you tear down my reason

Есть острое удовлетворение в гортанном, прерывистом звуке, который издаёт Вэш, когда язык Вульфвуда погружается в него. Эта его версия, может быть, и меньше, но на груди и спине у него всё ещё есть мускулы, а покрытые шрамами бёдра достаточно рельефные, чтобы Вульфвуд мог крепко ухватиться и сжать их. Он повторяет снова, ещё одним греховным движением языка, заставляя Вэша содрогнуться. — Дай угадаю, — говорит Вульфвуд, немного задыхаясь, когда он отстраняется ровно настолько, чтобы провести рукой по изгибу задницы Вэша и позволить своим пальцам дразнить его влажное отверстие. — Другой я ещё не сделал этого? Вэш испускает вздох, который заканчивается дрожащим смехом. — Опре.. Определённо нет! Ах! Вульфвуд ухмыляется, когда гибкое тело под ним дëргается от лёгкого нажатия его пальца. Его голова немного кружится — от сигарет, выпитого ранее алкоголя, и того факта, что, чёрт возьми, есть ещё один Вэш, и с ним можно делать невыразимые вещи — и его член пульсирует при виде Вэша, выгибающегося на кровати, его рот открыт, а глаза полуприкрыты. Он не знает, как это возможно, или как они вообще сюда попали, но он не собирается смотреть дареному коню в зубы. Эта версия Вэша немного тише, намного печальнее (или, по крайней мере, это более очевидно) и чертовски намного застенчивее, чем его Вэш. Уничтожь его. Он думает об этом Вэше, у которого чуть не случился сердечный приступ при виде другого Вульфвуда (этого болтливого ублюдка). Прямо сейчас ему нужно заняться своим собственным вредительством. Он использует свои большие пальцы, чтобы раскрыть Вэша сильнее, заставляя его беспомощно ëрзать на простынях. Всё это, конечно, притворство — любая версия Вэша могла бы пробить им половицы, если понадобится. — Этот маленький засранец не знает, как правильно с тобой обращаться, — бормочет Вульфвуд, прежде чем резко прищëлкнуть языком. Тело под ним дрожит. — Но я знаю. Вэш отвечает скулящим стоном, когда Вульфвуд всерьёз использует свой язык, наполняя комнату непристойным шумом, прерываемым негромкими вскриками Вэша. Его протез грозит проделать дыры в простынях. Его бëдра прижимаются назад, прося большего, и Вульфвуд старается не быть слишком самодовольным по этому поводу. Ему хочется дать другому себе подзатыльник. Как он мог иметь это прямо перед собой и не поклоняться этому 24/7? Он протягивает руку и чувствует, насколько твёрдым стал Вэш, капая на кровать. От его прикосновения Вэш ахает и трахается в его руку. Вульфвуд немедленно убирает её и втягивает воздух. — Не так быстро, Колючка, — рокочет он. Он целует хребет Вэша, прослеживая шрамы, как знакомые, так и нет, наслаждаясь обиженным стоном Вэша. — Ты называешь меня так даже в другой жизни? — бормочет Вэш. – Мои волосы даже не такие колючие… — Ты хочешь, чтобы я называл тебя как-нибудь по-другому? — Вульфвуд мурлычет ему на ухо, беря серьгу Вэша зубами. Дыхание Вэша прерывается. — Ну, когда другой «ты» ведёт себя особенно хорошо, что, заметьте, бывает редко, я время от времени делаю так… — Милая. Он говорит это прямо в ухо Вэшу и с гордостью наблюдает, как его лицо краснеет ещё больше, глаза становятся круглее, а рот открывается шире. — Тебе это нравится? — Вульфвуд переворачивает его на спину и нависает над ним с кривой ухмылкой. — Тогда тебе лучше заслужить это. Вэш всегда был прекрасен. На солнце и в лунном свете, весь в крови и свежевымытый, улыбающийся или плачущий. Он тоже прекрасен, но иначе — эта, другая его версия со слишком грустными глазами и пустой улыбкой, что вырывает кусочки из груди Вульфвуда. Его волосы в беспорядке падали на лоб, лицо раскраснелось, губы были мокрыми от слюны. Такой нетерпеливый. Такой голодный. Вульфвуд целует его. Он не может не поцеловать его, не тогда, когда он выглядит так, будто молча умоляет Вульфвуда уничтожить его всеми возможными способами. И он дойдет до этого, он доберётся, но… Боже, он просто хочет, чтобы он улыбнулся. Сначала поцелуй нежный, мягче, чем он привык, но тот быстро становится глубоким и беспорядочным, как ему нравится. Вульфвуд проводит языком по нëбу Вэша и наслаждается его стоном. Парень покусывает свою шикарную нижнюю губу — другой Вэш использует её щедро, чтобы надуть губы, — и трахает его рот так, как он хочет трахнуть его сейчас, настойчиво, глубоко. Вульфвуд достает маленький контейнер, который носит в кармане, и обильно смазывает пальцы, прежде чем снова опуститься между ног Вэша. Бёдра Вэша легко раздвигаются для