А на обед у нас сегодня... Человек

Учёный, по правде говоря, был без понятия, который час, сколько прошло времени с момента, как он вошёл, и вообще, день ли ещё? Коллеги уже давно привыкли к тому, что учёный проводит всё своё свободное время вместе с новенькой ламией, а рацию этот негодяй выбил у него из рук ещё в тот момент, когда Гено ступил на порог вольера, так что на поиски биолога команда отправится явно не скоро. Ничего не оставалось, кроме как успокоится и сидеть в озере, будучи сковынным ловушкой хвоста, пока несносный змей «умывает» ему языком щеки. — Может уже хватит? — подал голос человек, стараясь отвернуться от проворного языка. — Нет. — слышится над головой, и под очередной вздох Афтера, ламия продолжает процедуры. За все то время, что змей провел возле учёного, он медленно стал раскрываться, и даже говорить. Вот только, умел ли Рипер излогать свои мысли на человеческом изначально, или же понял что да как по ходу дела — вытянуть из него так и не удалось, так что альбиносу приходилось только догадываться. — А можно хотя бы сменить позу? А то уже ноги затекли. — пару секунд поразмыслив, змей приподнял свою жертву и повернул его спиной к себе, заставив встать на колени. Какое-то странное чувство дежавю. — И на том спасибо. Ламия переключилась на шею, раз за разом вызывая волну мурашек у биолога. Этот пройдоха знал, что у человека шея — слабая зона, и во всю этим пользовался. Проворные руки легли на плечи, начиная аккуратно массировать, а когда ласкам подверглась ещё и спина, боли в которой переодически мучали Гено, тот и вовсе поплыл, окончательно расслабляясь. Тёплая вода, лёгкий массаж и человек существо, которому ты доверяешь. Что ещё нужно для счастья? Вот только напряжение вновь вернулось в тот момент, когда по телу прошёлся холодок из-за того, что торс был поднят над водой, а тонкий язык прошёлся явно не там, где было дозволено. — Ты что творишь?! — воскликнул Афтер, поворачиваясь назад, смотря на виноватую ухмылку Змея. — Можно? — тихо спросил он, спуская с учёного шорты. Ах, как же сильно в тот момент он пожалел, что снял одежду перед купанием. — Нет, нельзя! Мне хватило и того раза! Сколько раз тебе говорить, люди не лапают друг друга в подобных местах! — Ну пожалуйста… — практически проскулил Рип, прижимаясь щекой к мягком месту. Начинает напрягать. — Не делай такое лицо. Я и так балую тебя, позволяя эти твои «приступы нежности», а тут ещё и это? Нетушки, Неа, ты… — речь прервалась громким вздохом, когда раздвоенный язык прошёлся аккурат по сжатому кольцу мышц. Ламия всегда была послушной и выполняла команды, вот только… Когда дело доходило до вопросов интимного характера, хочет Гено, или нет, но все случится так, как желает того Рипер. Вот и сейчас этот негодяй вновь старается склонить биолога на свою сторону. — Прошу. Не буду кусаться, честно. — все продолжал тот, то и дело сжимая и поглаживая зад биолога. -… Ты ведь в курсе, что то, что ты сейчас пытаешься сделать — нормальный человек тебе бы не позволил? — заметив перемену в тоне, хвостатый улыбнулся и нагнул Афтера так, чтобы торс лежал на траве. Гроза мышей уже понял, как именно звучит голос человека, когда тот собирается позволить ему очередную авантюру. Так почему бы не приступить сразу? Змей вновь пустил в ход язык, уже уверенно исследуя новое место, то и дело вырывая из Гено вздохи. Пара секунд и, совсем осмелев, ламия пробивается внутрь, заставляя учёного чертыхнутся, когда горячий и скользкий объект начал хозяйничать в нем. Биолог раз за разом протяжно стонал, когда хвостатый отстранялся на пару секунд, дабы отдышаться, после чего вновь принимался ласкать уже переставшую сопротивляться жертву. Не успел Афтер привыкнуть, как брюнет оторвался от своего занятия и приподнялся над водой, внимательно рассматривая пульсирующее отверстие. — Только… Не говори мне, что. — альбинос повернулся назад, опасаясь, что его мысли верны. И да, Рипер действительно примерялся, войдут ли его гемипенисы, хотя бы по одиночке. — Ну нет, приятель, придержи-ка коней. — вывернувшись из ослабевшей хватки, человек прикрылся и слегка оттолкнул подопечного. — Я более чем уверен, что, чтобы ты там не задумал, мне не понравится. Ты и так получил своё, так что, будь добр… Рип обнял того руками, утыкаясь в грудь. А после взгляд в лицо и тихое «пожалуйста…». Ох, сколько раз уже Гено повторял, что в это последний, и дальше этот приём на нём не сработает, и сколько раз этот хвостатый поганец с успехом добивался своего. Вот по