Эльф и разбойник

День для эльфа все-таки наступил, и никто на них не напал, и сам он тоже самостоятельно не сдох, что казалось чудом. Он лежал, осторожно дыша, чтобы не слишком тревожить поломанные ребра, терпел грызущую боль в ноге, и думал как бы ему добраться до кувшина с водой, заботливо оставленном на прикроватном столике. Надо было просто решиться пошевелиться, пережить более яркую вспышку боли, но зато он сможет напиться. Жажда мучительнее боли, да и губительнее тоже. Келлорин начал медленно подтягивать руки, чтобы потом также медленно на них отжаться и попытаться сесть. Боль ожидаемо обожгла и ногу и ребра, так что какое-то время он даже не мог вдохнуть пережидая яркие вспышки красных цветов перед глазами. Еще немного и он смог дотянуться до кувшина, расплескал на себя, пока пил, пытаясь удержать трясущейся рукой. Видимо, молча это все ему сделать не удалось, потому что в комнату ворвалась встревоженная Марна. - О, ты зачем поднялся? Позвать не мог?! - она подскочила ближе, перехватила кувшин. - Я в состоянии попить воды сам, - но получилось сказать это только сквозь зубы. - И к чему это геройство на пустом месте? - она промокнула растекшееся пятно на рубашке полотенцем, привешанным к ее поясу. - Больно ведь, наверное. И кости тревожишь. Тебе лежать надо, лежать. Есть хочешь? Покормлю тебя. - Мне все равно нужду надо справить. Не под себя же... - Я тебе таз принесу. - Какой еще таз? - Келорин нахмурился. - Ну для нужды. Да ты не парься, думаешь, я первый раз тут лежачего от ран выхаживаю?! - Вот уж нет. Лучше помоги подняться, я дойду. - Ох, упрямец! А потом мне опять кости твои собирать в кучу? - Не поможешь, я сам, - он подтянулся на руках и сел, не обращая внимания на разламывающую на части боль. - Не вздумай! Я сейчас мужиков позову, они тебя дотащат, - и она вышла, неодобрительно качая головой. Пришли Лаки и тот рыжий детина, что его когда-то встречал - Ларс. И несмотря на то, что они практически несли его на своих плечах, это было больно. Очень. И то, что ему нужна была помощь, унижало. Когда он снова откинулся на постели, мелко и часто дыша, Марна пришла снова, влила в рот горкого отвара, принесла каши в миске и стала кормить с ложки, и Келорин, к своему стыду, не смог заставить себя отобрать эту ложку и покорно открывал рот. Настолько зависеть от людей было для эльфа внове, но он напомнил себе, что это был его собственный выбор - убиться ради них. - Марна, почему ты так со мной носишься? - спросил он между ложками каши. - Я со всеми так. Они все мне как братья. - Все? И Гардаш? Я думал, ты ко мне ревновать будешь. Или к временным экзотическим игрушкам ревновать ниже твоего достоинства? - Ох, и дурной же ты, хоть и эльф! - Марна пихнула ему полный рот каши. - Гардаш мой настоящий брат! И хоть я не одобряю, что он на тебя запал, лечить я тебя буду с тем же терпением и старанием как и всех его друзей и братьев, - она бросила ложку в опустевшую чашку и ушла, закатывая глаза к потолку и качая головой. Эльф вздохнул, чувствуя себя идиотом и проклиная тот миг, когда свернул на огонек в лютый мороз. Заживало на нем все действительно быстро - как на эльфе, уже через неделю кости схватились настолько, что он мог самостоятельно ковылять с костылями. Костыли прислал Гардаш, вместе с корзиной свежих ягод - учитывая, что на дворе было только начало апреля, без магии тут не обошлось. Сам только не приехал. Видать, очень занят был новым положением дел или просто дела эти были поинтереснее поломанных эльфов. Время шло, приближалось лето, хоть еще было прохладно и часто дули холодные ветра. Эльф уже вставал