Эльф и разбойник

Келорин шел и ежился от все более крепчающего мороза - эльфийские технологии от него уже не спасали: шерстяной валик вокруг капюшона обледенел от дыхания и больше не защищал лицо от лютых поцелуев стужи. Снег хрустел под ногами оглушительно громко в окружающей тишине леса, даже несмотря на эльфийскую легкую походку, позволявшую в него не проваливаться. Луна ярко таращилась с неба на замерзшего и уставшего как собака эльфа. Если бы не мороз, он давно бы остановился на отдых, непромокаемый мешок с вшитой в него тончайшей шерстяной подкладкой и нитями красной паучихи позволял весьма комфортно переночевать зарывшись в сугроб. Но не в такой же мороз, когда дыхание перехватывает и плевок до земли долетает уже ледышкой! Вот же зараза, не было так холодно, когда он начинал свое путешествие. Эльф кутался в куртку с таким же подбоем, как и спальный мешок, и, судя по всему, в сугробе будет не лучше, он же там двигаться даже не будет. Келорин не выдержал и, выкопав окоченевшими пальцами из сумы запасную рубаху, повязал ее поверх капюшона чтобы не отморозить себе нос. Эльфы стойкие существа, но всему существуют свои пределы и, даже несмотря на поразительную регенерацию и почти волшебные лекарства, боль и страдания им были не чужды. Келорин решил уже дойти до города, по его подсчётам осталось недалеко, хотя придет он туда уже глубокой ночью, но город большой, хоть какой-то трактир или гостиница, открывающие двери запоздалому путнику, должны найтись. Этими посулами он и уговаривал себя идти дальше, хотя ног уже почти не чувствовал. А еще обещал себе и своим ногам, что больше никаких заказов с ночными переходами зимой. Больше никогда. Огни проступили сквозь лес внезапно и Келорин припустил к ним бодрее. Еще чуть-чуть и будет тепло. Там где огни, там не спят и там точно тепло - уговаривал он себя. Как он вышел-то к городу, что лес прямо так близко к домам или... Он вынырнул из-за ёлок и увидел большой деревянный двухэтажный дом - один, посреди леса. На город это никак не походило, какой-нибудь деревеньки или хутора вокруг тоже не наблюдалось. Придорожный трактир? Но тут нет никакой дороги, эльф шел лесом прямо поверх снега, пользуясь тем, что умел ходить особой легкой поступью в своих эльфийских сапогах и снег его держал. "Мне уже плевать что это - там тепло," - сказал себе эльф и, вступив на крыльцо, постучал в массивную дубовую дверь вделанным в нее бронзовым кольцом. Спохватившись в последний момент, размотал рубашку от капюшона и лицо обожгло морозом. "Точно плевать," - решил эльф, - "иначе я тут околею". Дверь открыли и оттуда потянуло вожделенным теплом и вкусными запахами. - Заходи, мил нечеловек, в нашу избушку, гостем будешь, - проговорил молодой чернявый парень в ярко-зеленой шелковой рубахе, свободно висящей на широких плечах и разгульно расстегнутой на мускулистой груди, увешанной амулетами. - Заходи быстрее, не студи. Келорина кольнуло сомнение, особенно при взгляде на магические амулеты, но мороз толкнул его внутрь, в теплое нутро дома. Дверь за его спиной немедленно захлопнулась сама собой и Келорин остро осознал свою ошибку, оглядев пирующих за большим столом людей. В доме не было сеней, дверь сразу вела в большой зал с огромным очагом и широким прямоугольным столом. И сидели за ним личности крайне разбойного вида, все они повернулись к вошедшему эльфу и с горячим любопытством на него уставились. В голове мелькнула мысль, что ж там за публика, коли у них маг, хоть и молодой, двери ходит открывать. Но потом пришла и