Где-то в неизвестном лесу

      Солнце медленно и не спеша клонилось к горизонту, создавая прекрасное ощущение, впечатление эйфории. Величавый закат вновь касается краев земли, после чего солнце практически полностью скрывается, давая шанс последний раз на сегодня насладиться этой красотой. Да, я совсем давно стал замечать такие очевидные и простые вещи, которые казались мне обычной тратой времени. С начала этого апокалипсиса, когда я совсем стал одинок, мне пришлось оставаться наедине мертвой природой и оранжевым солнцем, которое я стал с уважением провожать, ибо оно мне сильно помогало, в плане ультрафиолетовых лучей, что не оставляли ни единого шанса против этих тварей. Оно словно наказывало тех за их ничтожное существование в этом мире. Я шел с тяжелым от нагруженных вещей отцовским рюкзаком, что я с трудом тащил на себе. Я горбился, лишь бы не ощущать дискомфорт в своей спине, словно несколько лет назад я это делал, идя домой со школы с рюкзаком поменьше и полегче. Сейчас я направлялся в сторону нового жилища, ибо еды в моем прошлом городе совсем не было. Посмотрев на солнце, я вновь подметил, что скоро зеленокожие упыри вновь вылезут на свободу, чтобы съесть таких, как я. Я оторопел. Только сейчас я, тупое к чертову создание, понял, что новый дом не найден, а день подходит к концу.       — О-о-о нет! — прикрикнул я, пребывая в состоянии легкой паники. Именно это я не продумал, что новое убежище может и не найтись за один день. Я стал прокручивать варианты путей и исходов моей непродуманности, и только сейчас понял, что выхода нет — назад идти уже бесполезно, ибо я покинул город где-то 4 часа назад, и я уже не успею. — Тупой ты, Эдгар! Совершенно тупой человек! — проклинал себя я. Как бы я старательно не думал, все тщетно! Оставалось только ждать моей мучительной смерти, что настигнет совсем скоро прямо на этой одинокой трассе… Из легкой паники я перешел на горький плачь беспомощного мальчика, у которого отобрали какую-то дорогую игрушку. Эта игрушка — моя жизнь, что стоит на краю песчаной пропасти, что обвалится в любой момент. Я стал бежать вперед, терпя мучительную боль в измученных этим днем ногах. Рюкзак, весящий на мне, продавливал мои плечи с каждым разом, когда я делал резкие движения. Казалось, что они в результате будут сломаны из-за моей безуспешной попытке спастись. Лучше бы оставался там и умирал от голода, чем от укусов. Мысли эти не имели никакого смысла, я хотел попасть в игру, в которой буду иметь шанс начать все сначала.       Уже совсем стемнело. Из-за леса послышались хрипящие рычания зомби, что надвигались на закатившего истерику меня. Именно из-за этого я вновь выдал себя. Такое чувство, что я совсем потерял умения в выживании и кричал, сидя на трассе и ожидая неминуемой смерти. Я не стал поднимать глаза на приближавшихся ходячих, которые хромой и медленной походкой настигали меня, в попытках сожрать. На улице совсем стемнело, что аж сами зомби виднелись в этих сумерках, как неизвестные, водящие хоровод над своей жертвой. Только они не стали этого делать, а наоборот, пытались как можно быстрее вцепиться в меня своими гнилыми ручонками. Все вокруг стало размытым из-за поступающих на моих глазах слез, которые не прекращали литься, а только спускались по моим нетронутым щекам.       - Неужели, это все? Ты умело выживал все эти годы, а сейчас так тупо умираешь? Позорище. — отчитал меня мой внутренний голос под хрипения и рычания настигающих. — Ну нет уж. Я всегда выживаю! — крикнул я на всю улицу, которая кишила десятками мертвых, а то и сотнями и побежал в рандомную сторону, маневрируя между телами и отбиваясь своим рюкзаком. Я пытался кричать, чтобы привлечь хоть кого-то, но кого?.. На кого мне рассчитывать, как на себя? В любом случае, это было неважно для меня в тот момент. Справа от меня в гуще леса стал виднеться бегающий фонарик, который все время мотылял туда, сюда, туда, сюда, что означало о бегущим в мою сторону с фонариком человеке. Я облегченно вздохнул, победно вытирая слезы с моего влажного от соленной жидкости лица. Показалось несколько силуэтов, которые сразу открыли огонь по ходячим. Я пригнулся и стал ждать, когда мои спасители зачистят эту трассу и возьмут меня…       Я проснулся в холодном поту, который стекал по моему напряженному от сна лицу. Что уж, это страшно вспоминать, когда ты чуть не умер, тем более от такой смерти. За окном слышались подбадривающие крики, только вот не детей, а многих взрослых этой деревни. Я встал с кровати и твердыми шагами стал ступать по дому. Колетт я не обнаружил, а только часы, что верно показывали 9:09.       — И что им нужно в такую рань? И почему меня не разбудили? — пронесся вопрос в голове. Решившись убедиться в этом сам, я накинул на свои ноги сапоги и вышел из дома. Передо мной предстояла такая картина: Очень много людей столпилось кругом у кого-то или чего-то. Булл и Биби наносили удары тому, кто там был. Остальные смотрели с испугом, а кто-то с самодовольной ухмылкой.       — Давай, давай! — весело прикрикивала Амбер. — Так ему и надо! Ха-ха!       — Что здесь происходит? Пасха?       — Какая пасха? Сам посмотри! — сказала огненноволосая, продолжая рассматривать происходящее. Я тоже заглянул за чью-то спину и увидел жестокую картину, как темноволосые наносили беспощадные удары Фенгу. Он свернулся калачиком, пытаясь сдерживаться от получаемой без остановки боли, но не мог. Синеволосый переодически вскрикивал и всхлипывал в песок.       — О! Эдгар, здоров! — доброжелательно поздоровался со мной Булл, после чего продолжил оставлять на бедном Фенге синяки.       — Хватит! — крикнул я, привлекая все внимание на себя. — зачем вы это делаете?!       — Ты же сам его ненавидишь! — хмуро посмотрел на меня Бык.       — Тем более, он слишком прихуел. — вставила свои недоброжелательные речи Амбер, также хмуро смотря на меня.       — Все таки не стоит так с ним! — сказал я, пытаясь достучаться до нескольких непонимающих.       — Всем похуй! Он не должен здесь находиться! — сердито прорычал Булл, сверкая своим пирсингом в носу.       — Он как минимум делает свое дело. — настоял я на своем, огрызаясь с быком. — Причем очень хорошо! Если убьете его, потеряете хорошего бойца.       — Послушай, Эд. Не хочу я с тобой ссориться, понимаешь? — слегка смягчил грубый голос Булл. — Не лезь не в свое, блять, дело!       Я не мог смотреть на то, как синеволосый жестоко подвергается избиению и пыткам. Эти громкие удары и еле слышные хриплые вздохи напарника — я не могу это слушать! Вариантом было решение — покинуть недоброжелательную потасовку, но смерть Фенга была также недоброжелаемая мною, не то что у всех наблюдающих. Я стал находить выход, вместе со спасением. Единственно, что пришло мне в голову это…       — Да стойте же вы блять! — душераздирающе и паникующе крикнул я на всех. Они вновь повернулись ко мне своими страшными и осуждающими взглядами. Только, на них я обратил ноль внимания, которое было заострено на синеволосого. — Перестаньте!       — Эдгар, перестань страдать хуйней! — яростно прорычал Бык. — Сейчас же!       — Не перестану! — огрызался я, даже не понимая, зачем я спасаю шкуру моего ненавистного с самого начала врага? На этот вопрос я ответил кратко, не уделяя особое внимание: раз спасаешь, значит нужно будет. Примерно при помощи такого ответа я построил дорожку, с целью — спасти! — Зачем вам это нужно?       — Что бы тот нам мозги не ебал! Будучи инвалидом, он даже сейчас строит из себя самовлюбленного пидора! И да, я не перестану. — рычал угрожающе Булл, замахнувшись рукоятью своего дробовика на парня. В последний момент я рванул в сторону здоровяка, вырвав из его рук оружие. Я отошел на несколько шагов назад, целясь на головы троицы. — Во же сука!       — Отошли все! — четко приказал я всем, после чего все разошлись на две части. Или же на три… Потому, что эти трое где стояли, там и стояли, самоуверенно улыбаясь и смотря на меня.       — Не выстрелишь! — заявил Булл. Биби, тем временем опустила свою биту, словно сдаваясь, а Амбер же трусливо стала дрожать на месте. У нее стоял выбор: либо предать своего временного напарника, но остаться в живых, либо стоять с ним до последнего. Я незаметно улыбнулся, смотря, как ее ноги стали судорожно подкашиваться. Вскоре, не выдержав, она чуть ли не плача забежала в одну из толп, и Биби последовала такому же примеру, оставляя Булла посередине обозрения.       — А если выстрелю? — насмешливо спросил я.       — Попробуй! — уверенно прорычал подбадривающе Бык, ни капли не боясь своих слов.       Я стал потихоньку нажимать на курок двустволки, от которой мои руки со временем подрагивали, а сейчас же они свелись в судороги, но я не спешил ослаблять хватку огнестрельного оружия. Я окончательно навел два ствола на цель и с уверенностью напряг палец правой руки, нажав на курок. Ожидаемого выстрела вместе с пулей не последовало, а только негромко-звонкий щелчок после нажатия. Даже несмотря на такой тихий звук, Булл услышал это и самодовольно оскалил зубы, сверкнул пирсингом на носу, сложил мускулистые руки около накаченной груди.       — Вот и все! — выразительно подытожил он, после чего из толпы, которая заволновалась в один момент вышли Биби и Амбер. Первая посмотрела на меня с тоской во взгляде, после чего стала направляться в мою сторону вместе с Быком и огненноволосой, которую я в один момент возненавидел!       Я мельком посмотрел на вышедшую из толпы Колетт, которая стала аккуратно поднимать Фенга и направляться в сторону нашего дома. Я оторопел. запаниковав с ситуации. Троица направлялась в мою сторону и, в последний момент рванула в мою сторону. Первым настиг меня Булл, что замахнулся только что надетым кастетом. Я в последний момент увернулся от удара, отбежав в другую сторону, не заметив сзади стоящую Биби, которая замахнулась на меня битой, но почему-то не атаковала.       — Я тебя не трону… — еле слышно шепнула она мне, после чего взглядом мне намекнула: «убегай»       Так я и сделал, побежав в сторону центрального фонтана. В последний раз я посмотрел на свою спасительницу, которая наигранно промахнулась прямо по земле своей битой и досадно понурила голову. В ее сторону пролетело несколько грубых и громких оскорблений, что от Быка, что от Амбер. Я уже скрылся из виду этих тварей, которые уже смирились с тем, что я сбежал.       Последовала тяжелая отдышка, пока я еле стоял на ногах после продолжительного бега. Я огляделся по сторонам и заметил несколько играющих в футбол детей, что кричали и возмущались на своих напарников по команде, но одновременно радостно вскрикивали и визжали. Похожая картина, как несколько дней назад я ее видел, проходя сквозь песчаное поле вместе с Колетт. Я устало и тоскливо вздохнул, понимая, что сорвал дыхло и… Разорвал связь общения с некоторыми жителями этого города, ибо не каждый присутствующий любил синеволосого, но также я мог сказать о тех, кто его сильно недолюбливал и ненавидел.       В один момент я переосмыслил все, что со мной произошло за эти несколько дней пребывания в этом таинственном и. Странном месте? Теперь то я осознал, что жизнь здесь будет не проста и сладка, а очень мучительной, как в прошлом городе. Я был изгоем там, стану изгоем здесь — именно эта мысль меня заставила ужасаться и бояться, но никак не жалеть о поступке, которую я совершил несколько минут назад…       Где-то через полчаса, после некоторых раздумий над прошлой и сегодняшней жизнью, я направлялся в сторону дома шагами ватных ног. Солнце сильно палило все, что находилось и попадало под ее горячие лучи, в том числе и меня, черная челка которого нагрелась сильнее, чем что либо нагретое солнцем, добавляя эффект жары и пекла. Пот так и лился ручьем не только по вискам, ну и по всему телу, заставляя меня в коем-то роде провонять потом.       Я положил свою ладонь на ручку двери, с тихим скрипом распахнув ее и пройдя в прихожую. Под мои томные вдохи и выдохи можно было услышать чьи-то разговоры из комнаты Колетт. Я выглянул из дверного косяка, увидев такую картину: На кровати беловолосой лежал сильно раненный Фенг, рядом с которым сидела сама девушка. Он был перебинтован во всех частях тела бинтами, что были полностью пропитаны его кровью.       — Колетт… Мне так стыдно за мое поведение… Прости меня, пожалуйста! — хрипло обращался он к беловолосой подруге, что с горькой улыбкой слушала его извинения. Каждое его слово, словно приносило тому ужасную боль, и это показывадлось на его лице, что с каждым движением ее мышц кривлялся.       — Конечно же я тебя прощаю! — чуть ли не плача ответила та, слившись с тем в крепкие обнимания.       — Колетт… — тихо обратился он. — Больно…       — Ой, прости! — жалобно пискнула она, моментально отстранившись от друга.       — Неплохо же тебя жизнь поносила. — обратился к другу уже вошедший я, который по деловому сел напротив него на кресло. — Как себя чувствуешь?       — Хорошо… — стыдливо ответил он, отводя от меня взгляд. — Прости меня, Эдгар.       Я посмотрел изучающим взглядом на него. Половина его лица была скрыта за бинтами, но его грустные глаза были очень хорошо мне видны.       — Прощаю. — кратко ответил я, встав с кресла и пройдя к нему. Я протянул ему руку, на что тот ответил мне взаимностью, заключив примирение в виде крепкого рукопожатия.