к иве, у которой ветви стали ещё больше и с множеством листочков, закрывающие его от людей. Раздвинул длинные ветви. Там сидел Володя, которого Юра не ожидал увидеть, что тот немного испугался. Володя сидел и листал тетрадку, чёркал что-то. «Опять над сценарием страдает» — решил Юра, почесал затылок и сказал: — Привет! Что ты тут делаешь? Володя повернулся к нему, губы расползлись в улыбке, очки висели на носу, тетрадка упала на колени, а ручка вообще куда-то укатилась. — Привет! Да ничего особенного. Сценарий, понимаешь, — Володя поправил очки и подвинулся, чтобы Юрка сел рядом, что тот и сделал. — Ну и жара! Пока плыл сюда, думал растаю и от меня даже мокрого места не останется, — пожаловался Юра, хватая укатывающуюся ручку из-за ветра. Володя взглянул на небо, где ни одного облачка, солнце высоко и печёт так, что мама не горюй, но хоть под ивой прохладно. Посмотрел на Юру и кивнул, продолжая дописывать сценарий. — Долго тебе ещё? — внезапно спросил Юра, что Володя вздрогнул. Опять задумался. Весь в сценарии, что поделать. — Да не знаю. Сколько потребуется, — коротко ответил Володя, поправил очки и продолжил дальше писать сценарий для спектакля, который будет уже скоро, а ещё не готов. — Да ну его. Потом допишешь, — Юра выхватил тетрадку и ручку из рук Володи, снял с него очки. Положил на его плечо голову. Володя уже не стал с ним спорить, не отстанет же, тем более, уже поздно, его голова на его плече. Володя даже представить себе не мог, как он любит Юрку. Такого свободного, плевать на правила. Да ещё и красивого: с большими кариеми глазами, высокого и с растрёпанными тёмными волосами. Посмотрел на Юру, который глядел куда-то в даль и о чём-то думал. Хотелось взять руками его шею и поцеловать, очень хотелось. — Юр… — А? — Поцелуй меня. В сердце Юры что-то ёкнуло, ноги похолодели, щёки загорелись словно красным огнём, подвинулся к Володе и поцеловал. Поцелуй жадный, сладкого вкуса и такой горячий, что, если прикоснуться, обожжёшься до ужаса сильно. Кружило голову, забывалось что такое реальность, будто где-то там опускаешься вниз и вверх по мягким облакам и делаешь всё, что хочешь и никто не помешает. Становилось до невозможности приятно от этого, что вырывались тихие стоны, такие приятные слуху, будто слушаешь шёпот, а по шее мурашки. Их никто не видел, не мешал. И хорошо. Юра отлип от Володи, прижал к себе руками и ногами, без желания отпускать. Но через неделю всё-таки придётся отпустить…