Erased/Стёртая

– Вы же понимаете, к чему я веду? – тонкая сухая рука коснулась молодой холодной кожи. Гермиона, глядя вперёд расширившимися глазами, сглотнула и кивнула. – Я не бросаю вас. Но сейчас настало время отправиться в одиночное плавание. – Гестия улыбнулась девушке, продолжая чуть похлопывать её по руке. – Вы справитесь, Гермиона! В этом я уверена. «Так ли это? Действительно ли я смогу…?» Эта мысль даже не успела оформиться в голове до конца, как её сменила другая – более жёсткая и бескомпромиссная. «Я справлюсь». Конечно, её всё ещё пугали встречи и груз ответственности за решения, но если Гермиона что-то и вынесла из этих месяцев, так это то, что она может влиять на людей и действовать разумно во многих эмоциональных ситуациях. К тому же, похоже, что огласка её опыта заставляет людей тушеваться, потому что редко кто выдерживал долгий зрительный контакт при разговоре о важности поднятия темы домашнего насилия или о последствиях замалчивания. Эти люди, в дорогих мантиях, с холёными руками и уложенными локонами, приходили к ней с высокомерным видом, говоря лишь об упоминании сумм их пожертвований, а уходили растерянными. И в глазах их Гермиона видела мысли, те, которые людям, живущим благополучно, обычно не приходят в голову. Она не знала точно, о чём они думают, но в памяти сразу всплывал Гарри, говоривший о второй беременности Джинни, пытавшийся что-то поменять ради будущего своих детей. И частенько в разговорах с мистером Скоттом Гермиона ловила себя на мыслях «я молодец», «это моя заслуга» или «тут я справилась отлично». К тому же Гестия последние недели вмешивалась в дела фонда всё меньше, словно знала, что этот момент настанет. Придёт день, когда она сменит… «Стоп». За размышлениями о своей доле Гермиона как-то упустила этот момент. Гестия сменяет Кингсли, но что случилось? «Пророк» сообщил о состоянии здоровья, но не было никаких признаков недомогания у бывшего министра магии. Гермиона периодически видела его издалека, и он не выглядел ни больным, ни измождённым. Слухов таких тоже не ходило: Сильвия бы не упустила возможности посплетничать. В груди начал образовываться клубок подозрений. Что-то происходило под носом. – А что с Кингли? Гестия поджала губы. – Какие-то проблемы со здоровьем. Ничего смертельного, насколько я знаю, но Орден Феникса решил пойти на опережение. «Его сместил Орден?» – Надеюсь, он не расстроен этим. – Я бы не сказала, что Кингсли доволен развитием событий, – Гестия слегка улыбнулась. – Но Молли смогла убедить всех членов Ордена, что этот шаг необходим. – «Миссис Уизли?» – Груз ответственности на этом посту иногда слишком тяжёл, не находите? Я бы тоже не хотела нести его долго. Кажется, что с количеством времени, проведённым у власти, личность искажается, и становится сложнее отслеживать и анализировать свои поступки. – На мгновение Гестия запнулась, словно была не уверена, стоит ли продолжать. – Может, это сравнимо с материнством: видя цель лишь в благополучии своего чада, велик шанс забыть об объективности. «Красивые слова». Гермиона вспомнила свою последнюю встречу с миссис Уизли.  Как ты можешь утверждать, что ты невинная овечка, если добровольно вернулась в эти отношения? Она не верила в виновность сына, искала оправдания, винила во всём её, Гермиону. А теперь Молли убедила Орден сместить Кингсли, но ради чего? Ответ напрашивался один, и внутри всё похолодело. – Планируются ли, в связи с новостями о здоровье бывшего министра, пересмотры решений, принятых Кингсли в последнее время? – Нет, – Гестия поднялась на ноги. – Пожиратели, разумеется, попробуют, но к этому мы готовы. – Женщина поймала взгляд Гермионы и добавила. – Родственники остальных заключенных не будут пытаться. *** Дни текли как рутина. Декабрь выдался ужасающе насыщенным по количеству обращений в фонд. По сравнению с ноябрём, оно увеличилось на 22 процента. И Гермиона помнила каждого. Девочка девяти лет, подвергавшаяся насилию с четырёхлетнего возраста со стороны деда, которую привела школьная подруга со своей мамой. Сейчас не живёт с семьёй, потому что родителям не хватило доказательств, собранных