Erased/Стёртая

Он гладил девушку по голове, как маленькую. Что-то шептал над ухом. Обнимал одной рукой за плечи. Вытирал бесконтрольно льющиеся слёзы. А она стояла в стороне, просто наблюдая за происходящим. «Одна. Совсем одна». Гермиона удивилась бы, узнав, что её мысли полностью совпадали с тем, что набатом билось в голове Астории. Мне очень жаль, Астория… Твоя мать покончила с собой. А перед эти убила того мерзавца, который… В общем, месть совершена. Наверно, Бриелла не видела другого выхода… Дышать снова стало трудно. Астория чувствовала тёплые дружеские руки, но тело оцепенело. Она словно застыла, не в силах сделать даже вздох. В груди раскалялся шар. «Надо вздохнуть! Давай же! Ну!» Лёгкие свинцовой тяжестью давили на грудь, не желая раскрываться. И на Асторию обрушилась паника. Всё её тело словно надулось, глаза испуганно расширились. Она в ужасе остановила взгляд на Драко. В серых глазах плескались сочувствие и любовь. Он положил горячую ладонь на её грудь, его губы шевельнулись. И стало легче. Астория с шумом втянула в себя воздух, а потом закашляла. Драко приподнял верх её тела и обнял, прижав к себе. Наконец слух тоже включился. – …будет хорошо, Асти. Я с тобой. Я здесь. Ты справишься. Просто дыши, ладно? Не пугай меня так больше… Драко снял пиджак и закутал в него подругу. Асторию била дрожь, но тело горело. Слёз было так много, что плечо, к которому он прижимал девушку, промокло насквозь. Бриелла мертва. Это он понял. Как – неважно. Да и, в целом, всё сейчас неважно, кроме Астории. Вот только… Он обернулся через плечо на Гермиону. Она по какой-то причине всё ещё стояла на том же месте, обхватив себя за плечи и глядя на них. Драко махнул ей свободной рукой. Гермиона неуверенно двинулась к ним. – Мне нужно отнести её в дом. Ты можешь пойти первой и сказать Флипу, чтобы приготовил успокаивающее зелье и снотворное, а также чай какой-нибудь? И гостевую спальню… Гермиона молча кивнула, и Драко это не понравилось. Что-то было не так, но сейчас он никак не мог с этим разбираться. Сначала нужно позаботиться об Астории. Он легко поднял девушку на руки. Гермиона быстрым шагом направлялась к поместью, пытаясь обогнать свои мысли. К сожалению, последние не отставали. Ей было неприятно появление Астории. И поведение Драко, моментально бросившего её и промчавшегося к бывшей невесте. «Нельзя так думать…» Он оставил её. И очевидно, что их свидание не состоится. Драко останется здесь, утешая Асторию, гладя её по волосам и вытирая слёзы. «Но я ведь даже не знаю, что случилось…» Звук каблуков по асфальту стал агрессивно-громким. Ему всё равно до их встречи. Как всегда! Драко просто выбирает не её. Гермиона с силой распахнула дверь… – Флип! – прозвучало слишком громко, слишком резко. Гермиона поежилась и постаралась успокоиться. – Да, мисс Грейнджер? – раздалось через секунду. Она открыла рот, чтобы передать слова Малфоя, но за спиной раздался его голос: – Флип, успокоительное, снотворное и чай для Астории. Быстрее, пожалуйста. Какого чёрта он просил её об одолжении, если мог сделать это сам?! Нахрена было посылать её вперед? Избавиться? Остаться с бывшей наедине? Злость разливалась по телу, заставляя кровь бегать быстрее. Гермиона с раздражением поправила рюш на платье, сильно дёрнув ткань вниз. Драко мельком бросил на неё взгляд, пока проносил Асторию, вцепившуюся в его плечи и всхлипывающую у него на груди, мимо. Успокоительное подействовало быстро. Снотворное – ещё быстрее. Астория была обессилена, поэтому не прошло и двух минут, как она отрубилась. Драко выдохнул и закатал рукава. Он тоже устал, хотя с момента появления Астории на его пороге вряд ли прошло больше двадцати минут. Флип стоял у подноса, с сочувствием глядя на молодую госпожу. – Долго не проспит, – тихо сказал