него, и, черт возьми, это доставляет удовольствие. Он задается вопросом, стал бы Вэш так легко раздвигать ноги ради другого Вульфвуда. Он не может сказать, ненавидит или любит эту мысль. — Ну вот, — шепчет он, когда Вэш ахает и прижимается к нему, поднимая руки, чтобы схватить Вульфвуда за плечи. Он снял пиджак, рукава рубашки закатаны до локтей, и Вэш проводит пальцами по его предплечьям. — Покажи мне, как хорошо ты можешь это принять. Зрачки Вэша расширяются, и его лицо на секунду становится пустым. Вульфвуд ухмыляется, в то время как осознание проступает на лице другого мужчины, и он почти может представить, как в его колючей голове раздается тихий звенящий звук. Он знал это. Другой Вэш или его Вэш, они оба сходят с ума от того же дерьма. Вульфвуд заполняет его двумя пальцами и сгибает их именно так как нужно. Вэш опускает бедра и откидывает голову назад с полудиким звуком. Вульфвуд кусает его за шею и принимается за работу, оставляя на нём свои отметины по всему телу. И если другой его увидит и разозлится, то у тебя был свой шанс, придурок. — Хорошо, — урчит он под ухом Вэша. Он вознаграждëн ещё одной дрожью и добавляет третий палец. — Ты так добр ко мне. В уголках этих океанских глаз, прищуренных от удовольствия, собираются слёзы. — Вульфвуд… Пожалуйста… — Что такое? Ты хочешь ещё? — Он демонстративно вводит пальцы глубже, и Вэш ахает, как будто ему нанесли смертельный удар. — Думаешь, ты сможешь это выдержать? Вэш пытается фыркнуть, но это звучит как разочарованная мольба. — Я... Нет.. Я... — Я знаю, я знаю. — Он снова путешествует вниз по телу Вэша, касаясь языком шрамов и металла, покусывая его левое бедро, всасывая кожу и оставляя ещё одну отметину на внутренней стороне бедра. Всё это время его пальцы работают, растягивая и дразня, и он наслаждается отчаянием в прерывистых движениях и стонах Вэша, в том, как его слезы наконец проливаются. — Вульфвуд! — наконец умоляет он. Чёрт, он не может отказать ему, когда он так выглядит и звучит. Он также почти уверен, что вот-вот потеряет сознание от прилива крови к собственному члену. Он переворачивает их так, что Вэш осëдлывает его бедра. Вэш, пораженный, опирается на грудь Вульфвуда. — Тогда покажи мне, насколько ты хорош, — говорит Вульфвуд. — Если ты так сильно этого хочешь. Вэш не может загореть, но он выглядит так, словно только что провел несколько часов на солнце, его румянец спускается на грудь. Он выдыхает ещё один стон и — ага, вот и надутая губа, которую Вульфвуд слишком хорошо знает. Тем не менее, он отважно тянется назад и не слишком осторожно хватает член Вульфвуда, заставляя его зашипеть. — Отлично, — говорит Вэш, и это прозвучало бы угрюмо, если бы не его нетерпеливое, глупое лицо и его собственный истекающий член. Когда Вэш опускается, Вульфвуд обхватывает его бёдра и сдерживает собственные стоны. Ему так хорошо! Ему всегда хорошо, но в этом есть какая-то запретная грань, как будто ему не позволено пробовать этого Вэша на вкус, не позволено трахать его, целовать или любить. Что ж, этот корабль отплыл в тот момент, когда Вульфвуд положил на него глаз. Они оба на это согласились. Глаза Вэша закрыты, и выражение его лица сосредоточено, когда он опускается, его пальцы впиваются в грудь Вульфвуда. Металлические причиняют больше боли, но Вульфвуд не возражает, ведь это то, что он действительно любит. На мгновение он думает о другом себе в руках своего Вэша и задается вопросом, понял ли уже это тот он. Когда Вэш опускается до конца, они замирают на мгновение, переводя дыхание, и Вульфвуду требуется мгновение, чтобы просто посмотреть на него. Выбритые затылок и виски, нежная кожа между неровными шрамами, широкие плечи, переходящие в греховно тонкую талию. Вульфвуд обхватывает её руками и старается не впадать в дикость. Но затем Вэш открывает слезящиеся глаза и смотрит на него сверху вниз с такой нежностью и доверием, что его попытка оказывается тщетной. Вульфвуд стискивает зубы и делает резкий выпад вверх. Вэш царапается в поисках лучшей опоры, широко раскрыв глаза и тихие вскрики вырываются из его открытого рта при каждом движении бёдер Вульфвуда. Его сильные бёдра изгибаются в ответ и попадают в ритм, двигаясь вверх и вниз по члену Вульфвуда с растущим отчаянием. — Полегче, — предупреждает его Вульфвуд, заставляя опуститься, в то время как он толкается вверх, и Вэш снова издает этот гортанный стон, который, Вульфвуд почти уверен, является его любимым звуком в мире. Другой Вэш