Двойное признание

— Я люблю тебя, Эмма! Когда Норман и Рэй в унисон произнесли эту фразу, Эмма, стоявшая напротив них, вздрогнула и в удивлении приоткрыла рот. Сказанное ими настолько шокировало её, что она даже потеряла дар речи. Она просто смотрела на них, пытаясь переварить то, что только что произошло. Они же, в свою очередь, в упор глядели на неё. По их лицам было видно, что они нервничали и волновались. Особенно Норман. Он всё время теребил пальцами край своей рубашки — привычка с самого детства. В его больших небесных глазах читались смущение, беспокойство и страх, и оттого Эмме становилось по-особенному неловко. Она совершенно не знала, что говорить. Не знала, как правильно ответить, не знала, в конце концов, как вообще на такое реагировать. Ведь ей впервые признались в любви. Причём не кто-то, а её лучшие друзья, да ещё и сразу оба. Это совсем выбило её из колеи. Но сказать что-то нужно, нет, просто необходимо, ведь Норман и Рэй ждали, и Эмма прекрасно это понимала. Только вот что говорить? Может, ответить им взаимностью? В конце концов, они оба действительно нравились ей, да и были, в общем-то, вполне неплохой кандидатурой. Оба умные, красивые, начитанные, а Рэй ещё и сильный и спортивный, а значит, если что сможет её защитить. В общем, просто сказка, а не женихи. Эмма думала об этом, однако быстро пришла к выводу, что это плохой вариант. А что, если они любят только её одну, а не друг друга? Что, если они одновременно признались ей, только чтобы быть с ней? Что, если они вообще рассчитывают, что она выберет из них двоих кого-то одного? Нет, всё-таки прежде, чем отвечать на их признание, нужно тщательно всё взвесить, понаблюдать за ними, а потом уже решать, что говорить. Рассудив именно так, Эмма набрала в лёгкие побольше воздуха и на выдохе проговорила: — Я… Я не могу ответить вам сейчас, простите… Мне нужно немного времени… И после этих слов резко развернулась и быстро зашагала в сторону их класса, крепко вцепившись в ручку своей школьной сумки. — Н-но… — Рэй было попытался что-то сказать, дабы остановить её, однако не успел: она уже скрылась за поворотом.