отгадка - потому и шел он открывать, что знал, кто за дверью. И домик этот непростой, небось на него нельзя выйти, коли хозяин не захочет, а коли захочет - мимо не пройдешь. В голове тут же всплыли истории про работорговцев редким живым товаром - вроде эльфов, выглядящих юными и тонкими в любом возрасте. - Простите, люди добрые, я ошибся, - но спина встретилась с накрепко закрытой дверью. - Думал тут трактир, я немедленно уйду и забуду сюда дорогу. - Да погоди, - миролюбиво проворковал чернявый. - Там мороз лютует, проходи, обогрейся с дороги. - Не могу, спешу, срочное письмо доставить нужно. - Да ночь уже, подождет твое письмо до утра. Проходи, не обидят тебя мои ребятки, не боись. Гостем моим личным будешь. Слово атамана! Ребята тебя и пальцем не тронут. - Они не тронут, а ты? - А я атаман, - он расплылся в улыбке. - Что ж ты, атаман, сам до двери открывать незваным гостям бегаешь? - мрачно поинтересовался Келорин, понимая, что никуда его отсюда уже не отпустят, и начиная просчитывать варианты, как можно выбраться. Открытый бой не вариант - их слишком много и среди них есть маг, а Келорин замерз до окоченевших пальцев и ужасно устал (когда первая волна адреналина схлынула, он понял, что еле стоит на ногах). - А вдруг гость особо почетный, да может даже и званый. Незваные-то на наши огонечки не выходят, - добавил чернявый, подтверждая догадку эльфа. - Проходи, не стой на пороге. Обогрею тебя, накормлю. - Ага и "спать уложу" - Не без того. Вижу, устал ты с дороги, - и не дождавшись, когда эльф отлипнет от двери, сграбастал его за плечи и повел к столу. Келорин растерялся и позволил себя увести. Открыто драться он все еще не был готов, и, может, согреться и немного передохнуть было неплохим предложением, глядишь, и силы появятся, и придумает что-нибудь. - Меня Гардашем кличут. А твое имя назовешь, красавчик? - Зови меня Кел. Атаман усадил его поближе к очагу на большую скамью и жар окутал замерзшего эльфа, окончательно лишая воли и превращая ноги в покалывающий иголочками кисель. Гардаш снял с его спины рюкзак, помог освободиться от покрытой наледью куртки, рубашку, которую эльф все еще держал в руках, мягко вынул из пальцев, отдал все подошедшей женщине, велел шмотки просушить, а гостю подать есть-пить. Сам атаман уселся с Келорином рядом на скамью - до неприличия близко, касаясь его бедра своим - крепким, обтянутым кожаными штанами. Келорин хотел было отодвинуться, но на другой край скамьи присел здоровенный детина с бородой и эльф остался на месте. Более того Гардаш отодвинулся сам, но, приобняв, притиснул эльфа к себе. - То есть, ты уже все решил, что сначала я буду развлечением для тебя? - Келорин повернул к нему голову и уставился прищуренным взглядом и без того по-эльфийски раскосых глаз. Многие из людей эльфов красивыми вовсе не считали, их черты хоть и напоминали человеческие, но были слишком чуждыми, а кожа неестественно гладкая, и слишком ровного цвета - словно у фарфоровой куклы, что создавало у людей впечатление нежити, которая хоть и редко, но встречалась в этом мире - особенно там, где маги злоупотребляли своим искусством, создавая благоприятный фон для нее. - Почему сначала и почему развлечением? - со сладкой улыбкой ответил Гардаш. - Я, может, влюбился с первого взгляда! - А что я нет, тебя не интересует? - Я попытаюсь это исправить. - Это вряд ли, лапая меня с порога. - Тебе нравится кто-то другой? - пробасил соседствующий с ними детина. - Так выбирай, мы с атаманом договоримся. - Чалс, не пугай моего гостя, - безмятежно