Возвращение

Дорогой Сириус, это последнее письмо. Обещаю, больше не буду тебе докучать. Хочу, чтобы ты знал — Регулус вернулся. Мы с отцом очень счастливы, но кое-что меня тревожит. Он молчит, отказывается от еды и постоянно смотрит в одну точку. Доктор Барлоу говорит, это из-за стресса, но… Сириус, я волнуюсь за него. Возможно, твой визит сможет помочь ему стать прежним. Знаю, ты все еще любишь брата. Мне плевать на твои отношения с грязнокровками, предателями крови и прочей швалью, я больше не буду уговаривать тебя вернуться в семью, просто приезжай и поговори с Регулусом. Один день — о большем я не прошу. Я не могу снова его потерять. Искренне, твоя мать.

Сириус перечитал письмо еще раз. Его тон отличался от прошлых сообщений Вальбурги, где каждое слово сочилось ядом сарказма и высокомерия. Похоже, она действительно в отчаянии. За окном занимался пасмурный бледный рассвет, птицы неистово галдели, радуясь новому дню. Сириус вытащил из портсигара последнюю сигарету и закурил прямо в комнате, напрочь забыв о том, что пожилая ведьма, у которой он снимал квартиру, категорически запретила это делать. Письмо, словно бельмо на глазу, вызывающе белело на столе. Сириус с остервенением смял бумагу, бросил в пепельницу и ткнул в нее тлеющим окурком. Пламя принялось жадно пожирать фамильный герб Блэков и бисерную вязь чернильных строк, пока письмо не превратилось в ошметки пепла. Сириус влез в кожаную куртку, подхватил мотоциклетный шлем и быстро покинул квартиру, по пути размышляя о том, что он обязательно пожалеет об этом поступке.

***

Открыв дверь, Кикимер смерил его презрительным взглядом, процедил сквозь зубы приветствие и сразу удалился, бормоча под нос что-то про «неподобающий внешний вид» и «бедную миссис Блэк, которой так не повезло со старшим сыном». Едва Сириус переступил порог гостиной, Вальбурга бросилась ему на шею, окутав облаком пряных духов. Сириус опешил — мать никогда не обнимала его, по крайней мере, он не помнил такие случаи. В ответ он неловко похлопал ее по спине. Все окна были плотно зашторены, комнаты освещались несколькими свечами в литых бронзовых канделябрах. Вальбурга пояснила, что яркий дневной свет делает Регулуса раздражительным. За исключением этой детали в доме ничего не изменилось. Та же мрачная роскошь, от которой рябило в глазах. Те же портреты многочисленных Блэков, провожавших его недоверчиво-неприязненными взглядами. Тот же завтрак ровно в восемь, состоявший из овсянки со шпинатом, от одного вида которой желудок сжимался в комок и к горлу подступала тошнота. Сириус небрежным жестом приказал эльфу убрать эту дрянь, оставив только кофе. Орион неодобрительно хмыкнул и скрылся за газетой. За все утро он не сказал старшему сыну ни слова. Регулус тоже молчал, вперив в стену пустой взгляд, не выражающий абсолютно никаких эмоций. Вальбурга гладила его по руке и преувеличенно бодро щебетала о погоде. Толстый слой пудры под глазами свидетельствовал о том, что она не спала всю ночь. — Рег, расскажешь, что с тобой приключилось? — спросил Сириус, прервав светскую болтовню матери. Регулус медленно повернулся к брату и внимательно уставился на него, слегка склонив голову на бок. От этого пристального взгляда Сириусу стало не по себе, мороз пробежал по позвоночнику и он вцепился обеими руками в кофейную чашку как за спасательный круг. — Регулус пока не может разговаривать. Доктор Барлоу сказал, такое бывает после сильного нервного потрясения, — произнесла Вальбурга, понизив голос. — Какого еще потрясения? Вальбурга намекающе кашлянула, пнув мужа под столом. Орион нехотя отложил газету. — Регулус, твоя матушка высадила новый сорт роз в оранжерее, не