из её памяти: они живут в иллюзии, что их дочь всё придумала ради привлечения внимания. Подросток пятнадцати лет, которого мать приковывала к батарее и морила голодом за плохие оценки в школе. Сейчас под присмотром в общежитии номер два, мать ожидает суда. Двадцатилетняя девушка, жившая в сексуальном рабстве с двенадцатилетнего возраста. Отчим продавал её тело всем подряд. Снимает комнату, нашла работу, сейчас под охраной. Отчим выплатил штраф, но остаётся в списках. Похожая история с шестнадцатилетним парнем. Молодая женщина с двумя детьми, истощённая и фиолетово-жёлтая от синяков, с переломами и разрывами прямой кишки. В больнице, дети под присмотром. Её муж в розыске. Парень 25 лет, попавший в рабство к взрослой женщине, удерживающей его силой в течение двух с лишним лет. Работает с психологом в общежитии номер два. Годовалый ребёнок… Гермиона резко закрыла лицо руками, но тут постучали в дверь её кабинета. Девушка выпрямилась, два раза выдохнула. Эмоции мешают работе. Нельзя показывать свой ужас. Её задача – вызвать доверие, выслушать, собрать анамнез и доказательную базу, запустить алгоритм работы. А плакать, задыхаясь от собственного воображения, свернувшись калачиком, до тех пор, пока не почувствует внутри себя пустоту, можно будет дома. «Сейчас не время». – Входи, Сильвия! И всё же за почти пять месяцев работы фонд достиг многого: были куплены и обустроены два общежития, о местоположении которых знали немногие. Там же была организована усиленная охрана из-за участившихся попыток найти «беглецов» их семьями, если можно так выразиться. В конце января планируется открытие третьего общежития. По инициативе Гермионы, в работу с жертвами насилия включены психологи-маглы. Со следующего учебного года будут выделены гранты на обучение по данной специальности для волшебников – спасибо Гестии за продвижение этой идеи на уровне Министерства. И, пожалуй, самое главное – разрабатывается сыворотка, которая, в теории, должна удерживать тех, кто совершил доказанное насилие, на расстоянии от людей моложе тридцати пяти лет. Разумеется, это займёт годы. И всё же разработка – шаг вперёд. Единственное, что пока тормозилось, – это законопроект об уголовной ответственности. Обсуждения раз за разом вставали в тупик, а окончательное решение откладывалось. Встречи переносились, переносились, переносились… Гестия не могла решить это в одиночку, иначе бы к ней возникли вопросы. В противовес фонду Гермионы возникло общественное движение с лозунгом «Не лезьте в дела семьи». Публичные дискуссии с ними неизменно заканчивались эмоциональным спичем на тему: «Это феминистки, они просто ненавидят всех мужчин». Комиссия, собранная Министерством, чтобы решить вопрос о принятии закона, пыталась вырулить на какой-то компромисс, потакая общественным настроениям. И всё же за пять месяцев работы из неблагополучных семей в общежития были перевезены двадцать два человека. И Гермиона гордилась собой. Она училась хвалить себя, поддерживать так, как сделала бы с Кендрой, с Гарри, с любым своим другом… Пыталась быть нежнее с собой. Училась слышать потребности своего тела или разума. Не пропускала сеансы с мистером Скоттом, хоть они и сильно били по её карману. Гермиона старалась с собой подружиться, заново взрастить свою самоценность, уверенность в своих способностях и возможностях. Иногда это давалось легко: в «хорошие дни» вечером она лежала в кровати и вслух перечисляла то, за что могла себя похвалить. В «плохие дни» Гермиона с трудом выдавливала из себя что-то вроде «я стараюсь сделать мир лучше», не веря в сказанное и чувствуя себя морально раздавленной. Временами она танцевала на кухне в лучах закатного солнца, потому что транспортировка очередной жертвы насилия прошла успешно, но чаще рыдала, свернувшись в углу кровати, закрыв глаза руками, желая одного: не знать, ЧТО могут делать люди с другими людьми, со своими близкими, со своими детьми… Иногда в Министерстве она видела Малфоя. Пару раз они обедали вместе. Как друзья, рассказывая о новостях и делясь планами на ближайшее время. Несколько раз Гермиона встречалась с Кендрой. Один