и ковылял без костылей, да и вообще старался ходить прямо и не морщиться от боли. Это здорово помогало вправить себе мозги... во всяком случае, Келорину так казалось. И он старался, не позволял себя жалеть, еще через пару недель уже просил парней вставать с ним в парные бои, и скоро даже захотелось большего. Марна неодобрительно качала головой, но молча подливала эльфу в чай что-то горькое и терпкое - так что спал он хорошо, не чувствуя боли, что способствовало его выздоровлению, несмотря на то, что подорвался на тренировки он явно раньше времени. В тот вечер Кел дрался уже с двумя, дрался зло и резко, не щадя ни себя, ни противников. В этом диком танце тело разогревалось, вспоминало свою силу, ловкость, вкус боя, а голова наоборот прочищалась. И Кел танцевал, танцевал танец смерти, забывая обо всем, даже о том, что бой тренировочный и мечи деревянные. Гардаш, наконец, смог вырваться из городских дел и на заднем дворе его ждал сюрприз. Он-то полагал, что Кел еще только вставать начал, а тот уже дрался с его парнями, двигаясь со своей нечеловеческой пластикой, так, что иногда было даже не уловить как он перетекает из позы в позу, как оказывается в совершенно неожиданном и невозможном, для предыдущей позиции, месте. Как можно было после таких переломов вот так почти расстелиться у земли в приседе, припадая на одно колено, уходя от попыток его достать?! Как можно было вот так спорить с земным притяжением, то подкатываясь, то взвиваясь в воздух?! Гардаш тоже забыл обо всем, наблюдая этот невообразимый танец, окрасившийся в кроваво-красные цвета в лучах наступившего заката. Зрелище стало совсем завораживающим. А потом они остановились, потому что один из парней упал поверженный под ноги Келу, а второй отскочил, сгибаясь пополам, и вскинул руку, прося передышки. Кел выпрямился, тяжело дыша, пот катился по нему ручьями. Но взгляд черных глаз он почувствовал, обернулся. Еще несколько мгновений смотрел на атамана с нечитаемым выражением строгих, даже после такого боя, эльфийских черт. Гардаш приветственно улыбнулся ему и эльф перестал изображать изваяние, тронулся с места и медленно подошел к нему. Молча остановился напротив. И глаза его, сейчас цвета потемневшей от грозы травы, выражали что-то трудноразгадываемое. Гардаш перестал улыбаться, протянул руку и положил эльфу на грудь, чувствуя сквозь прилипшую от пота к коже ткань как гулко бьется сердце эльфа: - Ты весь мокрый, - получилось почему-то хрипло. - Я еще не восстановился до конца, поэтому всего с двумя весь взмок, - ответил эльф. - Зачем так рано на тренировки лезешь? Да еще на улице! Не май месяц же! Солнце апрельское - оно обманет, вон как ветром продувает. Еще простудишься, заболеешь... - Эльфы не простужаются, до того как ты меня заманил я вообще в сугробах спал и... - Кел не успел договорить, Гардаш скинул с себя тяжелый бархатный плащ и укутал в него эльфа, и тот замер почему-то удивленно моргая, приглядываясь к разбойнику, словно разглядел в нем что-то новое. - Идем-идем, греть тебя буду, дорогой! - атаман, обнимая его за плечи, повлек к дому, - Приехать бы мне раньше, да дела-дела... а ты зачем так рано вскочил? Не надо, побереги себя еще... Куда еще сразу с двумя драться встаешь? Ты вообще с постели то когда поднялся? - Да нормально все... я не человек, помнишь? Мне быстрее восстановиться надо... для тебя же стараюсь... - Да не надо, справились мы уже с самыми злоедучими врагами, дай себе отлежаться-то, - атаман открыл дверь дома, пропуская эльфа вперед, следом зашел, и Кел обернулся к нему и твердо сказал: - Ну что ж, если я тебе уже больше не