эльф, прислушиваясь к сбивчивому дыханию. Астория всхлипывала даже во сне. – Небольшая передышка. Драко вздохнул. – Лучше, чем ничего. Флип перешагнул с ноги на ногу и прочистил горло. – Там… мисс Грейнджер ждёт в холле, – Драко поднял на эльфа вопросительный взгляд. Сейчас он не хотел разбираться с Гермионой. В груди росло ощущение, что разговор с ней сейчас добром не кончится. Она вела себя странно, но Драко не понимал причины такого поведения. Тем не менее, он поднялся. Они собирались на выставку. Теперь он не может составить ей компанию, а значит нужно сказать об этом. Нельзя оставлять её в неведении. – Я поговорю с ней и вернусь. Посиди пока с Асторией. Гермиона принципиально не двигалась с места. Но мозг её активно работал. Гнев схлынул так же внезапно, как появился. И на его место пришло самобичевание. Опять, опять, опять всё дело в ней… «Что, блять, с тобой не так?!» Гермиона снова сжала плечи – слишком сильно. Пальцы впились в кожу, словно хотели содрать этот слой непонятно чего, который мешал ей жить. К глазам подступали слёзы, но она держалась. Странная смесь чувств перемешалась в ней: от жалости к себе до невыносимого желания найти любого другого на роль виновника. Кого угодно: Малфоя, Асторию… Лишь бы не она. Пусть не снова она. Но, конечно, дело в ней. «Я просто сломана. Порченный товар. Не работаю так, как надо, так, как правильно…» Руки невольно поднялись к своей шее, чтобы обхватить её с двух сторон не с целью задушить, разумеется, просто собраться, а, может, чтобы почувствовать пульс, бьющийся в пальцы. Жизнь. Всё ещё теплится в ней. Голова немного прояснилась. «Невозможно в таком состоянии строить отношения. Это просто…» Неожиданно в поле зрения появился Драко. Он медленно и, как показалось Гермионе, с опаской подходил к ней. Она заметила на белоснежной рубашке вмятины и небольшие царапины, оставленные, очевидно, Асторией. «С ней ему будет лучше?» Она не знала. Сейчас Гермиона не чувствовала к Малфою никаких чувств. Просто не находила их в себе. Она осознавала только одно: ей плохо, когда он рядом, но, когда не рядом, тоже плохо. Его поступки выбивают из колеи. «Но дело не в нём», – тихо ответил внутренний голос. А, может, и в нём. Сложно было разобраться в себе. И сейчас всё, чего ей хотелось, – уйти, сбежать от него. Гермиона невольно сделала шаг назад. – Малфой.., – голос не слушался. – Ты занят. Я, наверно, пойду, так что… – Ты хочешь пойти на выставку? – Малфой остановился напротив, всматриваясь в растерянные карие глаза. – Нет, – такая перспектива казалась Гермионе ещё ужаснее, чем оставаться здесь. – Нет, я пойду домой. Да… В серых глазах мелькнуло раздражение. Одним шагом Малфой сократил расстояние между ними. – Что происходит? Почувствовав нападение, Гермиона моментально встала в позицию атаки и нахмурила брови. – Ничего. Просто хочу уйти. – Не объяснишь причину? – Это и есть причина. На мгновение Малфой закрыл глаза. «Чертовски длинные полчаса». Он видел, что Гермионе сложно. Она, похоже, всё ещё разбиралась в себе: странно вела себя при встречах, много молчала, постоянно дёргалась, смотрела испуганно и недоверчиво. Их отношения потеряли что-то после официальной «победы» над Роном, и Драко никак не мог понять, что именно. Да, ей непросто, она вышла из такого ада, который он и представить не в силах, прошла через все препятствия и вышла победителем. И он гордился ей. Гордился тем, что был причастен. Но устал понимать. Это походило на игру в одни ворота, и начинало казаться, что они всё придумали: просто обстоятельства толкали их друг к другу. Он подставил плечо в сложный момент, она приняла благодарность за симпатию. В общем-то, они друг другу никто. – Как скажешь, – сухо ответил Драко и отступил на шаг, ожидая, что Гермиона моментально развернётся и