Стальные кандалы

      Ночное небо сверкало тысячами звёзд, будто кто-то рассыпал их, по тёмной ночной глади, как крупную морскую соль. Казалось бы, такой красотой надо бы любоваться и любоваться, но не сегодня.       Широкая каменная дорога тянулась бесконечно-длинной полоской, поворачивала мимо полей, скрывалась в сосновом лесу.       По обе стороны от неё росли кусты. Да что там, целые заросли!       Целая свора бандитов прятала в них свои неприглядные лица и ноги в грязных сапогах. Эти люди уже давно поняли, что не смогут жить другой жизнью. У них нет прошлого, нет будущего, но зато есть настоящее. Стоит ли эта игра свеч? Смотря каких…       Полупрозрачный свет подсвечивал пылинки, танцующие в воздухе. По дороге медленно шла тройка уставших лошадей, тащившая за собой царскую карету. Кучер засыпал с уздцами в руках, из окошек повозки виднелся маленький огонёк.       Андрей, едва услышав звук, весь напрягся и напружинился, готовый в любой момент сорваться с места. Сейчас атаман подаст сигнал, и царская казна лишится доброй доли золота. Сигнал, к слову, не совсем обычный — у главаря недоставало передних зубов, отчего свистел он громко и лихо. Правда, по той же причине иногда его слова казались смазанными, а улыбка пугающе-смешной.       Где-то позади послышался грохот, но никто не обратил на него внимания: громкий свист рассёк воздух, будто кожаная плеть. Бандиты — все, кто уже полчаса просиживал штаны в зарослях — словно сорвались с цепи.       Кто-то сразу же ринулся к лошадям. Бедного кучера скрутили и швырнули на землю, сдернули с него всё, что можно продать или носить. Он даже почти не пытался защищаться. Грохот приближался. Не вдалеке послышался рёв коня…       Ещё несколько человек рылись в багаже. Андрей, или же Князь — у этого прозвища долгая история… — рванул к пассажирским сидениям. Распахнув дверь с такой силой, что та чуть не отлетела, он, хищно оглядываясь по сторонам, вдруг замер, не в силах пошевелиться.       Напротив него сидела молодая девушка, воинственно сжимая в руках невесть откуда взявшийся у девы со столь хрупким телосложением кинжал. Её руки слегка тряслись, выдавая страх, но глаза… От её взгляда по спине бежали мурашки. В один момент бандит замёрз, вспотел, и, казалось, уже раза два как умер. Время словно замедлилось в сотни раз, всё происходило словно в замедленной съёмке.       До сегодняшнего дня это ощущение способен был вызвать у Княже только один человек — атаман всей воровской шайки. Именно из-за тех карих глаз он, будучи зелёным подростком, согласился попробовать ограбить лавчонку с пряниками, а потом уже и втянулся…       С каждой миллисекундой девушка дрожала всё сильнее. Но тут Андрей почувствовал, как чьи-то сильные руки подхватили его сзади и столкнули с подмостков карты в склизкую грязь. Острая боль пронзила затылок, голова закружилась, ноги обмякли, будто ватные.       Последним, что он услышал, был противный душераздирающий крик одной из женщин, сидящих рядом с той загадочной и до жути прекрасной незнакомкой.