отозвался Гардаш, на миг обняв эльфа покрепче. Перед Келорином появилась дымящаяся кружка с горячим вином, сдобренным специями, и плошка мясной похлебки. У эльфа аж слюна во рту потекла и живот подвело - он в такую морозюгу даже не остановился поужинать, да и в обед перекусывал на ходу. Но пить было нельзя - опоят его и проснется он в ошейнике. А так еще есть шанс усыпить бдительность и сбежать. С одним атаманом он справится... наверное... хотя он же маг. Но так хоть шанс будет. - Что, думаешь, отрава? Хочешь выпью из твоей кружки? - А если хочу? - Давай наперекрест! Только тогда целоваться придётся, прямо за столом. Келорин стиснул зубы, с неприязнью глядя на чернявого атамана. - Ух ты, глаза у тебя какие красивые! Ну да не сверкай так, дырку прожжешь! Я уже и так весь горю рядом с тобой! - он взял кружку, пригубил вино и поднес к губам эльфа: - Теперь ты. Келорин ухватился за кружку сам и отпил, неодобрительно глядя поверх глиняного края на разбойника, который кружку так и не отпустил, поя эльфа со своих рук. - Целоваться, я так понимаю, мы пока не будем, - с показным разочарованием произнес Гардаш, оставил наконец кружку с вином в покое, ложкой зачерпнул из миски эльфа и в крайне неприличной манере ее облизал, а потом, скотина этакая, эту же ложку ему и протянул. Келорин закатил глаза, отобрал ложку и, наплевав на все, попробовал горячее варево - оно оказалось восхитительным: густая мясная похлебка щедро сдобренная пряными травами. И вино сладкое, с медом, с ягодами, специями. Келорин пил, ел, отогревался, драться было откровенно лень, шевелиться и то особо не хотелось. Упасть бы и проспать сутки. Правда, оставался еще Гардаш и в целом непонятные планы на его, Келорина, персону - дальнейшие, про ближайшие все было ясно. Гардаш его все время приобнимал, правда, пока ниже пояса не опускался, только к уху наклонился и, нарочно, касаясь губами, прошептал: - Да расслабься ты, эльф, я тебя никому тут в обиду не дам и сам тоже не обижу, честно, тебе со мной понравится, вот увидишь, уходить не захочешь. Отогреешься, переночуешь в теплой постели, сам подумай - лучше ведь чем по морозу лютому в лесу плутать. Да и разве я тебе не нравлюсь, мм? - и чуть мазнул кончиком языка по краю уха, которым эльф раздраженно дернул словно кошка. - Да не может такого быть, чтобы ты, такой горячий и красивый, и не нравился! - язвительно ответил Келорин и повернулся к нему, чтобы прямо посмотреть в его наглые черные глаза, пусть и близко вышло, эльфу удалось остаться невозмутимым, ну почти, потому что глаза, надо признать, у атамана покрасивее раскосых эльфийских были: темно-карие, почти черные, блестящие, обрамленные ресницами, настолько густыми и темными, что казались подведенными тушью. И весь он сам, южанин, выделялся яркой внешностью: черные как смоль волосы буйными кудрями обрамляли его голову, смуглая кожа была чистой, не считая пробивающейся щетины на щеках, губы яркие, чувственные - дразняще улыбались эльфу. - Верно говоришь, дорогой! - нахально ответил атаман. - Я ведь не просто так заплутал и на твою "избушку" вышел, да? - Маячок сработал, я смотрю - идет эльф, замерзает, дай, думаю, поворожу, зазову на огонек, вдруг сработает. Я эльфов так близко еще не видел, только издали всегда любовался, а как увидел, то все, совсем пропал! Сам себя Келорин красивым не считал, он был бледным как все эльфы, с белыми идеально прямыми волосами, висящими сейчас сероватыми сосульками с долгой дороги через лес, ресницы и брови почти неразличимы, настолько