лучи кшахревара

      почему это приносит столько боли? осознание того, что больше никогда, никогда и ни за что не будет как раньше. прежде, яркий звон бокала о бокал наполнял дом, отданный нам когда-то академией, ведь мы не шлялись по барам, нам достаточно общества нас двоих; но теперь этот дом заполняли крики, ругань и бесконечные ссоры. я не помню последний раз, когда был спокоен, когда я не чувствовал постоянного страха раскрытия моего маленького «грязного» секрета и стыда, которому нет конца. в своих проблемах, — ты был прав, — в них и в своем несчастье виноват я сам. ты был прав, когда говорил, что я слишком эмоциональный, слишком вспыльчивый, что я слишком доверчивый. но я не хотел тебя слушать. я не хочу тебя слушать. я никого не хочу слушать — просто оставьте меня в покое с моими «бесполезными проектами», со стопкой бумаги и грифеля, и испачканными от него руками, с моими отчаянными воплями и негодованием. …       может, я должен быть благодарен тебе..? ты подарил мне шанс. но то, что когда-то отдавало целеустремленностью и влечением — заражено стало обидой и бессилием, из здорового сумерского леса превратилось в зону увядания. тот, кто когда-то был способным, прозяб в собственном позоре и пьянстве. мне никогда больше не быть «светом кшахревара». никакой шанс или подаренная возможность теперь меня не спасут, отсюда не выкарабкаться — это пучина моего собственного отчаяния, и ты видел это, ты наблюдаешь за этим. тебе смешно? тебе мерзко? тогда почему я все еще здесь, почему не выкинуть меня, как вшивую шавку? почему не прогоняешь меня? твои слова противоречат твоим действиям: я слышал от тебя, как ты терпеть меня не можешь, насколько я безответственный, доверчивый, надоедливый, но ты возвращаешься домой и поздно вечером ставишь кружку бодрящего крепкого кофе на мой стол, ты терпишь мои крики, мои слезы, иногда даже заботишься обо мне, а все, чем я могу тебе отплатить, — так это заботой по дому и постоянной нервотрепкой. …       ха-ха, я почти что похож на домохозяйку, правда, аль-хайтам? этим ты меня видишь? но к домохозяйкам не относятся так, как относишься ко мне ты. в конце концов, во всем есть светлые стороны, наверное? я верю в добро. я верю, что не каждый продавец на рынке врет, что собирает на помощь бездомным детишкам или животным. я верю, что не каждый заказчик хочет меня разорить, чтобы посмеяться или повысить свою прибыль. я верю, что архитектура — это не только бездумные, бессердечные вычисления и ровные линии без просчетов, — это искусство, и оно должно быть стоящим, и я это докажу. я верю, что старания и бессонные ночи — не всегда приводят к разочарованию, и ты со мной согласен. когда я бормочу что-то о своих проектах под нос, когда я плачу от усталости, когда снова нечаянно засыпаю за своим рабочим столом, не ты ли переносишь меня на кровать? не ты ли заботишься обо мне, когда я заболеваю? не ты ли делишься, ну, хоть и не пламенными, но речами о том, что оказывается, я не бездарность, и мне все под силу? почему ты все еще рядом? почему пытаешься меня, того, кого так сильно ненавидишь, поддержать, уверить в своих умениях, показать поддержку… любовь?..       в груди треплется странное чувство: на миг, мне становится тепло вовсе не из-за выпитого алкоголя, — это все твои слова, они творят что-то со мной, у меня все тело горит, или только голова? я чувствую, как она гудит. неужели у меня снова идет кровь из носа от утомления? ты вновь наругаешь меня за испачканный ковер? но… нет. ты, стараясь не показать того, что на деле заволновался, неуклюже стремишься подобрать со столешницы салфетки и вытереть струйку алой, горячей жидкости и заткнуть мой нос — я злюсь из-за твоей грубости, а ты пускаешь тихий смешок — я все слышал, между прочим! ты снова скрещиваешь руки на груди, смотришь на меня и просишь больше отдыхать, а я отвечаю, что мне нужно поскорее закончить проект и расплатиться с твоей наглой рожей, чтобы поскорее отсюда уехать и больше никогда тебя не видеть. но в действительности я никуда не спешу. и ты тоже.