хочешь взглянуть? Как только Орион и Регулус вышли из столовой, Вальбурга закрыла за ними дверь и взволнованно зашептала: — Когда он вернулся, Кикимер кое-что рассказал нам. Как ты помнишь, когда Регулусу исполнилось 16 лет, Темный Лорд призвал его к себе… — О да, — саркастично вскинул брови Сириус, — Я прекрасно помню, как вся семья гордилась этим. Волан-де-Морт — наглухо отбитый маньяк, а вы молитесь на него, будто он святой. При упоминании его настоящего имени Вальбурга вздрогнула и побледнела, однако смогла сделать вид, что пропустила это мимо ушей. — Однажды Темный Лорд сказал, что ему нужен эльф и Регулус предложил нашего Кикимера. Темный Лорд отвез его в какую-то пещеру с черным озером, посреди которого находился остров. Там была чаша, наполненная каким-то странным зельем, вызывающем галлюцинации и невыносимую боль. Темный Лорд приказал Кикимеру выпить все до последней капли, затем поместил в чашу некий медальон и вновь наполнил ее зельем. А потом ушел, оставив эльфа на растерзание живым мертвецам, которые кишели в воде.... Но Регулус призвал Кикимера назад, поэтому он смог вернуться и все ему рассказать. И Регулус… Ах, Сириус, твой брат — такой добрый мальчик! Спустя какое-то время он смастерил точно такой же медальон и попросил Кикимера отвести его в ту пещеру. Он сам выпил зелье, поменял медальоны, а Кикимеру приказал вернуться домой, уничтожить оригинал и никому ничего не рассказывать. Кикимер сказал, что видел, как мертвецы утаскивают Регулуса под воду… Но, хвала Мерлину, ему удалось спастись! Закончив сбивчивый рассказ, Вальбурга вытерла слезы скомканным батистовым платочком. Сириус похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Вот те раз! А он-то всю жизнь считал младшего братца слабохарактерным идиотом. — А что с медальоном? — спросил Сириус, прикуривая от волшебной палочки, — Кикимеру удалось его уничтожить? Вальбурга отрицательно покачала головой. — Нет. У нас с отцом тоже ничего не вышло. Но это не важно. Сейчас главное, помочь Регулусу адаптироваться после пережитой травмы. И ради Мерлина, не кури при мне эти мерзкие магловские сигареты! Сириус послушно вдавил бычок в тарелку. — Не думала отправить его в больницу Святого Мунго? Вальбурга сжала побелевшие от ярости губы. От былой доброжелательности ни осталось и следа. — Как ты смеешь? Он не сумасшедший! — И почему Мунго ассоциируется у всех с психушкой? — пожал плечами Сириус, вставая из-за стола, — Ладно, пойду поговорю с ним. Возможно общие воспоминания о нашем прекрасном счастливом детстве заставят его улыбнуться. Хотя… Учитывая то, что наша мать — властная истеричка, счастливым это время вряд ли можно назвать. Вальбурга в сердцах запустила в него чашкой, но Сириус ловко увернулся. Выводить мать из себя доставляло ему какое-то извращенное удовольствие. К конце концов, что она может сделать? Еще раз выжечь его имя с семейного гобелена? Сириус поднялся наверх, нарочито громко насвистывая веселую мелодию. Табличка на двери гласила «Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка», поэтому Сириус бесцеремонно вломился в комнату, но сразу об этом пожалел, застав Регулуса абсолютно голым, сосредоточенно вглядывающимся в тусклую амальгаму старинного зеркала. В густом полумраке Регулус казался призрачным созданием, сотканным из тумана и дождя. Под мертвенно-бледной кожей торчали ребра — хоть пересчитывай, вода стекала с отросших волос, образовывая лужицу на темном паркете. — Ради Мерлина, ты бы хоть прикрылся, — пробурчал Сириус, набрасывая брату на плечи халат. На ощупь его кожа была холодной, как мрамор. Сириус украдкой ущипнул себя за руку, чтобы убедиться в том, что все