уйдёт. Но она осталась. Пальцы одной руки нервно сжимали рюш платья, а в глазах плескалась неуверенность. Словно Гермиона на что-то решалась. – Мы.., – начала она, но сзади раздался приглушённый голос Флипа и стоны. – Мистер Малфой, госпожа очнулась. Гермиона дёрнулась. – Тебе надо идти… – Что ты хотела сказать? – Драко не сдвинулся с места. Всхлипы сзади чуть усилились. – Драко, там Астория… – Я хочу услышать то, что ты хотела сказать. – Это подождёт, Астория… Малфой резко схватил её за запястье. Сильно. – Чёрт, Грейнджер! Ты можешь сказать уже то, что хотела?! Страх. «Твою мать». Понадобилось пару секунд на осознание, прежде чем Драко отпустил руку. – Извини, я… – Не смей меня трогать, – прозвучало неуверенно. – Не смей, ясно? Истерика в голосе Гермионе не понравилась. Она не испугалась, может, просто не успела, но триггер всё равно сработал. «Снова я». И снова чувство вины. Гермиона знала, что может доверять ему, что Драко не Рон, а она изменилась, но реакция не заставила себя ждать. В серых глазах читались понимание и усталость. – Прости. Что ты хотела сказать? Я не уйду, пока не услышу. Пока мы не поговорим. С Асторией Флип, он ей поможет. Гермиона сглотнула. Слова не поддавались сортировке, смысл ускользал даже от неё самой. Что она могла объяснить? – Я… Я так больше не могу. Ничего не получается, – прозвучало как обвинение, и Гермиона поспешила прояснить. – Я сама виновата, конечно, но эти мысли, они съедают изнутри, и кажется, что я просто не могу. Не сейчас. И мучаю тебя, а ты… ну, ты не должен терпеть или страдать, потому что я.., – она замолчала, наткнувшись на его взгляд. Малфой смотрел остро, словно исподлобья, но печально. – О чём ты? Это из-за Астории? – Нет! Ну, может, немного, но она твоя подруга, и я всё понимаю, просто… – Ты ходишь вокруг да около. Скажи, как есть. Секундная пауза. – Я хочу расстаться, – твёрдо произнесла Гермиона. И неожиданно почувствовала внутри пустоту. «Что я делаю?!» Почему-то весь ураган эмоций, что раздирал её изнутри, вдруг исчез, сменившись вакуумом. Стало страшно. Удивительно, но только сейчас Гермиона поняла, как сильно полагалась на Малфоя. Он был рядом. Почти всё время. Его поддержка – молчаливая, но железобетонная – помогала справляться. И сейчас она от него отказывается. Зачем? Драко видел смятение в карих глазах, но не сказал бы, что слова его удивили. Что-то не получалось, всё верно. И он не знал, можно ли это наладить. Хотел бы попробовать? Да, но сегодня, в этот утомительный день, Малфой не стал врать самому себе: в сложном коктейле эмоций присутствовала и толика облегчения. Может, так лучше. И ей, и ему. И всё же… Он снова протянул руку и пальцами коснулся её руки. Переплёл пальцы. Гермиона продолжала молча смотреть на него. Драко сделал шаг, второй рукой мягко обхватив её за талию. Прижался щекой к виску. – Я согласен, только не пропадай, Грейнджер, – её пальцы провели по его рукаву вверх, укладываясь на плечо. Гермиона чуть повернула голову, укрываясь в чужой груди, и глубоко вдохнула запах. Лимоны и хвоя. Безопасность. – Я у тебя всё ещё есть.  *** 10 августа. Дорогой дневник! Вчера я рассталась с Драко и нашла пустую тетрадь. Мо-ло-дец. Это было правильно? Я пока не знаю, о чём писать. Кажется, я совершила ошибку… 13 августа. Мистер Скотт сказал, что нужно сосредоточиться на себе. Договорилась обсудить с Гестией мою работу завтра. От Драко нет вестей. Наверно, я зря жду, ведь сейчас мы друг другу ничего не должны. И всё же я привыкла к нему. Или это просто блажь? Кажется, что я могла бы починить себя и в отношениях. Разве не так делают обычно люди? Мы развиваемся постоянно, для этого нет необходимости быть в одиночестве. Мистер Скотт спросил бы, почему я чувствую себя одинокой, почему не нахожу себе занятие… И ещё добавил бы что-нибудь о том, что нужно быть интересной для себя. Может, я накрутила себя и пошла на поводу у него? Быть одинокой – отстой. Квартира, несколько стен, чайник и окно. Почему я такая бестолковая, Мерлин… 14 августа. Гестия считает меня дурой. Она битый час объясняла, чего ждёт от этого проекта. И он хорош, правда. Фонд борьбы с домашним насилием. Звучит не так пафосно, как Г.