нужен, можем разорвать договор... Гардаш вдруг сгреб его в охапку, впечатывая в стену так, что эльф охнул от протестующе занывших ребер. - Нужен! - жарко выдохнул в губы и поцеловал, наплевав, что в доме кто-то есть. Целовал жадно, прижимая к стене всем своим горячим телом, так, что пот на рубашке Кела нагрелся и казалось сейчас с шипением начнет испаряться. Он даже вдохнуть не успел, как-то весь расплавился сразу в этих жарких объятиях, ответил на поцелуй, тоже наплевав, что на них, скорее всего, смотрят. И одно дело, все и так видели, что атаман к эльфу пристает, но не видели, чтобы эльф реально позволял и наверняка многие догадывались, что атаман при всей своей браваде обламывается, да и потом он рассказал же, кто к ним в команду пришел... а теперь вот знаменитая Невидимая Смерть позволяет себя тискать у самого порога на глазах у всех... Как-то даже жалко стало себя, что он... настолько соскучился по человеку... Однако, по-прежнему даже возмущаться не стал и колкого замечания не придумал. Просто молча смотрел на атамана, когда тот отпустил его и дал вздохнуть. Боль в свеже-заживших ребрах тоже не отрезвляла, а скорее напоминала, как много он вдруг начал позволять... как поломали его последние приключения и не только физически. Гардаш же просто улыбнулся во всю ширь своей довольной физиономии и потащил его к столу, где уже невозмутимо что-то жевали Жалд и Ларс, у последнего разве что искорка промелькнула в глазах, но он запил ее здоровенной кружкой с пивом. Кел тоже схватился за кружку с пенным напитком, жадно выхлебал, утер рот, но лишь пену стер - ощущение поцелуя не удалось, губы покалывало, все тело ныло, разгоряченное тренировочным боем, а потом раздразненное этим нелепым поцелуем. Гардаш вел себя как обычно - балагурил, бросал на эльфа блестящие взгляды, словно не замечал перемены. Да и в чем перемена-то? Эльф сам не мог понять, но что-то явно изменилось... Что? Раньше он никогда не ждал возвращения тех, кто набивался ему в любовницы или любовники, а потом исчезал... Умел забывать, и сейчас вроде получалось, а тут поди ж ты, стоило любвеобильному атаману снова вспомнить про то, что у него есть эльф, к которому можно поприставать, и тот уже растаял и все свое прежнее ехидство подрастерял. Ох, поломало его... и не только физически... Марна принесла еще жареной дичи на закуску. Ларс с Жалдом ожили, начали выспрашивать новости. Однако они тоже в городе бывали, в отличие от Кела, так что они-то с Гардашем виделись. Кел перестал пялиться на атамана, заставил взгляд заледенеть и принялся утолять более безопасный голод. - Марнь, что там с банькой-то? - спросил Гардаш. - Ну разогрелась уже, только если хочешь прям париться, еще подождать бы... - Да мы дорожную пыль смоем пока. Кел, идем? - непринужденно, словно в кабак звал, бросил Гардаш. Кел оторвался от кружки посмотрел на атамана ничего не выражающим взглядом, но того не проняло, он продолжал широко, радушно лыбиться, словно, правда, просто дорогого гостя привечал и баня была, действительно, просто помывочно-отдыхательным пунктом. Кел подумал, что его положение тут становится все более сомнительным. Как боец он тут уже не нужен, Гардаш явно дал понять... а нужен как кто? Подстилка для атамана? Он тут и женщин-то других кроме Марны не видел - но она неприкосновенная, сестра атамана, да к тому же ведьма. А любовниц разбойники видимо посещали в городе или соседней деревне, или в бордель ходили. Сюда не водили никого. Только атаман решил завести себе под боком, да еще и с дополнительной возможностью убивать для него при случае. Кел хотел было едко высказаться на