раз её навещала Минерва Макгонагалл. И всё же большую часть времени Гермиона варилась в бульоне своей работы, эмоционально выгорая всё больше, так, что с приближением Рождества девушка только и мечтала о десятичасовом сне, вкусной и неторопливой еде и – самое главное – об отсутствии социальных контактов. Но 22 декабря, уже поздно вечером, в её окно постучался филин Малфоя. Тео и Лети в городе. Приглашаем на тусовку в честь Рождества. «Миллениум» 24го в 21. Не вздумай мне отказывать. М. *** Гермиона вышла из такси и остановилась перед входом в клуб. Несколько раз втянула в себя морозный воздух. Ночь перед Рождеством выдалась холодной, к тому же снег так пока и не выпал, поэтому люди, спешащие по своим делам, кутались в куртки и пальто, зябко ежились и поправляли шарфы. В этом году волшебной атмосферы праздника не ощущалось совсем. И Гермиона остро переживала это. Она помнила, что Рон расстался с ней ровно год назад, пусть и не сможет рассказать подробностей. Всего год, а её жизнь изменилась кардинально. И хотелось предпраздничной атмосферы: чтобы снежные перья летели сверху и было по-зимнему тепло; чтобы жёлтый свет гирлянд освещал улыбающиеся лица прохожих, создавая уют; чтобы люди не спешили домой, а медленно прогуливались, держась за руки, улыбаясь друг другу, выбирая подарки близким. Она вздохнула и поправила варежки на руках. На морозе тело быстро остывало, и Гермиона зашла в клуб. Внутри, разумеется, праздничная атмосфера чувствовалась лучше. Огромное количество белых гирлянд, свисающие с потолка серебристые ленты и бумажные снежинки, зелёные ёлки по углам и ди-джей в костюме Санта Клауса. Музыка пока не была громкой, но, очевидно, вечеринка будет только разгоняться. Очень много народа. Гермиона, сдав пальто и пройдя в основной зал, огляделась. – Привет! – раздалось за спиной, и она почувствовала руки, обнимающие её за плечи. Гермиона обернулась. Перед ней стояла девушка. – Мы не знакомы, но ты личность известная. Я Лети, жена Тео. Пойдем! – Они прошли через танцпол к диванчикам в углу. Тут явно было потише. – Смотрите кого нашла! – Привет, – Гермиона опустилась рядом с Малфоем. Он ободряюще ей улыбнулся. Тео протянул руку. – Меню на столе. Мы уже заказали. – Окей. Сейчас гляну, – Гермиона потянула лист на себя и быстро просмотрела. Огромная барная карта, а вот выбор еды небольшой. В животе заурчало. – Вы надолго в Лондоне? – подняв голову, спросила она пару, сидящую напротив, и снова опустила глаза в меню. – Неделя, не больше, – Тео откинулся, притянув жену к себе. – Родители пригласили на праздники. Хотели увидеть снег, но увы. – Может, выпадет ещё, – Драко отпил свой коктейль. – В конце концов, трансгрессируйте северней. – Но Лондон в снегу так красив, – Лети улыбнулась. – В том месяце мы катались на горных лыжах, там было белым-бело. Но в городе, с рождественскими украшениями на улицах… Всё выглядит по-другому. – Жаркая Австралия заставляет скучать по холодной Англии? – усмехнулся Малфой. – Вы из Австралии? – Гермиона удивлённо распахнула глаза. Странно, что она не знала этого, ведь с Тео они пересекались весной этого года. С другой стороны, тогда было не до светских бесед. – Мои родители там живут. Сидней. – И мы в Сиднее, – Лети подвинулась к ней ближе. – А ты была там? – Нет, я.., – «была в таком дерьме, и мне не хотелось их впутывать», – не доехала пока. – Приезжай! – Лети взглянула на Драко. – Приезжайте вместе. Затусим и там. Гермиона с Малфоем переглянулись, а потом кивнули. «Да, было бы здорово». Через час и один выпитый коктейль Гермиона совсем расслабилась. Беседа лилась непринуждённо: какое-то время она болтала с Тео о зельях, потом с Лети о странах, которые хотела бы посетить, Малфой расспрашивал о работе фонда и травил байки о спортивных успехах учеников Хогвартса, наклонившись к ней и щекоча дыханием шею. Коктейль. Ещё коктейль. Музыка стала громче. В какой-то момент к их столу подошла красивая девушка и, улыбнувшись Драко, позвала на танцпол. Он не отказал. Тео с Лети пошли за ними, а Гермиона направилась в сторону туалетов. В голове было туманно, но сильно пьяной она себя не