происходящее не плод его воображения. Обстановка родного дома действовала ему на нервы и где-то в районе солнечного сплетения змеей колыхнулось смутное дурное предчувствие. Как бы вторя мыслям брата, Регулус медленно протянул руку и коснулся пальцами гладкой поверхности зеркала, словно и сам не был до конца уверен в реальности своего существования. — Любуешься собой, приятель? — нарочито грубовато хмыкнул Сириус, — Не обольщайся, из нас двоих я всегда был красивее. Регулус продолжал молчать. Чтобы хоть как-то поддержать этот неловкий односторонний разговор, Сириус взял с полки колдографию, на которой Регулус был запечатлен вместе со слизеринской командой по квиддичу. — Помнишь? — спросил он, показывая фото брату, — Ты был ловцом. И редкостным говнюком. Но в квиддич играл, как бог. Даже лучше Джеймса. Если честно, я немного тебе завидовал. Регулус повернулся к брату. На мгновение в его глазах мелькнуло подобие любопытства, но когда его взгляд зацепился за многочисленные газетные вырезки о Волан-де-Морте, приклеенные к стене, Регулус снова замер, как вкопанный. — Ах, это? Ты был просто без ума от него. Фанател, как девчонка. Но все это в прошлом, не так ли? Регулус странно дернул головой. Издав утробный рык, он принялся яростно срывать со стены вырезки и не успокоился до тех пор, пока не разорвал их в мелкие клочья. Сириус недоуменно уставился на него. «И впрямь как псих, — подумал он, — Нет, так дело не пойдет, здесь нужен колдомедик». Сириус извлек из шкафа первые попавшиеся брюки, рубашку и теплую мантию, плавно взмахнув волшебной палочкой, помог Регулусу одеться. — Ну что, братишка, поедем кататься? Сириус открыл окно и собрался было «подманить» свой летающий мотоцикл, но в этот момент острый женский крик вспорол тишину, впечатываясь в разум, словно оттиск на камне. — Сиди здесь, — произнес Сириус таким тоном, будто Регулус был маленьким неразумным ребенком. Выхватив из-за пояса палочку, он стремглав сбежал с лестницы и бросился в оранжерею, откуда доносились хриплые рыдания. В нос ударил резкий металлический запах. Сириус едва не поскользнулся на крови, обильно льющейся из разодранного горла Ориона. Повсюду осколки и смятые бутоны роз, перепачканные алым. Сквозь разбитое стекло с каждым порывом ветра в комнату летели хлопья первого снега, серебристо поблескивая на свету. Вальбурга упала на колени, спрятав лицо в ладонях; кровь стремительно пропитывала яблочно-зеленый шелк платья. Сириус нервно сглотнул, пытаясь преодолеть тошноту и крепко вцепился в дверной косяк. Они с друзьями часто выбиралась в магловский мир, чтобы сходить в кинотеатр. Смотрели все подряд, как одержимые. Происходящее сейчас напоминало ему фильм ужасов. Казалось, вот-вот заиграет музыка, пойдут титры и он выйдет из душного кинозала, испытывая приятное облегчение после пережитого страха. Сириус помог матери подняться, стараясь не смотреть на труп отца. — Ты видела кто это сделал? — За-защити Регулуса, — еле выдавила Вальбурга задыхаясь от слез, — Те-темный Лорд узнал, что наша семья его предала. Это Темный Лорд… Это все он… О, Сириус, какой же дурой я была! Сириус отвел мать Вальбургу в ее комнату и приказал домашним эльфам принести успокаивающее зелье. Аккуратно отер кровь с ее рук и лица, проговорил пустые успокаивающие слова, от которых толку было не больше, чем от портрета бабушки Мелании, который прикрывал пятно на обоях в гостиной. Нужно срочно вызвать авроров. Убийца не мог уйти слишком далеко. Вот только… Зачем сподвижникам Волан-де-Морта нужно было разводить такую грязь, неужели нельзя отделаться Авадой? И где носит этих сраных эльфов? О, Мерлин… — Запри дверь и никому не открывай, — приказал