серебристо-прозрачные, раскосые глаза светло-зеленого цвета, тонкие губы обрамляли широкий рот с мелкими острыми зубами, еще больше выдающими нелюдскую расу. Невыразительная, чуждая, для многих людей неприятная, внешность - но тут, поди ж ты, нашелся любитель экзотики! Самое поганое, что именно экзотика многих таких и привлекала - трахнуть необычную игрушку, если она уже безопасно упакована в какие-нибудь магические путы, любители всегда найдутся. А пока эльф свободный и опасный - все шарахаются. Эти вот не шарахались - чуяли защиту от своего молодого наглого мага-атамана. И это было паршиво, но у Келорина на этот случай тоже имелась пара сюрпризов в рукавах, так запросто он им не дастся. Надо же было так вляпаться по-глупости, совсем мозги себе отморозил и устал... не надо было браться за заказ, пока еще от прошлых приключений не оправился, но тут столько посулили заплатить, а так хотелось спрятаться на холодную зиму куда-нибудь в тепло и не вылезать оттуда до поздней весны, домик какой бы снять или хоть в трактире на всю зиму засесть - деньги за второй заказ это позволяли. Холода Келорин не любил, хотя он ему и не причинял особого вреда, не считая физического неудобства, с которым эльф давно уже научился мириться. Утешало только, что это была не простая глупость, а наведенная ворожбой мага - любителя неосторожных эльфов. Впрочем то, что атаман не собирался делиться со своей шайкой, было эльфу на руку - значит, останется с ним наедине. Келорин уже отогрелся, наелся, выпил вина, которое скорее согревало, чем пьянило - напоить его Гардаш не пытался, это отдельно радовало - и перестал чувствовать себя настолько уставшим и растерянным, да и столь близко навязанное общество Гардаша не особо тяготило - атаман был красивый, зараза, от его тела прямо-таки исходил жар, так что эльф даже внутренне усмехнулся себе и покачал головой. И последовал нашептываемому в его острое ухо совету - расслабился, на время во всяком случае. - Вина еще такого нальешь? - спросил он, оставляя опустевшую глиняную кружку, которую даже держать в руке было приятно. - Налью, сколько хочешь налью, дорогой. У нас и банька горяченькая растоплена. Хочешь умыться с дороги? - Не откажусь. - Я тебе и спинку потереть могу. - Тогда откажусь. - А вот и зря, зря, ну да ладно, раз ты у меня такой недотрога... пока. Давай тогда просто провожу тебя. Чистая одежда у тебя есть? Или могу дать. Все для тебя достану, дорогой. - Ты мне лучше мешок мой верни, я в свое переоденусь. - Как скажешь, дорогой. Келорин ожидал какой-нибудь пакости, но его вещи ему вернули и потом правда оставили в покое в бане, пристроенной прямо к боку дома. Он намешал себе в бадью в меру горячей воды и с наслаждением облился из ковшика прямо с головой. Даже мыльным раствором намылся и волосы промыл, расчесал оставленным тут гребнем, заглянул в круглое полированное зеркало и понял свою ошибку - волосы светлым потоком облили его до плеч и казалось подсветили лицо - что-то интересное маг добавил к мыльному корню. Эльф обреченно вздохнул и вышел обратно в зал с очагом, детина привстал пропуская его к атаману, но рук не распускал. Гардаш вид его чистых волос комментировать не стал, только глазами своими чернющими сверкнул и белозубой улыбкой встретил. - Чего желаешь, гость дорогой, после баньки? Еще вина горячего али пива холодного? - Вина. Холода я сегодня уже нахлебался достаточно. После бани стало совсем хорошо, горячая вода словно забрала с собой изнеможение и осталась просто привычная усталость, которую эльф вполне