тоже это делает. — Будь добр ко мне. Вэш бездумно кивает, его сосредоточенность сменяется чем-то блаженным, благоговейным, позволяя Вульфвуду делать с ним всё, что он хочет. Он борется, чтобы не сойти с ума от силы этого желания. — Вот и всё, — выдыхает Вульфвуд, когда они переходят к более плавному ритму, и, господи, он такой твердый, а Вэш такой тугой, и одного его вида сейчас достаточно, чтобы убить его. — У тебя все хорошо получается, милая. Это обращение заставляет Вэша сжаться вокруг него со стоном. Его бёдра подрагивают. Вульфвуд осторожно переворачивает их, а руки и ноги Вэша автоматически обвиваются вокруг него. Поцелуй, которым они обмениваются, горячий и влажный, чуть больше, чем соприкосновение их ртов и жадных вдохов, прежде чем Вульфвуд снова делает толчок. Вэш издает отрывистые стоны при каждом из них, притягивая Вульфвуда, погруженного в собственное удовольствие, ближе. — Я чувствую себя так хорошо, — выдыхает Вульфвуд, его собственное терпение на исходе. — Ты так хорошо меня принимаешь, верно? Вэш прячет лицо в шее Вульфвуда и дрожит. Он бормочет что-то неразборчивое, но в этом есть что-то безумно заводящее. — Дай мне увидеть твоё лицо, — приказывает Вульфвуд, просовывая руку между ними, чтобы добраться до оставленного без дела члена Вэша. Ладонь горяча настолько, что прикосновение жидким пламенем обдаëт ствол. Он гладит его только один раз, просто для новизны, затем отпускает, игнорируя умоляющий крик Вэша. — Кончай от одного моего члена. Я знаю, что ты можешь. Вэш откидывает голову на подушку, когда из уголков его глаз вытекает еще больше слёз. Он звучит так, словно его пытают самым сладким из возможных способов, каждый толчок попадает в точку, которая заставляет его царапать и царапать плечи Вульфвуда. — Вульфвуд, — выдыхает он, и его голос звучит так разбито, что требуется вся сила воли Вульфвуда, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас. — Я не могу, я не могу… — Ты можешь, — он берет руку Вэша из плоти и крови и целует середину его ладони. — Ещё чуть-чуть. Ты почти справился. Он прижимает руку Вэша к кровати и вбивается в него, отмечая предательское трепетание его внутренних стенок, сжатие бёдер, изгиб пальцев ног. — Кончи ради меня, милая. Рот Вэша беззвучно открывается шире, когда он сжимает Вульфвуда, проходит ещё пара толчков, пока тот не сдается. Его лицо морщится, и всё его тело выгибается навстречу Вульфвуду, как будто желая слиться. По всему холсту тела Вэша от лица до груди и бёдер, начинают светиться синие чëрточки, образующие завораживающий рисунок спиралей и линий. Вульфвуд сдерживает вздох при виде них, этой демонстрации внутренних сил, которая проявляется скорее как сияние, чем как крылья. Вэш безмолвно умоляет, и Вульфвуд сжаливается, поглаживая его во время долгого оргазма. Он поворачивает руку так, как, он знает, нравится Вэшу, так, что это заставляет его предупреждающе толкнуть Вульфвуда в грудь. Теперь Вэш толкает его в грудь от перевозбуждения, но Вульфвуд слишком пьян чужими печальными тихими стонами. Он хватает Вэша за бедро и задает мучительный темп, наслаждаясь сдавленными рыданиями, которые он вырывает из тела под собой, тем, как Вэш снова сжимается вокруг него, всё ещё такой нетерпеливый. Когда он кончает, это внезапно, как просвистевшая у виска пуля, и сотрясает всё его тело. Он прижимается лбом к груди Вэша, рядом с металлической пластиной, и клянётся, что на секунду теряет сознание. — Чёрт, — выдыхает он. Вэш издает слабый звук согласия над ним. Вульфвуд выходит с крайней неохотой и падает рядом с Вэшем. Эти синие линии уже исчезают, и он оплакивает их; он пользуется возможностью, чтобы проследить те, что на груди Вэша, пока может. Вэш смотрит в потолок, его взгляд ошеломлëн и расфокусирован. Вульфвуд убирает большим пальцем ниточку слюны, тянущуюся с уголка губ Вэша. — Я волнуюсь, что испортил тебя для другого, — шутит он. Вэш немного сдвигается. Он всё ещё раскрасневшийся, и это ему идёт. –Тем не менее, он всё ещё ты. Эти глаза находят его, фокусируясь достаточно долго, чтобы прижать пальцы к щетинистой челюсти Вульфвуда, и на его лице расцветает искренняя улыбка. — И я почти уверен, что мне суждено полюбить любую твою версию. Вульфвуд изумленно смотрит на него. Чёрт. Оба Вэша знают, как лишить его дара речи. Это просто нечестно. С тихим рычанием Вульфвуд хватает Вэша за подбородок и притягивает к себе для поцелуя. Даже если это слишком жестоко, Вэш, кажется, не возражает.