эту тему, но почему-то молча встал и последовал за атаманом... в баню... Устал он быть один, без дома, без теплого бока рядом, устал сам со всем справляться, а тут обогрели, приняли в свою разбойничью семью, с неприязнью, как на нелюдя, никто не смотрит и даже по поводу атаманской "любви" не глумится. Может, то, что для них сделал Кел и правда подвиг, это для него это обычная работа. Ну ладно, не обычная, а такая, на которой он чуть не угробился, но да, он к этому каждый заказ готов - такая уж у него стезя. Впрочем, и к тому, что люди непостоянны, он тоже готов. Их жизнь слишком коротка, хочется попробовать побольше, да разного, особенно таким вот горячим, как Гардаш. И эльф насчет себя иллюзий не питал, но почему бы и ему не погреться хотя бы ненадолго от его огня? Они зашли в предбанник и Гардаш поймал его за руку, потянул к себе с улыбкой, зашептал жарко: - Иди ко мне, соскучился я по тебе, страшно. И сейчас мы, наконец, оба не поломаны и не устали до изнеможения. Или... ты как? - заботливо в глаза заглянул. - Я нормально, - ответил Кел, едва губы разомкнув. - Заледенел опять, - сказал, непонятно что имея в виду, наконец прижимая близко, - Иди ко мне, отогрею я тебя, все обещания свои, наконец, исполню, любить тебя буду так, что стонать будешь и просить еще, - руки зашарили по все еще деревянному телу эльфа, пока осторожно оглаживая, но всего - по спине, бокам, бедрам, ягодицам, губами с жарким шепотом по шее, от острых эльфийских ушей до ключиц и обратно, пока Кел и правда не разомлел, не начал оттаивать, вздыхая, расслабляясь, поддаваясь на ласку. Гардаш отстранился чуть, начал рубашку на груди эльфа расстегивать, сначала медленно, но потом ускорился нетерпеливо. Кел чуть заметно усмехнулся уголками губ - молодой, горячий, не терпится игрушку экзотическую развернуть из обертки и попробовать скорее. И все они такие - мнят себя необыкновенными любовниками, наобещал тут... Но Гардаш красивый, и Кел его хотел... тело только поломанное не очнулось еще от плена боли и бездны опиатов да других обезболивающих, что в него влили. И тоска какая-то на душе, что поселилась, пока атаман наслаждался своей победой и забыл в лесном убежище про своего поломанного эльфа, все не отпускала, не давала до конца оттаять - хотя взрослый вроде уже эльф-то, даже старый по некоторым меркам. Ну что ж, придется Гардашу убедиться, что нет в эльфах ничего особенного, а Келорин так вообще ледышка, как он его уже однажды обозвал. Гардаш стянул с него рубашку, бросил на пол, снова припал к основанию шеи поцелуем, пояс штанов эльфу расстегивать стал, стянул с него штаны, опустившись к полу и взгляд бросил на пах, заметив, что эльф не возбужден, но стоит смирно. Гардаш потерся щекой о его бедро, губами задел вялый член, тот дернулся в ответ и разбойник пощекотал языком открытую головку, отмечая, что у эльфов нет крайней плоти. Атаман помог окончательно выпутаться из штанов и сапогов. Сам быстро скинул одежду, демонстрируя, что он-то как раз возбужден не в пример эльфу. - Пойдем, помоемся, погреемся, - снова за руку его взял, повел за собой в горячее нутро бани. - Ложись-ка, отдыхай, а я тебя помою, - улыбнулся во всю ширь, мочалкой пышной перед эльфом помахал. Кел кивнул и улегся на лавку лицом вниз - пусть делает что хочет. Гардаш наплескал из бочки с прохладной и котла с горячей водой в ушат, намочил мочалку, мыльным корнем полил, да еще чего-то из бутылочек накапал, присел на теплый пол рядом с лежащим эльфом и начал водить по опять напряженной спине с кучей шрамов, намыливая, оставляя пенные узоры, медленно подбираясь к ягодицам, потом