чувствовала. Облокотившись о раковину, девушка всмотрелась в своё отражение. «Вид у меня счастливый». И дело явно было не только в том, что одежда, которую она выбрала на сегодняшний вечер (удлинённая белая рубашка с чёрным кожаным укороченным топом сверху и кожаные же шорты с тяжёлыми ботинками), ей нравилась, а собранные в высокий хвост волосы делали взгляд лисьим. Это оболочка. На самом деле ей было комфортно здесь, с этими людьми. Тело расслабилось, мысли текли спокойно. Гермиона улыбнулась себе и сделала плавное движение бёдрами. «Да, пойдём танцевать». Выйдя на танцпол, Гермиона не сразу обнаружила свою компанию. Первым в глаза бросился Драко. Танцевал он отлично. Девушка вилась вокруг него, трогая руками всё, до чего могла дотянуться. Её руки бродили по торсу парня, а тонкие пальцы, скользившие по краю футболки, то и дело касались голой кожи над ремнём. Драко обнимал девушку одной рукой, довольно небрежно, но их лица были близко. «Очень близко». Гермиона сглотнула и отвела взгляд. «Нельзя так таращиться!» Наконец она увидела Тео и Лети. И план присоединиться к ним сразу отвалился. Эти двое танцевали, тесно прижавшись друг к другу и не отводя взгляд, словно на этой вечеринке существовали только они. «Ну что ж. Какие тут варианты?» Гермиона усмехнулась и, оставшись на месте, начала танцевать сама. Неловкость прошла быстро: музыка увлекла за собой, и она, потерявшись во времени и пространстве, стала просто наслаждаться процессом. Через какое-то время к ней подошёл парень и начал танцевать рядом. Они разговорились, потом прошли к барной стойке, где продолжили беседу. Он заказал шоты. Гермиона увлеклась разговором. Парень – его звали Маркус – был интересным собеседником, и темы не иссякали. Гермиона потеряла счёт времени и количеству выпитого. События перестали быть линейными: в какой-то момент она распустила волосы, потом они с Маркусом снова танцевали, разговор об архитектуре Лондона перетёк в двусмысленные шутки. И именно в этот момент она почувствовала руку на талии. – Мы тебя потеряли, – произнёс голос над ухом, и Гермиона повернула голову. «Туман в Лондоне. Как красиво». Драко не отводил взгляд, и у неё перехватило дыхание. Гермиона глупо улыбнулась. Малфой провёл пальцами по её щеке, отводя волосы. – Пойдём? Лети стала переживать, и я осмелился вмешаться. – Да.., – Гермиона пьяно встала и повернулась к Маркусу. – Спасибо за беседу. Приятно было познакомиться. – Ага, – уныло произнёс тот, но она уже не видела. Драко взял её за руку, как маленькую, и, похоже, это было правильным решением, потому что Гермиона не совсем отвечала за траекторию своих движений. За столом их ждали Тео с Лети. И девушка. Та, которая танцевала с Драко. Гермиона приветственно всем улыбнулась и плюхнулась на диван. – Так, мне нужна вода. Много воды, иначе вечеринка для меня закончится прямо сейчас. Разумеется, воду ей принесли. Они пробыли в клубе до четырёх утра. Девушка – как её зовут, никто не запомнил – ушла с подружками после трёх, так и не сумев уговорить Драко пойти вместе с ней. После всего выпитого настроение у компании было довольно подавленным, зато, когда они вышли, их ждал сюрприз. Погода наладилась: ветер стих, а с неба летели белые пушистые хлопья. Ничего не нарушало тишину ночи, и несколько мгновений все четверо просто стояли, задрав головы кверху. – С Рождеством, – наконец тихо произнесла Лети и, посмотрев на Тео, улыбнулась. Тот притянул жену к себе и поцеловал. Потом наклонился, зачерпнул пригоршню снега и бросил вверх. – С РОЖДЕСТВОМ!!! – прогремело по всей округе. Они расстались сразу после этого. Тео с Лети вызвали такси, потому что трансгрессия в пьяном виде – ну, такое себе… Драко с Гермионой пошли к ней домой пешком, потому что всего три квартала. С выходом на улицу проблемы с алкогольным опьянением не решились, и они оба, смеясь, как дети малые, ввалились в её небольшую прихожую, слегка пошатываясь и натыкаясь на предметы и друг друга. Всё, на что хватило Гермиону, это снять кожаный топ и рухнуть на кровать. Драко улёгся рядом. – Я больше не хочу так много пить, – простонала Гермиона, поворачиваясь