Сириус матери, а сам со всех ног побежал в комнату Регулуса. Брата на месте не оказалось. На полу в ванной лежала скомканная окровавленная одежда — та, что была на Регулусе утром. Сириус отправился на его поиски, молясь о том, чтобы мысль, которая назойливым рефреном билась в мозгу, оказалось заблуждением, но визит на кухню подтвердил страшную догадку. Регулус — точнее, то существо, которое выглядело как он, ибо его брат не мог сотворить такое зверство — жадно потрошил тело домашней эльфийки, разрывая руками сочащиеся кровью внутренности. Бедняжка была еще жива и слабо трепыхалась, но огромные голубые глаза уже начали стекленеть. Изуродованные трупики других эльфов были свалены в беспорядочную кучу. Сириус медленно попятился назад, стараясь не шуметь, но хрустальный бокал предательски хрустнул под ботинком. Регулус резко вскинул голову. Неестественно узкие зрачки полыхнули хищным огнем, губы растянулись в подобие улыбки, обнажая острые клыки. Прежде чем монстр набросился на него, Сириус бросился в кладовку, едва успев подпереть дверь стремянкой. Голову застил туман безотчетного, панического страха. Его трясло как в лихорадке, мокрая от пота футболка противно облепила тело. Сириус упал на колени, его вырвало утренним кофе пополам с желчью. Немного придя в себя, Сириус потянулся за волшебной палочкой и обнаружил, что ее нет. Черт. Наверное, выронил ее по дороге. Тогда Сириус попытался превратиться в пса, но взбудораженный разум отказывался сосредоточиться на анимагии. — Регулус! Регулус! Где ты, мальчик мой? — снаружи послышался голос Вальбурги. Торопливый стук каблуков удалился по коридору. «Мерлин, я ведь сказал сидеть в своей комнате, дурная ты женщина», сквозь зубы процедил Сириус, осторожно выбираясь из своего укрытия. Вооружившись тесаком для рубки мяса, он быстро пересек кухню и отправился на помощь матери. Но не успел. К тому времени, когда Сириус ворвался в библиотеку, Вальбурга уже лежала на полу со свернутой шеей. Регулус нагнулся над ней, похожий на большую черную птицу. Сириус никогда не любил мать, но в тот момент почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он взревел от ярости и бросился на то, что когда-то было его братом, целясь тесаком в голову. Регулус без особого труда выбил нож из его рук и оттолкнул Сириуса с такой силой, что тот впечатался головой в угол стола. Сириус почувствовал, как по затылку потекла кровь. Ледяные пальцы с нечеловеческой силой сомкнулись на его горле. — Ре-гулус, — сипло прохрипел Сириус, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Хватка разжалась. На краткий миг Сириусу показалось, что в глазах монстра он видит своего прежнего брата. Он судорожно нащупал под рукой гладкую костяную рукоять ножа для писем. Прежде, чем Сириус осознал, что делает, тонкое серебряное лезвие с отвратительным хлюпаньем вошло в глазницу после чего Регулус обмяк и неуклюже рухнул вниз, словно сломанный манекен.

***

На следующее утро первые полосы всех газет пестрели заголовками: «Юный наследник аристократического рода вырезал всю свою семью». Визенгамот не поверил ни единому его слову, приговор суда звучал однозначно и не подлежал обжалованию. Его оправдали лишь спустя 13 лет — нашелся надежный свидетель. Все это время Сириус пытался понять, что за чудовище вселилось в тело его брата, но ответа так и не нашел. Спустя 13 лет он вернулся на Площадь Гриммо. Полузабытым движением провел в воздухе волшебной палочкой — магловские дома разъехались в стороны, обнажая крыльцо с истертыми каменными ступенями. Старый Кикимер, чью сморщенную шею уродовал белый шрам, почтенно поклонился. — Добро пожаловать домой, хозяин Сириус.