и их огладив, намылив, двинулся вниз по бедрам, особое внимание уделив подъягодичным складкам, ныряя на внутреннюю сторону бедра, эльф шумно выдохнул и раздвинул ноги чуть шире, Гардаш водил мыльной мочалкой то у коленок, то выше. Ладонью стал размазывать пену, скользить по разогревшейся, но оставшейся бледной коже, чуть приминал сильными пальцами, за ягодицу прихватил, но потом снова мочалкой до пяток прошелся, подивился, что при всех своих шрамах на подошвах у эльфа ни одной мозоли, даже лизнул его в пятку и продолжил длинным движением по краю стопы, и у мизинца чуть зубами прихватил, а потом снова поднялся вверх, ведя и мочалкой, и ладонью открытой, и языком кое-где подбавляя, пробуя на вкус. Эльф вздыхал все громче, уже ерзал иногда нетерпеливо по лавке, вызывая у Гардаша довольную ухмылку, он снова поднялся до ягодиц начал втираться мочалкой чуть настойчивее, пожамкал рукой, отводя, открывая себе больше доступа, добавляя мыльного раствора, размазывая мягкой мочалкой по промежности, намывая эльфу и мошонку, и ныряя под него, когда тот сам приподнимался, подставляясь и демонстрируя, что ледышкой он быть перестал. Гардаш отложил мочалку и стал ласкать пальцами его под поджавшимися от возбуждения яйцами, то утыкаясь туда, то скользя пальцами до колечка ануса, пока лишь дразня его, задевая, и в один такой поход нажал чуть крепче, нырнув пальцем внутрь и заставив эльфа ахнуть, медленно вытянул, чтоб в следующее мгновение ввести глубже, так чтобы на простату надавить. Атаман перекинул ногу через лавку, оседлал бедра эльфа, хрипло выдыхая потерся крепко возбужденным членом о мыльную промежность Кела, тот закусил губу - он давно не спал с мужчиной, а член у Гардаша был крупный, даже головка толстая - ощущение от большого члена тыкающегося в, только лишь слегка раздразненный, анус было неожиданно возбуждающим, но будет больно, впрочем, ему ли бояться боли... привык и не к такой... эта приятная будет... Добился, таки, своего атаман - эльф его уже хочет и готов даже не совсем растянутую задницу подставить. Но Гардаш, продолжая тереться членом о его ягодицы, поднырнул под свой член ладонью и вошел в эльфа сразу двумя пальцами. Тот охнул, ожидая другого объема, путаясь в ощущениях. Пальцы мягко растягивали его, разогревая внутри томительное желание, чтобы в него вставили чего побольше. Пальцы, дойдя уже до трех, вдруг снова исчезли, теперь Кел уже был готов, теперь покусывал губы уже в ожидании, Гардаш слез с него, видимо, намереваясь пристроиться поудобнее, но Кел опять ошибся - вместо этого его облили из ковша теплой водой и начали глубоко намывать пальцами. Кел усмехнулся про себя - чистюля, ну давай уже, не томи... Гардаш склонился к нему и смачно поцеловал в ягодицу, а потом языком и губами стал подбираться к ложбинке, облизывая эльфу зад как желанное лакомство. Когда жадный язык коснулся раздразненного ануса, эльф не удержался от задыхающегося возгласа. Но это было только начало, Гардаш погрузил в него сразу два больших пальца, растягивая, чуть выворачивая и всунул туда еще язык. Влажный, горячий, быстро заскользил, заставив эльфа замычать, прокусив себе губу, и скрябануть ногтями по дереву лавки, в которую он сам не заметил, как вцепился. Он приподнял зад, подставляясь Гардашу и недвусмысленно постанывая. - Такой чувствительный, а ледышку из себя изображал, - хрипло проговорил Гардаш, прервав свое скабрезное занятие. - Ну-ка иди сюда, глаза твои видеть хочу, - и тон его вдруг был убийственно серьезным. Он заставил эльфа сесть, заглянул ему в лицо, хватанул какой-то жидкости из зеленой бутылки, глядя ему в