А.В.Н.Э., конечно, – хых. И всё же я не чувствую в себе сил. Понимаю головой, что могу сделать полезное, но вдруг напортачу. Я не та, что раньше. Хотя в конце Гестия обняла меня, как добрая старушка-волшебница. Столько у неё энергии, ещё и со мной возится. 20 августа. Ситуация - мысль – эмоция – реакция(тело) – реакция(поведение) Боже, как муторно всё это будет заполнять. Мистер Скотт пытается поднять мою самооценку путём выискивания глубинных убеждений, которые будем изменять. Ну что ж… Ситуация: случайно столкнулась в Министерстве с Кингсли. Он улыбнулся и начал расспрашивать о моих делах, словно мы хорошие знакомые. Мысль: убежать. К Малфою Эмоция: страх. Реакция тела: тошнота. Свело живот, липкий пот. Реакция поведения: выдавила улыбку. Зря не врезала. Ну и как это поможет мне? О таком не хочется даже писать. 24 августа. Ситуация: столкнулась с Малфоем в Министерстве. Он подошёл сам, я его не видела. В джинсах и чёрной футболке. Спросил, как мои дела. Сказал, что его программу одобрили, и с сентября в Хогвартсе будут занятия физкультуры. Обалдеть, конечно. Я рада. Предложил как-нибудь встретиться за кофе. Из вежливости? Зря не спросила про Асторию. Заметка в «Пророке» гласила, что похороны прошли, но где она сейчас? Всё ещё живёт с ним? А, это же мысли… Блин. Мысли: выше. Я соскучилась. Эмоция: радость. И неловкость… Это эмоция? Реакция тела: волна тепла по рукам (он пожал руку). Тепло в солнечном сплетении. Бабочки Поведение: улыбка. Кусала губы. Собрала команду из четырёх человек. Гестия выделила кабинет. Небольшой, но ничего. Странно чувствовать себя главной. Все смотрят с сочувствием. Это тоже бесит. Но мистер Скотт говорит, что прошлое можно только принять. Изменить ведь его нельзя. Значит и выбора нет. Так почему мне стыдно за то, что со мной случилось? Разве я виновата? 15 сентября. Не знаю, как об этом написать! В общем, пили с Драко кофе. Ничего такого, да? Но было снова так комфортно. Даже лучше! Может, моё решение было абсолютно верным. Сейчас мы больше друзья. Почему больше? Ну, почти друзья. Я надеюсь, по крайней мере. Часа два разговор не утихал. Он жаловался на тупых учеников, которые и приседать нормально не умеют, а я на свои нелепые попытки вжиться в роль начальника. Вся неловкость куда-то исчезла. Не нужно было думать, как я выгляжу, что говорю, правильно ли себя веду. Это воодушевляет! 23 сентября. Встречалась с Полумной. Она снова уезжает в длительное путешествие. Немного печалит, что с Кендрой их отношения не переросли во что-то близкое, но Полумна рада за отца. «Он расцвёл», – так она сказала. Мне показалось, что возраст Кендры всё-таки тревожит её, и, хотя Луна, несомненно, имеет широчайшие взгляды на этот мир, данный вопрос слегка вводит её в ступор. Она ничего не сказала, но я-то вижу. Ещё получила письмо от Гарри и Джинни. Как бы. Я не уверена, что она принимала в нём такое активное участие, о котором упоминает Гарри. И я не уверена, что рада, если это так. Почему воспоминания о дружбе с ней теперь вызывают чувство тревоги? Из-за Рона? Но ведь это не её вина. Она тогда не поддержала, и я теперь  *** Гермиона устало потёрла глаза. «Сколько времени?» Взглядом окинула бумаги на столе. Первая жертва. Почти два месяца работы над документацией фонда, привлечения к нему общественного внимания, встречи с Гестией для обсуждения продвижения. И вот результат. Девочка семнадцати