Неудавшийся побег из твоего сердца

Сашины глаза смотрели серьёзно и даже немного угрожающе. Миша подумал, что тот наверняка собирается вновь начать пилить ему мозги, мол «верните меня в Финляндию. И вообще отстаньте, не ваше дело» и уже приготовился к этой гневной тираде, как вдруг в серых глазах напротив, вместо ненависти увидел слёзы. Саша шмыгнул носом. - Миш... я хочу обратно, к тебе... - слёзы градом потекли у него из глаз. Моментально сократив расстояние между ними, Романов уткнулся носом в плечо, хватаясь за ткань чужой одежды бледными худыми пальцами. Он плакал. Плакал из-за нахлынувших чувств, которые он сдерживал рядом с безэмоциональным Вейно. Теперь можно. Тут его поймут, обнимут и будут держать долго и крепко. Тут он дома. Миша сначала не поверил сказанному. Бережно обнимая Сашу, он счастливо улыбался и гладил Романова по голове. Через пару минут Московский чуть отодвинул от себя Питер, и взглянув в его серые, еще влажные от слёз глаза, притянул обратно и поцеловал, нежно и чувственно, будто тот может рассыпаться в его руках. - Саш, я скучал... Даже не представляешь как. От поцелуя Москвы, бабочки в животе ожили и защекотали где-то внутри. Романов охотно отвечал на действия Миши, перекинув руки ему на плечи. Оторвавшись, он прошептал: - Прости... - но договорить ему не дали. Миша набросился сверху, усаживая на кушетку. Оставляя нежные поцелуи на лице любимого, он чувствовал себя самым счастливым на свете. Саше же хотелось смеяться от нежных прикосновений и радости от происходящего. - Миш. Миша, пфф.. Миш, да дай же сказать - Романов пытался сказать что-то сквозь смех. Вскоре ему это позволили. - Давай снова встречаться? - Даже не известно почему, но Саша засмущался, как школьник, который признаётся понравившейся девочке в первый раз. Вопрос прозвучал по-детски невинно, и даже немного странно в такой обстановке. В ответ Миша лишь рассмеялся: - Конечно - а слов было и не нужно. Жаркие, чувственные поцелуи говорили сами за себя. Руки, перед этим покоившиеся на плечах, перешли на талию, забрались под рубашку, тут же её снимая. Миша забрался на кушетку к Саше. Поцелуи перешли в лёгкие укусы. На шее Романова акварельными пятнами расцвели засосы. Дыхание у обоих чуть сбилось, послышались тихие Сашины вздохи. Миша губами припал к чужим соскам, в это время руками оглаживая худые бока. Романов выгнулся в спине, подставляя нежную кожу под горячие прикосновения Москвы. Оба вскоре почувствовали, что штаны уже явно лишние. Грубая ткань тёрлась о возбуждение, набирающее твёрдость. Сашины бёдра дрожали, Миша тоже был на взводе. Поцелуи тем временем спускались по впалому животу вниз. От прикосновений Москвы у Питера перехватило дыхание. Он нервно заглатывал воздух, иногда еле слышно постанывая. Саша расстегнул рубашку на теле Московского. Когда одежды на них не осталось, по инициативе Романова, они поменялись местами. Тот навис сверху, уже готовый, и хотел уже потихоньку садиться на член столицы, как в дверь очень не вовремя постучали. Александр упал на грудь Миши, накрываясь одеялом. Медсестра за дверью, что-то уронила: - ой... Александр Петрович, Вы тут? - она явно подбирала что-то с пола. - Ну всё, приплыли... - шепнул Саша больше себе, чем Московскому. Нужно было как-то выкручиваться. - Да-да, Анечка, я тут - голос предательски дрогнул. Она видимо уже подобрала что нужно. - Я зайду? - вопрос был риторическим, поэтому ответить Саша не успел. Молоденькая медсестра Анечка, с документами в руках, вошла в палату. - Александр Петрович, Вы капельницу сня... - в этот момент она заметила светлую макушку Москвы в одной кровати с тёмной Сашиной. Её глаза расширились до невообразимых размеров, Анечка пискнула, и выскочило за дверь, снова чуть не растеряв все бумаги. - Простите! - донеслось уже из коридора, и звук удаляющихся, весьма быстрых, шагов скоро стих. Миша хохотнул, Саша