на бок и двигаясь к Малфою ближе. Он рассмеялся и откинул руку. Она положила голову ему на грудь, а руку на живот. – Но тебе понравилось? – Было весело, если ты об этом, – Гермиона неосознанно провела пальцами по краю футболки. – Лети с Тео – классные ребята. И беседа с тем парнем… Кажется, я забыла его имя... Она коснулась голой кожи над ремнём, но не заметила этого. Словно в трансе, Гермиона просто повторяла движения той девушки и говорила о парне, с которым познакомилась в клубе. Драко замер. Её холодные пальцы, казалось, обжигали. Ничего подобного не было там, в клубе, хотя девушка была красивой и отчаянной. То, что она предлагала ему, шепча на ухо, будоражило воображение, но не так, как кончики пальцев Гермионы, медленно ползущие вдоль ремня на джинсах. Малфой сглотнул и накрыл её ладонь своей. Гермиона подняла голову. Больше не было туманного Лондона: чернота его глаз завораживала. Хотелось провалиться в неё с головой. «Но ты бросила его». Опомнившись, Гермиона подняла руку выше и снова улеглась на его грудь. – Давай спать. *** Потом она долго корила себя за это. Причём со всех сторон: не нужно было пить, не нужно было касаться его, нужно было касаться и пойти дальше, ведь Малфой явно хотел того же. А как бы потом они смотрели друг другу в глаза? С утра оба сделали вид, что всё нормально и ничего необычного не случилось, но Гермиона уже больше месяца не могла выбросить этот эпизод из головы. Она даже не рассказала об этом мистеру Скотту, потому что не знала, как подступиться к этой теме. В свободное от работы время Гермиона пыталась самостоятельно проанализировать свои чувства, разобраться, чего она хочет. Но сейчас таких моментов было катастрофически мало. Они готовились провести благотворительное мероприятие – самое крупное за всё время их существования. Цель – сбор огромной суммы денег на разработку сыворотки, по большей части. Но и мероприятие требовало вложений. Аренда огромной залы на сутки, договоры с декораторами и музыкантами, аренда мебели, выбор меню и прочее, прочее, прочее… Гестия помогла бюджетными деньгами, Гермиона прошерстила по спонсорам. Сильвия с отделом маркетинга и рекламы готовили материалы и презентации, писали речь для Гестии, которая должна была произнести ключевую речь. Продумывались различные концепции вечера. Это отнимало огромное количество времени и сил, и Гермиона обычно добиралась до дома вымотанной и опустошённой. Но даже в такие моменты Малфой мелькал в её мыслях перед сном. И она думала: «Совершила ли я ошибку? Стоит ли я попробовать снова?» Иногда они пересекались, и дружеское общение, казалось бы, не изменилось. Но Гермиона чувствовала, что это не так. Возможно, дело в ней: она осознала свои чувства, поэтому логично предположить, что не специально, но ищет подтверждение своих мыслей. И всё же его взгляд стал часто задерживаться на её лице, на губах… Мероприятие было запланировано на день Святого Георгия, 23 апреля. Практически всё было готово. Список гостей пестрел именитыми фамилиями и известными личностями. Изысканное меню согласовано и одобрено на уровне и.о. министра магии. Наряды для сотрудников фонда, отшитые по меркам, ждут своего часа. Можно было выдохнуть, но не получалось. Гермиона нервничала, ещё и потому, что обычная их работа – приём пострадавших – не прекращалась ни на минуту. А их становилось всё больше. Увеличилось количество выдуманных обвинений, с которыми также приходилось проводить полную процедуру, чтобы собрать доказательства мошенничества. К сожалению, реальных случаев меньше от этого не становилось. В марте фонду выделили отдельное здание недалеко от Министерства и увеличили количество сотрудников. Конечно, это облегчало работу. Гермиона от лица фонда сходила на несколько интервью с целью привлечь больше спонсоров и рассказать об их организации как можно большему количеству людей. Часто интервьюерами были мужчины, которые задавали ужасные сексистские вопросы о её личной жизни, о её поступках в отношениях с Роном, о её «амбициях» стать лицом женского сопротивления. От всего этого тошнило, в буквальном смысле, но Гермиона пыталась