лет, почти подросток. Множество синяков и сломанное запястье. Результаты других обследований будут с минуты на минуту. Отец. Можно ли вообще назвать такого человека отцом? Затравленный взгляд, дрожащие руки и спутанные волосы. «Узнаваемо, да?» В дверь постучали. – Входите! – Ещё на работе? – Гестия улыбнулась, и Гермиона ответила на улыбку. – Как и вы. – Я старая, мало сплю и медленно передвигаюсь, – Гестия прикрыла за собой дверь. – Как девушка… Эмма? – Да, Эмма. Сейчас, скорее всего, не спит двумя этажами ниже, – Гермиона вздохнула. – Наши протоколы подлежат корректировке. Нет понятной схемы приёма жертв и алгоритма работы с ними. Всё хаотично, нет системы. – Вы поэтому сейчас здесь? – Гестия аккуратно присела напротив, с облегчением вытянув ноги и скинув туфли на высоком, но устойчивом каблуке. Гермиона помолчала. Отчасти – да. Первое столкновение с тем, против чего они борются, показало уязвимые места в их работе. С другой стороны, это стало триггером для самой Гермионы. Она буквально видела себя. Да, ситуации отличались, но вид девушки… Её передёрнуло. Уходить далеко от Эммы сейчас не хотелось. Но и идти к ней Гермиона не могла, головой понимая, что нельзя так погружаться в каждую ситуацию. Её работа не в этом. Поэтому она сидела в кабинете, продумывая более чёткий алгоритм действий с жертвами насилия. – Да, работы много. Завтра нужно будет зайти к мистеру… Как его… Который отвечает за административные нарушения… – Мистер Помгранд. – И будет штраф. Сколько там? 44 фунта, чуть меньше? Потому что первый зафиксированный случай.., – Гермиона ударила кулаком по столу. Рука тут же заболела. Гестия ободряюще улыбнулась. – Это начало. Дальше будет лучше. – И куда она потом? Домой, к нему? – Есть варианты? Гермиона откинулась на спинку стула. Финансирование. Им нужны были деньги: обследования, предоставление жилья, пособия, хоть чего-то для начала новой жизни… Вдох-выдох. «Нельзя так вовлекаться. Эмоции мешают думать». Она закрыла глаза руками, перед глазами проносились серые расплывчатые пятна издевательств над ней. Стало бы лучше, если бы она их видела чётко? Или это только сильнее раздавило бы её? Гермиона почувствовала сухое тепло на колене и убрала руки. – Это сложно, но вы справитесь, Гермиона. Я в вас верю. И всё же позвольте старой ворчливой женщине небольшой совет: не забывайте о себе заботиться. Ваша задача, как бы это не прозвучало, помощь не конкретной Эмме, а всем им. Гермиона молчала. Гестия поднялась, засовывая ноги обратно в туфли. – Я тоже об этом подумаю. И она не обманула. На следующий день в обед, когда Гермиона после пары часов сна пыталась собраться с мыслями и укоряла себя за низкую трудоспособность, Гестия разговаривала с двумя представителями элиты в магическом сообществе, которые после войны занимались благотворительностью: Яксли и Фоули. И к вечеру снова пришла к Гермионе с хорошими новостями. Они готовы были перечислить некую сумму денег на расчётный счёт, но должны быть упомянуты в «Пророке». Сумма небольшая, но лучше, чем ничего. – Разумеется, вам нужно будет подумать, как лучше распределить эти средства. Не только для Эммы. Это не благотворительность для одного человека, – строго повторила она, и Гермиона чуть сжалась от её взгляда. – Я не давлю. Это напоминание о нашей глобальной цели. И ещё один момент, – Гестия поджала губы. – В интересах дела это последний раз, когда такими переговорами занимаюсь только я. В следующий раз вам придётся пойти со мной, а в дальнейшем научиться делать это самостоятельно. Гермиона сглотнула. Первая реакция – «Я не смогу». Гестия ободряюще улыбнулась. – Вы известная личность, герой войны и жертва насилия, – Гермиону передёрнуло. – Вы лицо этого фонда не просто так. И придётся научиться пользоваться этим. Я не