какой причине биолог всё ещё от него не отказался? — Запомни, больше я на щенячьи глазки не поведусь. — буркнул альбинос, потянувшись за курткой. Заметив перемену, ламия радостно поспешила пододвинуть кусок ткани, чтобы тому было легче до него достать. Когда же в руках двуногого оказалась уже знакомая баночка с белым кремом, чёрный хвост нетерпеливо задергался. — Не пялься на меня… — мужчина раздраженно отвёл лицо нахала в сторону, всё ещё до ужаса смущаясь. Пальцы, испачканные в креме, медленно оглаживают края входа, пока один из них проникает внутрь, начиная медленно двигаться. Биолог стонет что-то непонятное и прижимает змея к своей груди. И как бы сильно тому не хотелось сейчас увидеть что происходило сзади, но человек поймал его вплен не хуже жёсткой сети, и Рипер оплетает торс хвостом, поглаживая лицо руками, слушая, как двуногий стонет ему на ухо. Ах, если бы каждый день так… Через время, к пальцу добавился второй, а после и третий, вместе с собой принося ещё и новый темп. Гено уже не стесняясь стонал, крепче сжимая брюнета в объятьях. Выгнувшись дугой, альбинос с криком кончает, осторожно выходя из растянутого прохода. Змей вырывается из рук, жадно бросаясь вылизывать уже полюбившуюся белую жидкость, вновь вгоняя Афтера в краску. — Ладно… Ты можешь. — повернувшись к Рипу спиной, учёный вновь нагибается, протягивая тому банку с кремом. Теперь, остаётся только надеятся на совесть ламии, и на то, что он не порвёт его. Минуты, пока хвостатый возился с импровизированный смазкой, показались для биолога мучительно долгими, словно тот специально издевался над ним, ожидая, когда же человек сорвётся. Но стоило этой мысли промелькнуть в голове, как к анусу приставили что-то большое и пульсирующее. — Подожди, два сра… Не успел Афтер даже осознать своего положения, как в него медленно начали входить оба гемипениса, заставляя кричать и выгибаться под напором. Было слишком узко, так что малейшая пульсация сводила пассива с ума. Точно так же, как и Рипер медленно терял рассудок, ощущая сжатия в, и без того тугом, проходе. Оба тяжело дышали, и альбинос, казалось, чуть не упал в обморок, когда оба члена вошли в него во всю длинну. Двое застыли, не зная что делать дальше. Крепче сжав зад пассива в руках, змей осторожно двинулся назад. Гено вскрикнул случайно вырвал несколько клочков травы, что до этого сжимал в ладонях. Со всей это суматохой, биолог забыл о том, что в отличие от людей, половой орган ламий никак нельзя назвать гладким. Ох, как сильно он сожалеет обо всем. Особенно о том, что не носит презервативы в сумке… Так или иначе, не смотря на протесты и крики человека, актив, как мог аккуратно, вышел из узкого прохода. Но не успел первый помнится, как два напряжённых ствола вновь начали проникать в него, и в этот раз, боль не смогла затмить внезапную стимуляцию чувствительного участка, из-за чего Афтер простонал чуть громче, самостоятельно двигаясь назад. Им потребовалось больше пяти минут, чтобы привыкнуть друг к другу, понять, как именно нужно двигаться. Но все же, подобрав удобный угол, Рипер начал постепенно набирать темп, начиная действительно наслаждаться горячим и узким отверстием, раз за разом заставляя пассива кричать, когда чешуйки чуть ли не разрывали изнутри простату. Казалось, учёный действительно сошёл с ума. Он забыл свое имя, где он работает, для чего он вообще пришёл сюда. Всё, что было у него в голове, это мольбы о большем наслаждении. Темп постепенно становился невыносимым, таким, что Гено начал думать словно действительно сейчас умрет, или, как минимум, потеряет сознание. Рука сама потянулась к просящему ласки члену, начиная надрачивать, стараясь поймать зверский темп змея. Но до пика человека довела не ласка, а внезапное чувство заполненности, когда все внутри залилось невыносимо горячей субстанцией, которая, к слову, все не думала заканчиваться. И только когда Афтер почувствовал, что вот-вот треснет, гемипенисы осторожно вышли, позволяя сперме начать выливаться. Перевернув еле дышащего человека, Рипер, хотя и сам был готов отключиться здесь и сейчас, начал облизывать испачканный в семени живот, уже даже не получая осуждение от вечно недовольного учёного. В вольере биологу пришлось ещё задержаться, потому как идти куда-то, когда тёплая вода и мягкий хвост, в качестве подушки так убаюкивали, было невыносимо. Тем более, хвостатый сам бы его не пустил. Ну, а очередную партию генетического образца, который в хим отделе уже не знают, куда деть, могут и подождать.