спокойно доносить мысль о том, что тема домашнего насилия не имеет гендера, что пострадать от этого может кто угодно, а их фонд – не сборище феминисток и старых дев, которым просто не светит мужское внимание, поэтому единственная их цель – унизить, уничтожить мужчин, а заодно и «нормальных» женщин. А после приходила домой, где на минуту сомневалась в своём решении больше не пить. В такие моменты она писала Драко, и он всегда отзывался на просьбы о встрече. С ним было спокойно. Они пересекались в кофейне на углу, сидели пару часов и расходились. Но сегодня вышло по-другому. Гермиона написала ему ближе к 9 вечера, и в 21:30 они уже сидели на привычных диванчиках в ожидании заказа. По немой договорённости разговор не начинался до тех пор, пока оба не сделают первый глоток, поэтому Гермиона просто смотрит в серые глаза напротив и скребёт пальцем по столешнице. Нога под столом отстукивает быстрый ритм. Ей необходимо поделиться, но кофе несут так долго. «Это всегда занимало столько времени?» – Что случилось? – не выдерживает он. – Плевать на кофе. Говори. – Мы не успели, – шепчет Гермиона. Брови Драко съезжаются к переносице. – Девушка… К нам пришла её подруга, доказательств не было, только подозрения. И мы стали проверять, но наши списки такие длинные… Чёрт! Мы опоздали, он… Её муж… Драко резко встал и пересел к ней, положил руку на колено, успокаивая нервный тик, и прижал Гермиону к своему боку. – Она мертва? – Нет, но он исполосовал её… Просто на лоскуты… Она..., – всхлип. – Тише… –… вся в синяках и полосах… И ожоги… Словно он бросал в неё огненные шары, я не знаю… Слёзы полились бесконтрольно, как только она почувствовала тёплые утешающие руки. Весь этот грёбаный день Гермиона вынуждена была держать лицо перед сотрудниками, у которых был шок. Впервые они опоздали. Информация об этой девушке находилась у них неделю, но дошли они до неё только вчера. И сегодня утром та же подруга ворвалась в офис, обвиняя их в том, что произошло. Справедливо, потому что случилось всё ночью. Они опоздали. Выживет ли она – неизвестно, но прогнозы неутешительные. Отравленный нож – шрамы не уйдут. Она будет вынуждена носить их на себе, видеть глазами следы того, что сделал с ней любимый человек. –… И она была беременна… – Мне жаль… – Зачем это всё, скажи, если мы не смогли…? Это моя вина? Почему мы не успели… – Тише. Стой, ты ни в чём не виновата. Системы не совершенны, зато можно сделать разбор ошибок. Где-то закралась неточность, и её нужно устранить, чтобы такого не повторилось… Жаль, что девушка пострадала, но ТЫ тут ни при чём, слышишь? – Драко прижался губами к её виску. – Это не ты, не твоя вина. Около двадцати минут Гермиона успокаивалась в его объятьях. Приходила в себя. Вместе со слезами вышел яд прошедшего дня, в голова очистилась. Всё это время Драко слегка раскачивался вместе с ней, словно она была маленьким ребёнком. И это было приятно. Ещё одним открытием для Гермионы стало то, что она не чувствовала стыда за то, что проявила слабость на чьих-то глазах. Только благодарность. Шмыгнув носом, девушка наконец оторвалась от чужой груди и подняла голову. – Спасибо, – Гермиона улыбнулась. – Легче? – В разы. Не знаю, что бы я без тебя делала, – взгляд её опустился на губы. Гермиона, осознав это, резко подняла его наверх и замерла. Драко смотрел на её губы тоже. Потом они встретились взглядами. Мгновение, казалось, длилось вечность. А потом оба отвернулись. *** Настал день Святого Георгия. Двести человек в шикарных нарядах собрались на благотворительное мероприятие. Программа была небольшой, но насыщенной: общение, презентация фонда, выступление двух крупных благотворителей, речь Гестии, фуршет и танцы. Гермиона в облегающем бордовом платье прохаживалась по зале, здороваясь с гостями и наблюдая за организационными мелочами. Ночью от волнения спала она мало, но сейчас настал момент икс, поэтому все ресурсы организма были брошены на этот заключительный рывок. К счастью, крупных организационных проблем не возникло. Оставались только эмоциональные мелочи. Какие? Семья Уизли почти в полном составе. Впервые после той сделки