пугаю, просто хочу ясности. И буду рядом, если понадоблюсь, но не в медиапространстве. Звучало разумно. Но внутри всё сжалось от страха. «Я справлюсь? Справлюсь? А если нет?» *** – Привет, – раздалось сзади, и Гермиона обернулась. Улыбка озарила её лицо. К ней приближался Малфой. Выглядел он очень официально: в чёрном костюме и с бумагами в руках. – Привет, – они обнялись. – Ты здесь по делу? – Борюсь с вашей чёртовой бюрократией. – Эй, это не ко мне. Я лишь наёмный работник, делаю потихоньку свои мелкие дела. – Да, кстати. Поздравляю с покупкой помещения хрен знает где. – Я не могу.., – начала она, но Драко перебил. – Это шутка. Я всё понимаю. Всем иногда нужно секретное место для того, чтобы прийти в себя и подумать о дальнейших действиях. Он улыбнулся, а перед глазами Гермионы возник Малфой Мэнор. Место, где она пряталась от Рона и от мира. Там, где чувствовала себя в безопасности. И да, планируя покупку общежития, как она это называла, Гермиона опиралась на качества штаб-квартиры Ордена Феникса на площади Гриммо, 12 и поместья Малфоя. – Простите, мисс Грейнджер, – её сотрудница возникла сзади с папками. – Секунду, Сильвия. Я… – Давай отпразднуем. Приглашаю в «Красный лев» на ужин. Сегодня, в 18? – Давай в 19, чтобы я не спешила сломя голову. До встречи, – Гермиона улыбнулась и, развернувшись к Сильвии и взяв у неё папки, зашагала прочь по коридору, внимательно слушая идущую рядом девушку. Малфой, усмехнувшись, проводил её взглядом. – А что с бюрократией, с которой ты усиленно борешься? – Гермиона с аппетитом уплетала пасту с морепродуктами. После насыщенного рабочего дня желудок требовал горячего, сытного и вкусного, и она решила побаловать его сегодня на славу. Малфой, не отставая от неё, сосредоточенно отрезал кусочек от стейка. – Кто-то из… детей пожаловался на трудности, и снова проверка. Зуб даю, кто-то из напыщенных гриффиндорцев. – Эй! – Что? Либо ваши, либо Когтевран. Те искренне убеждены, что мозг важнее физической формы, и плевать хотели на мудрости античных людей, которые я – максимально вежливо – пытаюсь до них донести. – Гармония во всём? – Типа того. Но они не слушают. Я иногда чувствую себя профессором Бинсом. – Ох, я, кажется, наелась, – Гермиона откинулась на подушки, ощущая в теле приятную тяжесть после насыщения организма углеводами. – Почему ты сам этим занимаешься? – Это временно. Сейчас мы с Блейзом в поисках учителей. Желающих пока немного. К тому же Макгонагалл не устраивают все кандидаты, так что… – А ты её устраиваешь? – подколола Гермиона, отпивая воду. – Я знакомое зло, – Драко потянулся. – Что у тебя нового на работе? Сколько… человек обратились за три месяца? – Пятеро, – Гермиона на мгновение прикрыла глаза. – Двое из них – брат и сестра. Мальчику шесть лет, и там… Прости, не принято обсуждать такое за едой. Да и вообще… – Плевать на еду. Если хочешь поделиться, говори. Сложно, наверно, встречаться с таким лицом к лицу, – Драко запнулся. – Имею в виду… – Я поняла, – Гермиона улыбнулась. – Своих воспоминаний у меня нет, но доставать чужие, просматривать их, общаться с жертвами… Это тяжело. К такому не привыкнуть, хоть я и пытаюсь держать лицо. Малфой внимательно слушал, вглядываясь в знакомое лицо. И словно видел полосы от слёз, которые Гермиона, скорее всего, проливала ночью за закрытой дверью своей квартиры. Одна? Или с кем-то? На мгновение его пронзило сожаление о том, что он не обнимает её в такие моменты. Драко был рад, что Гермиона вела себя уверенней, стала самостоятельной взрослой женщиной. Она спокойно смотрела ему в глаза и говорила, не подбирая слов. Он чувствовал её расслабленность. Похоже, они действительно смогли сохранить хорошие дружеские отношения после неудачных любовных. Но он скучал. По привычке часто думал о ней, но не навязывался, осознавая, что Гермионе нужно время наедине с собой. По поводу этой-то вылазки были сомнения. Но всё обернулось лучше некуда. – ...