мог преодолеть, даже если придется драться. Напоить его, вроде, не пытались - вино было слабеньким, еще и морсом ягодным разбавлено. Вторую кружку он стал пить совсем уж беспечно, даже не заставив Гардаша пригубить. Потом только спохватился - глаза эти чернющие на него что ли так действовали, или маг еще и поворожил чего, но вроде подобные чары на эльфов действовать не должны - не та кровь, хотя вот заманить оказалось можно. Кроме чернющих глаз были еще руки, которые Гардаш начал распускать, забрался ладонью под рубаху, но в штаны не полез, стал тихонько водить теплыми пальцами вдоль позвоночника, то поднимаясь между лопаток, то спускаясь к пояснице, от этой ласки эльф совсем разомлел и драться передумал окончательно. Вот же зараза, чернявая! - Пойдем наверх, - прошептал ему Гардаш и носом под ухом потерся. - И что там наверху? - решил поиграть в непонятки вредный эльф. - Моя спальня. - Надо же какая неожиданность! А отдельной комнаты для дорогого гостя тут не водится? - Ну зачем тебе отдельная комната? Со мной будет теплее и вообще я знаешь какой ласковый? Тебе хорошо будет, обещаю. - Ну коли хорошо, тогда пошли, а то устал я с дороги. - Вот и славно, ты не пожалеешь, - опять жарко зашептал на ухо любвеобильный разбойник. По лестнице они поднимались в обнимку, эльф не возражал и не отстранялся, но шел с совершенно невозмутимым лицом. Разбойники из шайки Гардаша, к их чести, за весь вечер не отпустили ни одной похабной шуточки и даже не пялились особо, как только Келорин занял место рядом с их атаманом, что наводило на мысль, что оный не так прост. Стоило им зайти в просторную спальню с довольно впечатляющей кроватью, застеленной дорогой темно-синей тканью и покрывалом из темного блестящего меха, как Гардаш притянул эльфа к себе, убрал за уши пряди волос, касаясь кожи кончиками пальцев. - Тебе хорошо будет, не пожалеешь, - снова завел свою песню атаман. - Ты же для меня как чудо. Я языком тебя там поласкаю, где еще никто не касался. Или еще чего, что захочешь. Только скажи. - Гардаш, - с легкой насмешливой улыбкой произнес эльф, смирно стоя в его объятиях, но на ласки не поддаваясь. - Я тридцать верст отмахал по лесу. Все, чего я сейчас могу захотеть - это упасть где-нибудь в тепле и заснуть. - А тебе ничего делать не придется, просто расслабься и получай удовольствие. Я тебя раздену сейчас, уложу в постель и буду ублажать. - Если я в процессе усну, ты не расстроишься? - усмехнулся эльф. - Со мной ты не уснешь, - с многообещающей улыбкой на своих красивых губах произнес Гардаш, его рука снова гуляла под рубашкой, лаская позвонок за позвонком все ниже по пояснице. - В этом-то и проблема, - с усталым вздохом отозвался эльф. Гардаш застыл, ощутив холодное острие под ребрами, один из амулетов на его груди ярко вспыхнул. - Это что, лунное серебро? - спросил атаман, стараясь даже дышать неглубоко. - Да. - Что ж ты там такое везешь, что у тебя такая охранка? - Такие сведения я не разглашаю, и поэтому очень дорого стою, но в перечень услуг постельные не входят, извини. - Убери ножичек, дорогой, по-хорошему прошу. Ты же не думаешь, что мои ребята, там внизу, спокойно воспримут новость, что ты прирезал их атамана? - Гардаш, как ты думаешь, чем, они подумали, мы пошли сюда заниматься? - Любовью. - Ну так тоже можно назвать. И как ты думаешь, они поверят, что твоего запала хватит до утра? - Поверят, - Гардаш некоторое время пристально разглядывал эльфа. - Там мороз, - наконец выдал он, - А тут я, теплый и ласковый, - он снова призывно улыбнулся. - Только