она встретится с родителями Рона лицом к лицу. И ещё Джинни, которая вместе с Гарри прилетела исключительно ради этого мероприятия. Но были и люди, которые грели душу. Кендра и Ксенофилиус пришли пораньше, чтобы успеть поговорить с ней. Драко с Нарциссой тоже подходили, чтобы поздороваться и выразить своё восхищение: кто – организацией, а кто – лично Гермионой. Малфой шепнул, что «мама сама изъявила желание поддержать эту инициативу не только деньгами, но и присутствием». Это тоже отдавалось теплом где-то в области сердца. Нарцисса пришла, потому что разделяет её точку зрения, и Гермиона была благодарна. Гестия мимоходом сжала её ладонь, проходя мимо. «Всё получилось. Я молодец!» – Здравствуй, Гермиона, – раздался сзади знакомый голос, и девушка автоматически свела лопатки. В области живота возникло неприятное ощущение. Она обернулась. – Добрый вечер, миссис Уизли, мистер Уизли, – Гермиона постаралась улыбнуться как можно естественнее. – Билл.  – Прекрасный вечер, Гермиона, – Артур слегка поклонился, – ты превосходно со всем справилась! – Благодарю! Желаю вам отлично провести время, – кинула девушка дежурную фразу и уже начала разворачиваться, чтобы уйти, но Молли остановила её, дотронувшись до руки. – Подожди, Гермиона. Я хочу поговорить с тобой, если ты не против, – во взгляде миссис Уизли читалась нерешительность. Гермиона кивнула. Артур с Биллом прошли в центр залы, оставив двух женщин наедине. Молли прокашлялась. – Гермиона, я… прошу у тебя прощения за всё, что тебе пришлось пережить по воле Рона и… по воле моей семьи. Гермиона застыла как вкопанная. Она не ожидала извинений, по крайней мере, сегодня. Ей хотелось просто поздороваться с некогда близкими людьми и пройти мимо. Ей не нужно это напоминание о том времени, об их предательстве, об их словах, которые ранили сильнее ножа. Гермиона просто хотела забыть. И сейчас почувствовала гнев. И обиду. К глазам подкатили слёзы, но девушка не дала им вырваться наружу. – Знаю, что извинения ничего не изменят, но я хочу, чтобы ты знала, что мне жаль. – Вы не виноваты в поступках Рона, – выдавила из себя Гермиона. «Но виноваты в своих!» – чуть не сорвалось с её языка. Только ни к чему сейчас вновь эмоционально вовлекаться в эту историю. Молли нужно было извиниться – окей. В память об их близких отношениях в прошлом Гермиона даст ей возможность почувствовать себя лучше. Но простить… Пожалуй, это выше её сил. – Я принимаю извинения, миссис Уизли, но прошу больше не напоминать мне о прошлом. Наслаждайтесь вечером! Гермиона как можно спокойнее пошла прочь от Молли. Стук каблуков, казалось, отдавался в ушах и циркулировал по венам. Где-то на этом пути её перехватил Драко. – Всё в порядке? – Мгм. – Гермиона? – Пройдись со мной, пожалуйста, – она вцепилась в его руку и, натянув улыбку, пошла вдоль стены, украшенной живой зеленью. Пара секунд молчания, чтобы восстановить ровное дыхание. – Это Молли. Её извинения… выбили из колеи. – Понятно, – Драко повернул к ней голову и улыбнулся. – Ты сегодня очень красивая. – Гермиона ошеломлённо посмотрела на него. – Это шокирует? – Просто неожиданно. – Разве признания не должны быть внезапными? – Ну…да, наверно, – Гермиона рассмеялась, и Драко внезапно остановился, развернувшись к ней лицом. Вид у него был серьёзным, даже угрожающим. По телу Гермионы пробежали мурашки от его взгляда, который словно прожигал в ней дыру. – Тебя это смешит, Грейнджер? – он наклонился к её уху, опалив дыханием голые ключицы. – Но ты правда красивая. Жарко. Казалось, волна горячего воздуха пронеслась между ними. «Это флирт?..» Малфой усмехнулся краем губ и отодвинулся. Гермиона расширенными глазами смотрела ему в лицо, подмечая каждое движение. И он не отводил взгляд, давая считать то, что и так лежало на поверхности. «Это флирт». Гермиона облизнула губы, чуть закусив нижнюю, и Драко, проследив за этим движением, чуть выдохнул, приоткрыв рот. Жар желания пронёсся по телу, и она, на мгновение забыв о том, где находится, медленно провела взглядом от губ до потемневших серых глаз. А потом… – Гермиона! Наваждение схлынуло, но напряжение осталось. Словно