И теперь провожу деловые встречи. Ну как «теперь»… Их было две пока. Но я проводила их сама, без Гестии, и добилась результатов. – Умничка! Гермиона улыбнулась. Да, это походило на хвастовство – ей всё ещё было трудно говорить о себе и своих успехах, но это слово, пусть какое-то детское и дурацкое, услышанное от того, кто точно знает, через что она прошла, бальзамом пролилось на душу. Согрело. И захотелось обнять его, снова почувствовать эту стену из рук вокруг себя, отгородиться от мира, впитывая тепло чужого одобрения и поддержки. Гермиона волновалась перед встречей, потому что иногда, в тёмные ночи, после услышанных ужасов, в тотальном одиночестве своей квартиры, она думала о Малфое. И о своём решении. И всё же сейчас складывалось ощущение, что она не потеряла его. Как он и обещал. *** Кингсли нервничал. Скоро выборы, а его чутьё, которое все последние годы не подводило его ни разу, настойчиво ввинчивало в мозг мысль: «Что-то не так». Он не мог объяснить это рационально, но привык доверять ощущениям. Казалось, ничего не изменилось. Его рейтинг всё ещё достаточно высок, предвыборные мероприятия идут своим чередом, публичные рукопожатия с нужными людьми, беседы с важными людьми в кулуарах под покровом ночи. Оппозиция пыталась раздуть историю из убийства магла и самоубийства Бриеллы Гринграсс, но всё быстро замяли. Его пресс-служба придумала конфликт с нацменьшинствами на юге страны, раздула его в прессе, отвлекая внимание, и всё обошлось малой кровью и небольшим количеством денег. И всё же было ощущение, что он ходит по тонкому льду. Первой, и единственной, его подозреваемой стала Грейнджер. У неё был компромат на него. Большой, но малодоказуемый. И всё же… Она личность известная, лицо нового фонда. Довольно успешно справляется, надо сказать. Не без поддержки Гестии Джонс. С другой стороны, он пошёл навстречу во всём: фонд так фонд, Рон в тюрьме… Ситуация разрешена. Точка. «Может, я и не прав», – думал Кингсли, издалека наблюдая за Гермионой, которая уверенной походкой направлялась к лифтам вместе со своей сотрудницей. – Вы знаете, почему мы здесь собрались, – Молли обвела всех тяжёлым взглядом. Арабелла Фигг поёжилась, Хагрид нахмурил брови. Гестия сидела в углу, снова скинув свои дорогие, но неудобные туфли. Семья Уизли в составе Артура, Билла и Чарли, стояла за спиной Молли. Стерджис Подмор и Дедалус Дингл переглянулись с Элфиасом Доджем, сидевшим в коляске по причине возраста и больных коленей. – Ты устраиваешь бунт, Молли, – с усилием прокряхтел последний. – Я понимаю, что Рональд – твой сын, но это… – Дело не только в этом, Элфиас, – отрезала женщина. – Я не оправдываю его, он заслужил наказание и отбывает его. Вопрос в том, как поспособствовал этому Кингсли: что он знал и как использовал эту ситуацию в своих личных целях. – Есть доказательства? – пробурчал Дедалус, нервно теребя в руках свой цилиндр. Молли кинула взгляд на Гестию. Та кивнула, но потом добавила: – И решать должны все выжившие члены Ордена. Так что не хватает Минервы и Флёр. Макгонагалл трансгрессировала быстро. Флёр, в свою очередь, обхватив себя за плечи, вышагивала по кухне. Блейз с чашкой чай сидел напротив, следя за ней взглядом. – Ты можешь не ходить, если… – Ты не понимаешь. Я член Ордена. Если меня вызывают, то явно не для того, в чём без меня могли бы обойтись. – Думаешь, он там будет? Она остановилась, посмотрев на парня и сжав губы в одну линию. Потом кивнула. – Мне пойти с тобой? – Тебе нельзя. «Точно, я и забыл». Блейза раздражал факт того, что из-за этой кучки возомнивших себя спасателями людей Флёр места себе не находила. Уже больше часа она никак не