глаза прополоскал рот, сплюнул на пол. Кел думал, что тот целоваться к нему полезет и понял, что не испытывает брезгливости. Но Гардаш толкнул лавку вместе с эльфом ближе к стене: - А то свалишься еще, - и шально усмехнулся, склоняясь к теперь колом стоящему члену эльфа, обхватил губами, заставив стонать, как и обещал. - Гард... я не могу больше... я... - с придыханием запросил пощады Кел, но разбойник сжал его член у основания, обрывая наступающую судорогу оргазма, заставив эльфа дернуться всем телом и жалобно всхлипнуть. - Тише-тише, я тебя тоже долго ждал, - прошептал, приподнявшись и собирая губами пот с виска. Атаман подхватил эльфа под колени, подтягивая к себе и, наконец, входя в его тело уже истекшим влагой, стоящим как камень, членом. Хрипло выдохнули они одновременно. Эльф и дальше рвано задышал, вцепился Гардашу в плечи, благо лавка была высокая, чтобы удобно парить было... что бы в это слово ни вкладывали... Гардаш одной рукой поддерживал его за задницу, второй упирался в близкую сейчас стену, его хватило всего на пару осторожных движений, а потом он сорвался на резкий размашистый ритм, сжимая зад эльфа ладонью все сильнее, и заставил стонать и всхлипывать - не обманул. Кел совершенно невменяемо вскрикнул, забившись головой о деревянную стенку за спиной, выгибаясь в судороге оргазма. Гардаш продолжил его слегка грубовато трахать, но сам продержался меньше минуты. Вышел, чуть остыв, притянул к себе, запоздало подставляя ладонь под светлый, мокрый от пота затылок, уткнулся лоб в лоб, тяжело дыша. - Прости, я не сдержался в конце, обещал ласковым быть... а вот... перестарался... ждал слишком долго тебя, мой эльф-недотрога. - Мне все понравилось... ох, демоны... ну ты и даешь... - Что? - Гардаш чуть отстранился заглядывая во все еще мутные, от едва схлынувшей страсти, зеленые, раскосые глаза. - Там тебя еще никто не облизывал? Кел только головой покачал. - Давай вымою тебя теперь... ну уже просто вымою... Просто не получилось. Мыльная мочалка снова скользила по телу, напоминая о недавней страсти. А потом Гардаш стал мыть ему голову, усадив впереди себя на лавку, и все начиналось весьма пристойно, но пальцы в пенной шапке волос двигались все медленнее, заставляя запрокидывать голову, а потом разбойник и вовсе обнял поперек груди, притянул к себе, стал в шею опять целовать. Эльф ронял на его смуглую кожу клочки пены и чувствовал, что ему в крестец упирается снова налившийся возбуждением член. И рука блуждает по груди, обмазывает пеной соски, проводит по срединной линии, кружит вокруг пупка и ниже, чтобы убедиться что и эльфу одного раза было мало. Гардаш обхватил его член ладонью, поласкал, вымазывая в мыльной пене, обвел большим пальцем головку, прикусывая кончик острого уха, поелозил своим по крестцу, опять шумно задышал. Уткнулся носом в волосы, и стал отфыркиваться от пены. - Идем, голову сполоснем тебе, - встал с лавки, потянул с собой эльфа за руку к бочке, там вода уже теплая была, нагрелась от жара банной печи, Гардаш черпал прямо из бочки, поливал сверху, заставляя прикрывать глаза, фыркать от воды. Поцеловал в мокрое плечо, осторожно оглаживая по боку, потом по бедру, замер, прижимаясь грудью к спине, а потом вдруг перехватил поперек талии, нагнул над бочкой так, что эльф вцепился в ее края, чтобы не рухнуть головой в воду. Гардаш поднырнул ему под торс рукой, набирая в пригоршню из бочки, обмывая остатки пены с груди, нарочно наплескивая с бочки на соски, а потом плеская ниже на пах. Провел ладонью вновь выше, под подбородок, чуть сжал его, смял пальцами губы, из которых вырывалось уже снова