***

      Холодно. В комнатушке с четырьмя серыми стенами и противным запахом было жутко холодно.       Андрей едва очнулся, а его уже трясли за ворот порванной рубахи. С большим усилием открыв глаза, он тут же зажмурился — в голове тотчас всплыло самое яркое воспоминание за последний месяц. До чего же похожи у них глаза…       — Андрюха, ёмоё, вставай! Я видел, что ты не спишь, давай не придуривайся! — взлохмаченый, как чёрт, испуганный, Миша пытался привести друга в чувство. Эти крики резали слух. Тряска прекратилась, но воротник чужой одежды атаман отпускать не собирался.       — Горшок, завали. И без тебя тошно… — вялой рукой Андрей попытался отмахнуться от настойчивого товарища по несчастью и перевернуть на бок. — Где мы вообще?       — В темнице мы, светлый Княже! — Возмущённо-обиженным басом вскрикнул Горшок, взмахивая руками. — В темнице, мать твою дери! Ты уже два часа, блин, так валяешься, я всё никак не могу до тебя добудиться!       Князь от удивления распахнул глаза и резко поднялся на локтях. От таких резвых телодвижений голова загудела, а перед глазами поплыли чёрные точки. Если это шутка, то сейчас Мишина улыбка станет симметричной. Но…       Они действительно сидели в маленькой сырой каморке, примерно 2×2 метра. С одной стороны стену заменяла решетка с толстыми железными прутьями, а за ней открывался вид на некое подобие коридора. Единственным источником света являлись факелы, висящие за за решетом, и Андрею не хотелось думать о том, что будет, когда они догорят.       — Как?.. — только и смог из себя выдавить Князь, медленно садясь. Спина заныла, от резкой и сильной боли на глазах чуть ли не выступили слезы.       — Наших сил не хватило. За царской каретой неслась ещё одна, с охраной. Я думал, что сначала именно она пойдёт, но, как видишь… Не все успели сбежать, блин. Я тебя нашёл без сознания, ёмоё, ты валялся там, как побитый жизнью мешок с дерьмом, блин. Пытался утащить с собой, но ничего не получилось.       Горшок говорил очень быстро, запинаясь и путаясь в словах, а после раздосадованно опустил голову и стал ковырять заусенцы на испачканных пальцах. Княже только сейчас заметил, что его товарищ был почти раздетым — полосатая майка разодрана, и часть её пошла на материал для повязки на плечо. Видимо, рана была глубокая. Все Мишино тело было покрыто тёмными синяками. Многих из них не было видно из-за освещения, но полную картину богатая фантазия Андрея дорисовывала самостоятельно.       События прошлого дня замелькали в голове цветными картинками. Снова вспомнив девушку с глазами ведьмы, Андрей зажмурился и поджал губы. Он схватился за волосы, слипшиеся от пыли и отсутствия банных процедур, и заскулил. Ну надо же было так оплошать!       Если бы не его минутная слабость, если бы не то удивление, если бы не она… Они с Горшком вовремя услышали бы дружину и сбежали. Но теперь уже поздно, теперь им остаётся только ждать утра и собственной казни. Правильно дед говорил — все преступники заканчивают жизнь рано и не естественным путем! Почему же Андрей решил, что умрёт? А как по-другому? Они чуть не ограбили царскую карету! Наверное, та девушка была принцессой…       — Ты знаешь, сколько сейчас времени? — выдохнул Князь, не поднимая головы.       — Нет. Но могу предположить, что скоро рассвет, — голос Миши едва уловимо подрагивал. От страха, наверное, или от боли.       — И что нам делать?       — Не знаю. Не знаю…       Пытливый творческий ум Андрея судорожно искал пути выхода из ситуации. Он точно понимал, что умирать им с Горшком нельзя — слишком рано. Не осуществили они ещё своих мечт и целей, как хотели.       Прутья клетки толстые — не согнешь, даже если навалиться со всей их с Горшком дурью, а значит, даже пытаться не стоит. Звать на помощь тоже абсолютно бессмысленно: в лучшем случае никто не услышит, а в худшем… Андрей ещё не придумал, что будет в худшем случае, и из-за отсутствия времени вряд-ли над этим ещё задумается. Попробовать перепилить прутья можно было бы, но чем? Зубами перегрызть? Одной Князевской челюсти тут явно не хватит, а на Миху в этом плане надеяться было бы просто смешно. Подкоп сделать не выйдет, потому что пол каменный.       Отчаяние холодной струйкой побежало между лопаток. Эх, если бы можно было как в сказке: позовёшь фею — и она тут же исполнит все твои желания.       