спать не даешь. - Мороз тоже не даст. - А я не тороплюсь на мороз, пока тебя хватятся, я еще выспаться успею. - И что, сможешь спать рядом с моим хладным трупом в одной комнате? - недоверчиво спросил Гардаш. - Н-да, неуютно как-то, - согласился эльф, - выкину твой труп на мороз, в сугроб, до утра туда точно никто носу не высунет. - То есть, я тебя обогрел, накормил-напоил, обнимал-целовал, всего себя предлагал, а ты меня прирежешь, выкинешь на мороз и преспокойно ляжешь спать?! - на лице Гардаша отобразилась такая обида, что уголки губ эльфа сами собой поползли в стороны, хоть атаман и продолжал отчасти паясничать, но только отчасти - лунное серебро уже при контакте с кожей блокировало его магические способности и эльф вполне мог проделать с ним все то, что озвучил. - Ну раз до сих пор не прирезал, а стою тут разговоры с тобой разговариваю, значит, не могу... преспокойно. Вино у тебя и правда вкусное было. - Только вино? - и тут эльф осознал, что Гардаш так и стоял, застыв, и рука его все это время, так же застывшая, лежала на его пояснице, теплая такая рука и пальцы снова начали легонько ласкать кожу, а сам их обладатель начал очень осторожно наклоняться ближе. - Ты же остального не пробовал, ну, хочешь, я снизу буду? - и губы у него и правда вкусные были, пахли тем самым ароматным вином со специями, теплые такие, мягкие, нежные... - Будешь, - шепнул эльф в эти губы, - снизу... потому что я сейчас лягу на кровать, а ты будешь спать на полу. - Ай! Что ты сделал?! - Гардаш резко отпрянул и прижал руку к наполнившейся кровью царапине поверх порезанной на боку рубахи. - Это же лунное серебро! Я ж теперь колдовать не смогу! - Заживет за пару дней и сможешь. - У меня нет пары дней, - Гардаш задрал рубаху и с досадой рассматривал глубокую царапину на груди. - Ты меня сейчас очень сильно подставил, Кел. Очень! - А вот впредь не будешь пускать в дом незнакомых эльфов, а то ты им наобещаешь, что не обидишь, а они тебе ничего такого не обещали, - язвительно прокомментировал Келорин. - Кел, зараза, что ты наделал?! Ты не представляешь... вот же дмары тебя забери!!! - Ладно, если будешь хорошо себя вести, я тебя не только не добью, но и ранку эльфийским бальзамом помажу, затянется за пару часов, а как кровь закроется и колдовать сможешь. - Кел, а можешь сейчас помазать? Я даю клятву на крови, что ничего против твоей воли этой ночью не сделаю и отпущу тебя утром целым и невредимым, - он продемонстрировал кровь на кончиках своих пальцев. - Вот утром и помажу, - безжалостно припечатал эльф. - И даже не вздумай рыться в моих вещах, там кроме бальзамов и яды имеются. Ранка затянется, а через два дня сгоришь в лихорадке. - Ты блефуешь. - А ты рискни, проверь. На себе, - Келорин подарил ему кровожадную улыбку. - Да зачем посыльному такой арсенал?! - Я эльф. - Мне прям вот все сейчас про эльфов стало понятно. - Тем лучше для тебя, с твоими-то наклонностями, вернее, отклонениями. - Ну и ладно! И спи один, раз ты такая ледышка! Одеяло мне хоть дашь? Мороз на улице. - Если оно не одно, то дам. - Не одно, - Гардаш сдернул меховое покрывало и устроился на полу, завернувшись в него и демонстрируя эльфу свою сердитую спину. - Спокойной ночи, - ехидно пожелал тот, забравшись в постель - мягкую, теплую, настоящую постель, ни в какое сравнение не идущую с сугробом, в котором он ночевал вчера. - Много теряешь, со мной теплее, - все ж таки не удержался Гардаш. - Переживу, - ответил эльф и в голосе его было столько блаженства, что разбойник обиженно фыркнул.