Песнь последнего Лебединого рыцаря

       — Из всех восьми лордов-инквизиторов прислали меня, орк. А я хотела сегодня провести вечер не с тобой, — разряд разошёлся болью по всему телу Джека. Инквизиторы, мучители и фанатики, нет и не было никого хуже их. Они запытали одного из солдат до смерти, у капитана на глазах, как раз перед тем, как привели Джека. Орк молчит и выдыхает в ответ. — Раб.        В инструментарии инквизиторов множество способов пытать и издеваться над живыми существами, что каким-то образом провинились перед церковью или государством. Орочья погибель. Наркотик и яд. Пальцы в чёрных перчатках изгибаются и достают маленькую колбу с тёмно-синей жидкостью. Все городские орки сидят на этой дряни, или же их на неё подсадили, ужасная отрава разума и воли, а итог всегда один — превращение в бездумное и ужасное чудовище, нападающее на всех, и в конце концов убиваемое за это.        Высокая женщина в тугих чёрных одеждах и маске, у неё стальной голос, но ехидный, надменный. У неё очень манящие изгибы тела и большие округлые формы, грудь еле держится за натянутой до предела тканью. Она откупоривает яд и подносит колбу к носу Джека, почти вплотную подходя к нему. Запах сводит с ума, он такой насыщенный, приятный, орк сразу же расплывается в нём, но пытается сопротивляться чарующему аромату и желанию испить содержимое.        — Быть может, эти маги показались тебе привлекательными? Может быть, они своей магией выделяли тот же запах, пробуждающий твоё желание? — женщина провёла кожей перчаток по груди Джека, спускаясь вниз по животу к паху, который заметно напрягся, натянув ткань джинс. — Нравится? Хочешь?        Джек низко прорычал, сердце бешено стучало в груди, дыхание то прерывалось, то он не мог схватить даже немного затхлого подземного воздуха. Огромных усилий стоило оторваться от колбы, это обман, это ловушка. Амулет обжигает грудь.        — Животное. Ты ответишь, куда они направились, — женщина прошипела в зубы, но продолжила держать склянку рядом с носом орка. — Или я могу спросить у твоего отряда. Можешь ли ты поручиться за их отказ от вашей погибели?        — В Иргон, они ушли в Иргон, лорд замка хотел их принять… — Джек опустил взгляд, он всё-таки выдал их местонахождение. Иначе бы инквизиторы пытали его отряд этим ядом.        — Если ты лжёшь, я лично вобью этот яд каждому орку в твоём грязном отряде, — Женщина резко отстранилась от орка и кивнула стражникам, чтобы они освободили Джека от кандалов на руках, ногах и шее. — Какое же правосудие без милосердия? Даже для зверья, вроде вас. Прочь с глаз.        — Когда буду развлекаться в борделе, буду вспоминать тебя, — Джек поднялся со стального кресла и потянулся, всё тело затекло, на лице появилась нахальная улыбка, несмотря на усталость.        — Ты же знаешь правила, сам нарушил контракт, — женщина усмехнулась, отходя от двери в сторону. — Боль лишней не бывает, в борделе ты такое не купишь. Прочь с глаз, сказала!        Джек вышел через дверь. Тело ломит, но ему нужно пройти дальше, аромат наркотика отпускает голову, но шаги всё равно даются несколько тяжело. Через несколько ступенчатых проходов и коридоров с высокими колоннами, держащими потолок подземелья, он наконец выходит наружу, к своим бойцам, что уже ждут его.        Высокие каменные здания вокруг упираются в небеса, реки дождевой воды спускаются по витиеватым ступенчатым колоннам между узких улочек, где мелькают тёмно-серые силуэты. Столица. Орки ничего не говорят, они понимают, что единственная слабость Джека — это его отряд. _________________________________________________        Орк просыпается, скоро рассвет, рядом лежит Майк, и Джек своей рукой плотно прижимает его к себе, кажется, что совсем неосознанно, даже и не знает, что чувствует, как будто тело само это сделало. Парень лежит рядом, сопит, прижимаясь к телу капитана, немного закрываясь одной рукой, судя по всему, тяжкая жизнь среди постоянных побоев и стычек на постоялом дворе сказалась на рефлексах, Майк научился спать так, чтобы ему не было больно от внезапного удара по голове.        Это отношения учителя к ученику? Он действительно может его научить многому, и хочет этого. Невыраженные и искажённые отцовские чувства к несуществующему ребёнку? Как будто отец держит маленького ребёнка, беря за него ответственность? У парня не было отца, а у Джека сына. Это романтические, сокровенные, сексуальные чувства? Действительно, орк чувствует напряжение в паху, где парень прижался ногой, и ему хотелось бы находиться вместе как можно дольше.        А может быть всё сразу? Так или иначе, Джек прижал парня к себе покрепче, да и тот был не против лежать вместе.        