горячее, рваное дыхание, одновременно другой рукой поласкал член, делая вид, что моет, мытье переросло в интенсивную ласку, Гардаш оглаживал то член эльфа, то мял мошонку, то принимался "намывать промежность", продолжал ласкать пальцами губы эльфа, потом полез ему в рот, одновременно входя сразу двумя пальцами ему в зад. Кел замычал, облизывая пальцы, посасывая их, а атаман начал уже откровенно трахать его пальцами - с одной стороны в рот, с другой в зад. Эльф сжал края бочки так что костяшки пальцев побелели, возбуждение новой волной скручивалось в животе горячей пружиной. - Аххх ты ж... - Гардаш вдруг бросил его на мгновение, вызвав ошеломляющее ощущение пустоты, но уже скоро сам нырнул под ноги эльфу, устроился, прижимаясь спиной к бочке, втянул его член в рот, глубоко, до гланд прямо, и начал сосать, крепко держа за бедра, не давая дергаться. И почему-то Келу казалось, что и тут ему не отсасывают, а, прямо таки, трахают его ртом, Гардаш и еще добавил к этим ощущением, отпустив, таки, одно его бедро и снова вломившись пальцами ему в зад, и начав интенсивно толкаться внутрь в унисон с яростными движениями его губ на члене. Кел выгнулся весь дрожа между двумя слишком интенсивными воздействиями, колени уже действительно подгибались, и он навалился на край бочки грудью, вхлипнув от интенсивности ощущений, в которые еще и влилась яркая струнка боли в ребрах. Гардаш прижал ему основание члена, чувствуя, что дрожь эльфа становится уже близко предоргазменной. Медленно разжал пальцы, Успокаивающе погладил по бедру и еще медленнее, с проворотом, вынул пальцы. - Яааааахххх, - вырвалось у эльфа. Гардаш выбрался из-под него пристроился сзади, сразу вошел на всю длину и начал размеренно толкаться, крепко удерживая за бедра, в этот раз старался сдержаться, искал при каком угле наклона эльф будет стонать сильнее. Кел попытался приподняться над бочкой, чтобы край не врезался в ребра, но так Гардаш не доставал настолько глубоко, и он положил ладонь ему на поясницу, вынуждая согнуться обратно. И хотя сейчас атаман брал его намного аккуратнее, чем в первый раз, да и растянутые мышцы уже легко впускали его большой, крепкий член, острых ощущений добавляла боль в ребрах, и Кел, со смешанными чувствами, осознал, что его больше возбуждает, когда его немного мучают. И от этого осознания вновь прокатилось жаркой волной по всему телу, раскаленная пружина внизу живота резко раскрутилась, выстреливая, сладкой судорогой поджимая мышцы живота, заставляя при этом выгнуться еще сильнее, насаживаясь на член разбойника. - Ах, ззззараза! - вымученно взвыл Гардаш все-таки срываясь на последний резкий ритм, вытрахивая эльфа до конца уже своего финала. - Мммм, демоны... - горячо выдохнул Гардаш, выцеловывая эльфа между лопаток и не в силах заставить себя отлепиться от него. Слушая его тяжелое, хриплое дыхание... - Мннн, Гардаш, ребра... - застонал эльф уже совсем не страстно. - Ох, проклятье! Прости! - Гардаш отстранился, подхватил эльфа под талию, поднял развернул к себе, осторожно прижал в объятия: - Я больно тебе сделал, да? - Ты мне хорошо сделал, - пробормотал эльф, утыкаясь ему в грудь, - Так, что я не знаю как я теперь до спальни дойду... за стол, думаю, уже не вернусь. - Эй, все настолько плохо? - Все настолько хорошо, Гардаш, я в прямом смысле... ноги подгибаются просто... - Кел слабо улыбнулся. - Затра... залюбил ты меня, атаман, - с усмешкой поправился он. - Хочешь на руках тебя отнесу? - Не, мне помыться надо... опять... и давай, наверное, в третий раз я сам, а то твои разбойнички уже беспокоятся, поди... неизвестно за кого больше...