внутри появилась пружина, сжатая до предела, ожидающая свободы. Драко с трудом отвёл взгляд от лица Гермиона и посмотрел на приближающуюся пару. Ему было весело, потому что всё встало на свои места. Она знает это тоже. Просто поговорят они потом, раз уж вездесущий Поттер, как обычно, появляется в самое «нужное» время именно там, где «необходим». Малфой сделал шаг назад, давая Гермионе свободу и пытаясь понять, хочет ли она, чтобы он был рядом. – Гарри, привет! – в горле было сухо, а лицо, казалось, горело. Драко стоял сзади, и его присутствие как успокаивало, так и будоражило. Гермионе не хотелось говорить с Гарри, не сейчас. Но это её лучший друг, тот, с кем связаны все школьные годы, тот, кто остался на её стороне, несмотря ни на что… И его жена. – Здравствуй, Джинни. – Гермиона. – Мероприятие великолепное. Речь Гестии произвела на меня огромное впечатление. Закон об уголовной ответственности – это твоя заслуга, Гермиона, – Гарри осторожно обнял её. – Ты можешь гордиться собой, правда. Гермиона искренне улыбнулась. Да, они справились: она и Гестия. Добились принятия вопреки всем негативно настроенным общественным движениям. 3 года минимум – за первый случай. Разумеется, при наличии железобетонных доказательств, которые будут проверяться комиссией вдоль и поперёк, но обычно всё упирается в память. Сфальсифицировать сложно, а в больнице Святого Мунго прекрасно отличают травмы, нанесённые сторонним человеком, а не самим собой. Это шаг вперёд, большой и важный. Но работа, конечно, не заканчивается. – Ты тоже можешь нас поздравить. Будет девочка, – Гарри скосил глаза на огромный живот Джинни. Очевидно, роды скоро. – Поздравляю! Это замечательная новость! – Гермиона не лукавила: она действительно была рада за друга. И, после случая с Молли, ожидала, что Джинни тоже что-то скажет бывшей подруге, но девушка молчала, сжав губы и опустив глаза в пол, только иногда поднимая взгляд явно из вежливости. Гарри неловко переминался с ноги на ногу, буквально высасывая диалог из пальца. В конце концов и он сдался. Крепко обняв Гермиону, Гарри чмокнул её в щёку и взял с подруги обещание пересечься, пока они не уехали. – Только я, – шепнул он напоследок. И Гермиона кивнула. Мероприятие подходило к концу. Гости расходились. Они смогли собрать нужное количество денег на продолжение разработки сыворотки и на покрытие более мелких расходов. Многие подходили к Гермионе, выражали восхищение мероприятием, её внешним видом или силой духа. А она, вежливо улыбаясь, держала в поле зрения только одного человека, который никуда не спешил. – Гермиона, вы проделали огромную работу, – Гестия выглядела вымотанной, но довольной. – Два дня выходных для всех. Оставьте пару человек на приём, остальные пусть отдохнут. Ох, мои старые кости.., – она потёрла поясницу и достала палочку. – Иногда просто чудесно осознавать, что ты не магл и можешь трансгрессировать сразу в свою кровать.  «Вот и всё». Гермиона услышала сзади шаги и развернулась. Драко медленно подошёл к ней и притянул к себе. «Сейчас он скажет, что я молодец, и мы снова вернёмся к дружескому общению», – пронеслось в голове у Гермионы. И она, повернув голову, поцеловала его в шею, втянув знакомый запах. И ещё раз. Драко запустил пальцы в её волосы и провёл по шее, отводя голову назад, чтобы посмотреть в лицо. В карих глазах горело желание, но это было не то, чего он хотел. – Мне не нужна интрижка, Грейнджер, – в серых глазах сверкнул огонь. Он определился ещё тогда. Чёрт его знает, когда она стала для него так важна, но рядом с ней Драко становился лучшей версией себя, а поэтому не мог заставлять или давить. Он примет любое её решение. – Так что выбор за тобой. «Выбор». Какое прекрасное слово. Малфой не решал за неё, может, поэтому с ним было так спокойно и безопасно? Гермиона провела пальцами по его щеке, вглядываясь в серые глаза. И видела в них вопрос без мольбы и уговоров. Драко просто ждал ответ, потому что именно так строятся отношения. Без манипуляций и уловок. Без насаждения чувства вины или чувства неполноценности. Без ужимок и двусмысленности. – Я хочу всего… с тобой.