Разбудил их Арэн, который нёс дозор, пора была завтракать и сворачивать лагерь. На болотах долго не поспишь, хотя храп в лагере иногда стоял такой, что возможно приманил бы кого пострашнее диких зомби, или наоборот, отпугнул бы.        К должности кострового Майк подходил очень ответственно, иногда просыпался, вылезая из объятий своего капитана, докладывал в костёр дров, проверял местность, хотя ничего особого увидеть бы и не смог, чтобы потом опять лечь рядом с Джеком.        Болотный туман, несущий вонь гнили. Похлёбку доели быстро, нужно побыстрее убираться отсюда.        Вновь взвалить на себя тяжести для Майка оказалось легче, чем в начале пути, боль в мышцах ещё остаётся, но она и помогает держаться телу, к тому же Джек понимает, что парень достаточно подготовил себя.        — Сегодня пробежка, будем бежать до самой деревни, к полудню доберёмся. Марш-бросок вместо зарядки, вопросы? — промычал Джек, закрепляя ремни от рюкзака. — Научишься сохранять дыхание, пацан. Носом вдыхаешь, ртом выдыхаешь. Поехали.        Скорость контролировал капитан, орки сразу же выстроились за ним, вместе с ними и Майк, и ему приходилось тяжелее других, ведь что для орка один шаг — полтора шага для человека. Приходилось ускоряться, но выносливость важна, нельзя отставать. Пейзаж немного изменился, вновь стали проявляться островки деревьев, с продвижением группы они становились выше, крепче и гуще, пока не заполнили собой всю местность. Отряд поднимался на возвышенность, дорога становилась заметно более сухой, трава заполняла землю, однако и каменистых подъёмов количество заметно выросло.        Дыхание какое-то время держалось, но сбилось, а ждать никто не будет, поэтому нужно терпеть и пытаться восстановиться на ходу. Майк постарался зафиксировать свой корпус на одном уровне, чтобы не сбиваться, очень тяжело, и как будто невозможно. Несколько мощных вдохов и выдохов, парень решил считать у себя в голове, чтобы поймать нужный темп. С переменным успехом, но получилось, он задышал в такт с остальными. Он подумал, что пусть хоть и умрёт по пути от таких изнурительных тренировок, но будет жить по-орочьим правилам. Однако, тут все остановились, в глазах у Майка помутнело. На его плечо легла ладонь Джека.        — Ты как? Нормально? — спросил орк, подавая тому флягу с водой. Майк кивнул, и Джек улыбнулся, хлопнув того. — Хорошо, давай минуту отдыхай, разминайся, мы ещё сделаем из тебя бойца.        И вновь орк позаботился о состоянии парня, так непривычно до сих пор, дал ему отдохнуть, перевести дух. Сердце понемногу успокоилось, парень быстро осушил всю флягу, дыхание пришло в норму, Майк немного потряс конечностями, следуя примеру остальных, к нему подошёл Арэн, бодро прорычав. Его ладони схватились за плечи парня, и стали их разминать. По мышцам прошлась волна тонуса и приятной боли.        — Работа плечами всегда важна, не забывай про корпус и шею, пацан, так меньше устанешь!        — Я справлюсь, спасибо, да я почти и не устал! — Майк поднял голову, гордо раздувая широкие ноздри. — Это для меня, знаешь ли, так, лёгкая пробежка!        — Да? а почему ноги дрожат, и флягу ты выжал за две секунды? — засмеялся в ответ Арэн, хлопая ладонями по щекам парня. — Ладно, тут недолго осталось.        — Эй, я потом тоже научусь такой же наблюдательности!        Бежали они действительно долго, стало светлее, да и воздух тут немного свежее, хотя и прохладнее. Стало действительно легче, можно было почувствовать, как мышцы двигаются, сжимаются и разжимаются, как в них приливает сила, чтобы двигаться дальше, Майк теперь по ощущениям мог бежать сколько угодно.        Пробежка продолжалась, пока впереди не проявились очертания повозки и поваленного дерева, перекрывающего дорогу. Запряжен крепкий пегий конь, он спокойно стоит и почти никак не обращает внимания на орков, лишь слегка потряхивает головой. Повозка простая, в ней лежат закрытые корзины, но по запаху рыбы можно легко понять, что там.        У лежащего дерева стоит дряхлый старик, его сгорбленная фигура трогала препятствие тонкой и сморщенной рукой. На нём простые, но хорошо сшитые одеяния, есть даже кожанка, обшитая серыми узорами.        — Помочь? Отойди от дерева, я подниму, — Джек подошёл к деду, он узнал его, это один из жителей деревни, рыбак по имени Ворлас. По воспоминаниям, ещё в детстве Джека он был стариком, хоть и бодрым. Седые, словно сломанные струнки волос торчали из головы неровным слоем, а покрытая морщинами кожа со лба почти полностью сползла на глаза.        — А? — спросил тот. Видимо слух не способен столько жить в теле человека.        — Отойди говорю! — громче сказал Джек, отчего конь наконец обратил на него внимание, начав пристально смотреть на орка.        — А? Чего бормочешь там?        — Отойди говорю, дед! — громогласный крик окатил округу, орки из отряда уже начали укатываться со смеху, Джек тоже не сдержал улыбки. — Ворлас, блядь!        — Да сказал бы сразу, шпынёныш. Стоишь тут над душой, — заворчал дед, поднимая голову и улыбаясь, наконец разглядывая Джека и обнимая того с рукопожатием. — Всё такой же раздолбай!        Как только старик отошёл, чтобы поздороваться с остальными, Джек аккуратно, но быстро, поднял дерево с дороги и отнёс в сторону, уложив на край.        — Готово, можно ехать, мы как раз с тобой, Ворлас, — усмехнулся Джек, стараясь говорить достаточно громко и чётко, укладывая рюкзак в повозку, остальные последовали его примеру, когда старик кивнул и залез за упряжь.        — Вовремя поспели, а я уж хотел рубить… Ну, по частям. Позавчера ездил — чисто, а сегодня вот такое… — худые руки старика подстегнули коня, который сразу же повёз повозку вперёд.        — Чего один катаешься? Опасно же, — громко спросил Клайт, идущий рядом. Весь отряд освободился от части груза, сразу стало легче идти.        — А мне никто не нужен в дороге, только мешаться будет. Я сети сам делаю и ставлю. А опасно? Я вон топор сам тоже точу… — старик потянулся к креплению на краю повозки, и отодвинул кожаную накладку, показав заточенный топор, покрытый лаком и обвязанный вываренной кожей, лезвие широкое и длинное. — А не достану, так вон оглоблей…        — Вот ты конечно дед молодцом держишься, — заявил Джек. — А мы тоже в деревню, пока работы у нас особо нет.        Вместе идти веселее, от Ворласа они узнали, что родная деревня Джека хоть по-прежнему маленькая, и там почти все — это старики, но у всех есть хозяйство и налажен быт, хотя сильных и рабочих рук не хватает. Отряд Джека без проблем будет помогать людям, в этой деревне к нему и остальным всегда хорошо относились с самого детства, этот островок приятных и тёплых воспоминаний согревает душу, и он без лишних раздумий будет стараться платить добром за добро.        Под разговоры они дошли достаточно быстро. Домов немного, они сделаны из дерева, у каждого есть небольшая оградка, у кого из кольев, у кого из железяк, крыши покрыты то соломой, то деревом. В центре этого местечка находятся амбар, хлев и несколько соединённых между собой сарая. Очень мирное и такое родное место. Видно, что жители заботились даже о тех домах, в которых никто не жил, среди них дома семьи Джека и остальных, пустующие, но не развалившиеся.        На краю деревни можно увидеть крышу кельи и дым от стоящей рядом коптильни. Мельница тут одна, и то невысокая, скорее для местного пользования. Селяне держат коров, кур, свиней, поля убраны. Даже удивительно, что деревня выглядит намного лучше, уютнее и благоустроеннее столицы. Только вот общий вид несколько портит очертания кладбища, широкий забор у которого виден даже издалека. Сюда он перенёс своих родителей, точнее то, что от них осталось, и похоронил. Многие на войне потеряли своих родных, близких, друзей, любимых, и кладбище тянулось в лес так долго и далеко, что по размерам стала не меньше деревни. Джек навестит родителей, когда они разберут вещи.        — Ну вот и прибыли, значит вон те два дома наши, там будем жить, — Джек указал на два здания, его семьи и семьи Клайта, они стояли рядом и имели общий огороженный двор.        Вокруг деревни высокие треугольные деревья и несколько тропинок, ведущих из неё, и всё Джек помнит, как будто это было вчера, только вот все стали старше. Майк оказался восхищён, он завороженно разглядывал разные здания.        — Наконец растопим баню под вечер, найдём работу за еду, всё равно пока Аллесандр не прибыл, — отозвался Клайт, передавая рюкзак Арэну. — Я пойду осмотрюсь, может кого подстрелю на ужин.        — Давай, — ответил Джек, выдыхая. Они прошли дальше, к своим домам. Майк не отходил от капитана. — У каждого будет своя комната, и сегодня после обеда начну тебя тренировать обращаться с оружием и щитом.        — Сегодня? Я согласен! — живо откликнулся парень, даже подпрыгнув, усталость как рукой смахнуло.        Эти слова радовали Джека, такой энтузиазм и желание учиться, на душе стало теплее, хоть он и не показал это внешне, наверное, и не смог бы даже при большом желании.        Родной забор из стальной закрученной ограды, невысокий, деревянное, бревенчатое здание на каменном фундаменте. Окна и крыша целые, жители хорошо следили за состоянием. У некоторых жителей стали лаять собаки, и старики стали медленно выходить из домов, приветствуя Джека. Всех он помнил, некоторые уже умерли, некоторые совсем плохо выглядят, но стараются жить и работать, не сдаваться. Приветливые старики, дружные, весёлые, громкие. Майк поначалу сторонился, но даже его затянуло в эту гостеприимную атмосферу. Действительно, небольшой островок счастья и надежды. Но надолго ли?