решалась пойти на эту очную ставку. Разумеется, о причинах ей не сказали – секреты, секреты. Но для неё всё было ясно: это связано с ней. Что задумала семья Уизли? Это расплата за то, что она разлюбила Билла? «Мерлин, я же Флёр Делакур, внучка вейлы». Мысль отрезвила. Чего ей бояться? Она ни в чём не виновата. Отношения с Биллом закончены, и прятаться Флёр не намерена. Блейз увидел, как девушка резко остановилась, распрямила плечи, сделала глубокий вдох и улыбнулась. – Что толку бояться заранее. Парень встал и обошёл стол. Длинные тёмные пальцы погладили светлую кожу на щеке, коснулись губ. – Если тебя обидят, я самолично всех линчую. Флёр чмокнула его в уголок губ. – Этого не потребуется. И трансгрессировала. Он получил записку в конце рабочего дня. Молли просила встречи. Гадать о причинах не стоило: скорее всего, она хочет помочь сыну. Вот только ответ её не порадует. Кингсли закрыл эту дверь. Три года для его преступления не так и много. Хотя, стоит отдать должное мисс Грейнджер, она неплохо обхитрила семейство, жаждущее лишь одного: избежать поцелуя дементора. Но эта девушка всегда была умна. К сожалению или к счастью, Рон не выйдет прежним из одиночного трёхгодового заключения. И, скорее всего, сразу в Мунго. Кинсгли поиграл уставшими плечами, пытаясь размять застывшее тело. В этот момент раздался стук в дверь. – Проходите! Здравствуй, Молли! Присаживайся, – министр галантно указал на стул напротив. – Извини, что поздно, Бруствер, но дело срочное. – Ничего, выпьешь что-то? Есть чай, кофе, бурбон… – Когда ты узнал о ситуации между Роном и Гермионой? – Что? – Кингсли нахмурил брови. – Не помню. Это имеет значение? Молли, сейчас уже… – У меня есть доказательства из памяти Рона. И есть сотрудник Министерства, который видел, как ты водил Гермиону в свой кабинет и обратно. Не раз. И в том же кабинете ждал Рон. – Молли, я пытался помочь всем. Сама знаешь, ситуация эта из ряда вон выходящая. И пожиратели не преминули бы воспользоваться этой возможностью. Я сделал свой выбор. – И разозлил её. Я бы решила этот вопрос, Бруствер! Но ты отнял у Гермионы память, связал её снова с Роном, выставляя их напоказ как пару. Дал ему возможность снова совершить ошибку, за которую он и поплатился! – её голос не повысился, но стал угрожающе-мягким. – Ты не имел права решать это без его семьи. – И всё же решил. Я сделал выбор, Молли, и не жалею. Как и ты, я смотрю, не особо жалеешь Гермиону. Ты бы решила этот вопрос? Не сомневаюсь. В свою пользу. Я, по крайней мере, старался ради страны. – Или должности. – Неважно. Это было правильным решением. И не моя вина, что Рон похерил свои возможности. У него были все карты на руках. Не хватило только самоконтроля. – Это ты заварил эту кашу. – Я? – Кингсли расхохотался. Молли побелела от злости. – Я не оправдываю Рона, но ты довёл ситуацию до апогея, преследуя лишь свои цели. Повторяю: ничего бы не случилось, если бы разбиралась в этой ситуации я. Кингсли устало провёл по волосам, а потом, усмехаясь, посмотрел Молли в глаза. Возможно, она была права. Он хотел остаться министром, но искренне верил, что так лучше. Общество ещё не готово к переменам, а политика – дело грязное. Сколько раз он поступался совестью? Не счесть. Но страна приходит в подобие нормы. И в этом и его заслуга. – Ты мать, я понимаю. А матери защищают только своих детей. Я был более объективен в той ситуации, Молли. Но предлагаю уже перейти к тому, ради чего ты пришла. Он не дурак. И интуиция не зря работала на все сто в последнее время. – Я больше не министр? Молли достала пергамент и передала ему в руки. Кингсли развернул и горько усмехнулся. – Похвальное единство. – Раскола не будет. Уйдешь по болезни или ещё по какой-нибудь формальной причине. – Кто? – Гестия Джонс. «Хвала Дамблдору».