облегчённо выдохнул. От близкого контакта они разгорячились еще больше. Романов принял прежнюю позу. И направляя рукой половой орган партнёра, весьма быстро принял в себя всю, к слову сказать не малую, длину. В уголках глаз появились маленькие слезинки от таких ощущений. Чуть привыкнув к заполненности, он начал медленно двигаться вверх-вниз, издавая уже не тихие стоны и повторяющееся имя Москвы между ними. Москва положил руки на талию Питера и стал направлять его движения, задавая ритм и темп. В Саше было жарко, узко и очень хорошо. По комнате разлетались высокие стоны и низкие приглушённые вздохи. Вскоре темп ускорился, и Саша, издав окончательный стон, излился себе на живот, а вслед за ним и Миша, только уже в Романова. Обессиленно упав рядом с Московским, Питер, чуть отдышавшись, предложил: - Миш, может... ты разок побудешь снизу? - Москва дрогнул. В голову полезли воспоминания. Орда, 1223 год Москва был еще молод и неопытен. Тогда Орда вторгся на территорию Руси. Москва пошёл на уступки, попытался договориться о перемирии. Тот вроде даже согласился, позвал в чум, сказал мол, «пошли чайку выпьем, обсудим». В итоге они оказались в полутёмной комнате. Орда недобро улыбался. Он схватил Мишу за плечи, толкнул на подушки... Москва кричал, вырывался, кусался, но мужчина был сильнее. Чётко помня всё, что тогда произошло, долгие годы, Мишу мучали кошмары и воспоминания. Ощущения больших грубых рук, удерживающих его, иногда появлялось, мешая думать и делать что-либо, бросая тело в дрожь. Саша ждал ответа. Миша отвёл взгляд: - Я... я не могу. Не в этот раз... - он умолк. Саша посерьёзнел. - А, ладно - помолчав, добавил - нам пора думаю. Идём. - они встали, оделись, и вышли в коридор. О чём то непринуждённо болтая, мужчины размеренным шагом отправились домой, в Мишину квартиру. И всё таки что-то в поведении Миши заставляло настораживаться. *** Уже дома Саша по-хозяйски «одолжил» домашнюю одежду у Москвы, выглядя довольно мило в одежде, чуть ему великоватой. Немного повозмущавшись насчёт отсутствия ярких футболок, а тем более его любимых худи на своём месте, он, чмокнув Мишу в щёку, отправился на кухню. Оба уже успели порядочно проголодаться, поэтому жареные пельмешки, приготовленные хозяйственным Романовым, пришлись весьма кстати. Они уселись за стол. Чудесный запах только раззадоривал аппетит. Несмотря на такое вкусное угощение, Миша выглядел задумчиво. Странное поведение не осталось незамеченным, и с уже набитыми щеками, Саша спросил у Московского: - Миш, что-то не так? Ты какой-то странный - сказал он, внимательно глядя на Мишу. Столица встрепенулся и как то слишком дёргано замотал головой. Саша нахмурился, но приставать с расспросами не стал. За столом стало тихо и неуютно. Наскоро доев, Саша закинул тарелки в посудомоечную машину, и налил им чай. Его они пили тоже молча. Ни кто не притронулся к печенью и зефиру. В это время в голове Миши происходили сложные мыслительные процессы. Перебороть себя было трудно, а огорчать Сашу не хотелось. За окном уже давно стемнело, Московский вышел на балкон. Холодный воздух привёл его в чувства. Мысли перестали путаться. В голове медленно, но верно, зрело решение. Огни его города светили во всю мощь. Ему, с высоты верхних этажей высотки, было видно многое. Это воодушевляло. Руки уже замёрзли. Табун мурашек не раз пробежался по коже. Наконец он решился. Стремительно покинув холодный балкон, он вернулся на кухню. Саша всё еще был там, возясь с посудой. Миша взял его за руку и повёл в спальню. Там его на миг охватила паника, но Московский обуздал свои чувства. Сев на край кровати он посмотрел своими пронзительно-голубыми глазами прямо на Сашу. Того пробрала дрожь, будто бы не Миша, а он сейчас был на холодном балконе. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Москва на одном дыхании произнёс: - Саш. Давай попробуем. Я буду снизу. ...