Андрей задумался и не сразу понял, что в камере их теперь не двое. Вдруг раздался тихий хлопок. Князь поднял голову и замер: прямо перед ним стояло нечто непонятное и несуразное: около метра ростом, с круглой, как колобок, головой, одетое в балахон и шляпу с широкими полами, размером превосходящую его раза в два, существо с хитрыми горящими глазами рассматривало его, будто экспонат в музее. На ногах (или лапах?) у неизвестного гостя были странные ботинки, напоминающие сапоги, но с более тяжёлой и грубой подошвой, с кучей застёжек и непонятных украшений. Нос у него выглядел как у кошки или собаки, только крупнее, и широкая улыбка с острыми зубами. Уши также напоминали собачьи, висячие.       Мишка тоже заметил это непонятное существо, и уже готов был заорать от страха, но оно оторвало свой взгляд от Княже и обратилось к Горшку высоким, но всё же мужским голосом.       — Нечего тут орать, — недо-колобок на ножках нахмурился и перестал улыбаться.       — Нам с вами лишние проблемы не нужны.       Горшок в недоумении зажал рот ладонью и отполз подальше, в оба глаза наблюдая за происходящим.       — Ты кто? И как ты здесь? — еле шевеля языком спросил Андрей, не в силах оторвать взгляд от странного существа.       — Я-то? — незнакомец довольно осклалился. Видно было, что о себе он рассказывать любил. — Проводник между мирами, меня Гувелем звать. Ничего бы вы, людишки, без меня не смогли бы. Вы в одном мире придумываете такие вещи, о которых в другом даже не догадываетесь. Я слежу за тем, чтобы прогресс везде шёл на нужном уровне. Например, сегодня я у вас, а уже завтра — вжух! — Гувель подпрыгнул, придерживая маленькими руками край своего балдахина. — И уже в другой реальности, рассказываю о том, что нападать на повозки, не зная уровня их охраны — это глупо. Например в той, где вы звезды эстрады и… — проводник как-то странно и двусмысленно улыбнулся, отвёл взгляд в сторону, но все же продолжать не стал.       — Чё? Какие звезды? Чё такое эстрада? — Миша не удержался и всё же подал голос.       — И? Что и? — Князь свёл брови к переносице, понимая, что ничего хорошего в конце речи Гувеля не было бы.       Гувель рассмеялся и запрокинул голову к верху, чуть не уронив свою шляпу. Он ловко и вовремя подхватил её, снова усадив на круглой голове, покрытой чем-то похожим на конскую щетину.       — Ну смешные вы, я не могу. Где бы ни путешествовал, всегда такое вижу. Мы выбираться отсюда собираемся, не?       — Не получится, — Андрей отполз ближе к стене, ногами к проводнику, чтобы можно было хотя бы попробовать защищаться.       Гувель саркастически приподнял закруглённые брови и упёр руки в бока. Миха по-тихому подлез ближе к товарищу, чтобы чувствовать хоть какую то поддержку и иметь возможность защищать Андро.       — Ну да. Вам, людям, с вашими умственными и физическими способностями, это не удастся.       Не понимая и половины слов существа, до жути похожего на нечисть, воры жались плечами друг к другу, пытаясь тем самым уберечься от странного и пугающего видения. Но по интонации, с которой говорил Гувель, можно было понять, что что-то в его словах было обидное.       — И что ты предлагаешь, колобок в шляпе? — обиженно фыркнул Миша, вытянув шею.       — Мам ты колобок в шляпе, утырок! — топнул ногой Гувель. — Вот я сейчас обижусь и не буду вам помогать! Самостоятельно петлю на шее закручу, чучело! Да, да, тебе, Горшенёв!       Миха замолчал. Он даже не спрашивал, откуда этот психованный сказочник знает его фамилию, прислушиваясь к его словам. Андрей сжал чужое запястье чуть-ли не до боли.       — Да чё ты, блин… — прошипел Горшок ему на ухо.       Княже ничего не ответил. Он обернулся и посмотрел на него огромными серыми глазами, полными надежды и страха. Мишка поджал губы и перехватил его руку, думая, что всё понял. Гувель сцепил пальцы за спиной и стал ходить туда-сюда по камере.       — Друзья мои, вы в полной жопе. И если вы будете дрожать, как сопливые котята здесь, то у меня хорошие новости — палач уже ставит виселицу.       — Да ты, блин, ничё путного не говоришь, только дразнишься и запугиваешь!       — План такой, — игнорируя Мишины возгласы, рявкнул Гувель. — Я вас переношу сейчас отсюда на улицу, а вы со всех ног бежите в ближайший посёлок и просите помощи. Делаем всё быстро, чётко и строго по плану, ясно?       Воры кивнули почти одновременно. Гувель вздохнул, лениво почесал щеку и помахал рукой из стороны в сторону.       — Подвиньтесь, а то скоро слипнетесь.       Нехотя, парни отстранились друг от друга, а недо-колобок уселся между ними и громко щёлкнул пальцами.