***

Уже в кабинете Эмма обессиленно опустилась на своё место и, повесив школьную сумку на спинку стула, положила голову на парту. Закрыла глаза, отчаянно вздохнула, запустила пальцы в рыжие волосы. Несколько кудрявых прядей упали ей на лицо, неприятно его щекоча, но она не обращала на это внимание. Сейчас её голова была забита совершенно другим. Она думала о недавнем признании Нормана и Рэя, о том, что скажет им, когда тщательно всё обдумает, об их дальнейшем будущем. Будущее… А ведь действительно, что будет потом, после того, как она ответит на их признание? Будут ли они вместе, именно все втроём? Или, быть может, она начнёт встречаться с кем-то одним? А как отреагирует общество, родители? Примут ли их вообще? Эмма не знала ответа ни на один из этих вопросов, и чувства неизвестности угнетало, давило на неё. Она не любила, нет, просто ненавидела находиться в неведении, и потому сейчас чувствовала себя особенно отвратительно. Она не понимала, что будет дальше, не понимала, что ей делать и как поступить, и оттого начинала загоняться лишь больше. Голову посещали самые разнообразные мысли, и некоторые из них были совсем не радужными. Издав отчаянный стон, Эмма крепко зажмурилась и уткнулась лицом в парту. Крепче вцепилась пальцами в волосы, чуть оттянула их. Виски уже начинали болеть от постоянных размышлений, и сейчас ей просто хотелось отвлечься на что-нибудь. Только вот в голову, как назло, ничего не приходило, и потому ей оставалось Только мучиться вопросами об их совместном будущем с Рэем и Норманом. «Чё-ё-ёрт… — мысленно протянула она. — Ну вот почему всё это происходит именно сейчас… Неужели нельзя было подобрать более подходящее время, чтобы признаться… Блин, блин, блин, блин, глупые Рэй и Норман… Ну и вот что мне теперь делать…» — Хэй, Эмма, ты чего это в парту уткнулась? — вдруг раздался чей-то знакомый голос совсем рядом. Вздрогнув от неожиданности, Эмма медленно убрала руку от волос и подняла голову. Она тут же встретилась глазами с Джиллиан, которая сидела прямо на её парте, недоумённо склонив голову набок. Удивительно, и как это она её не заметила? Видимо, слишком сильно погрузилась в себя. — А, Джилл, это всего лишь ты… — наконец выйдя из небольшого ступора, Скайлер с облегчением выдохнула и неловко улыбнулась. — Да так, просто… День начался не очень хорошо, — уклончиво ответила она. Говорить о том, что ей только что признались в любви сразу два парня, да ещё и её лучшие друзья, она пока не решалась. — Не поделишься? — Харрис придвинулась поближе и по-дружески накрыла её плечо ладонью, как всегда это делала, чтобы поддержать. Эмма на её вопрос ничего не ответила, лишь опустила взгляд, став нервно накручивать рыжий локон на палец. Она не знала, стоит ли рассказывать ей об этом двойном признании или нет. В конце концов, Джиллиан могла отреагировать абсолютно по-разному. Она могла как поддержать или подбодрить, так и осудить или отругать. Поэтому Эмма несколько сомневалась, долго раздумывала над ответом. Но, в конце концов тщательно взвесив все «за» и «против», она пришла к выводу, что рассказать всё-таки стоит. Всё же они с Джиллиан хорошие подруги, и она могла по крайней мере дать ей какой-нибудь дельный совет. Да и держать всё в себе, когда в голове крутится столько мыслей, — не самая лучшая идея. Поэтому, набрав в лёгкие побольше воздуха, Эмма наконец заговорила: — Я… В общем, мне только что признались в любви Рэй и Норман, и я не знаю, что мне с этим делать… Точнее, я знаю, но я не понимаю, что будет дальше… Вот… Джиллиан где-то с минуту молчала. Она не произносила ни слова, просто сверлила её внимательным взглядом, и оттого Эмме стало как-то жутковато. Ей было настолько некомфортно, что по телу даже невольно пробежалась целая орава мурашек. Мысленно она даже успела пожалеть о том, что вообще решилась рассказать. Голову сразу начали заполнять не самые приятные предположения, и всё это вкупе с молчанием Джиллиан лишь больше давило на неё. Именно поэтому Эмма вздохнула с облегчением, когда она наконец заговорила. — Хорошо, — медленно протянула Харрис, всё так же глядя на неё. Её взгляд теперь поменялся, потеплел, и Скайлер, заметив это, ощутимо расслабилась. — Давай начнём сначала. Что конкретно тебя в этой ситуации беспокоит? То, что они признались тебе оба? Или, может, тебя волнует реакция общества? — И то, и другое… — Эмма глубоко вдохнула и закрыла глаза. Мысли, до этого беспорядочно метавшиеся в голове, стали постепенно разбредаться по полочкам, и теперь она начинала гораздо лучше понимать сложившуюся ситуацию и смотреть на неё под другим углом. — Я имею в виду… Меня немного беспокоит, любят ли они друг друга так же, как меня. Потому что они нравятся мне оба, и я хотела бы, чтобы мы встречались все втроём. Но я не знаю, чувствуют ли они то же самое, как и не знаю, примут ли это родители… — Знаешь, мне кажется, если бы они не любили друг друга, то скорее всего набили бы друг другу морды сразу же в тот момент, как признались тебе, — Джиллиан беззлобно усмехнулась и положила голову ей на плечо. На самом деле, было в её словах что-то. Норман и Рэй действительно не выглядели так, будто были готовы порвать друг другу глотки, и это наводило на соответствующие мысли. И тем не менее, этого всё ещё слишком мало, чтобы Эмма совсем перестала сомневаться. Для верности нужно проследить. — Да, наверное… Но я всё равно послежу за ними парочку дней. Просто хочу убедиться. — Ну вот и отлично. Ладно, с этим разобрались, — Джилл чуть приподнялась с её плеча и коротко кивнула, а затем быстро вернулась обратно. — Вот скажи мне, Эмма, что поменяется, если вас осудит общество? Может, вы перестанете друг друга любить? Или, быть может, кто-то запретит вам встречаться? Те же родители. Разве они могут запретить вам любить друг друга? — Нет… Конечно же нет… — Эмма вздрогнула и отрицательно покачала головой. А ведь действительно, чего она так распереживалась? Даже если бы общество их и осудило, никто не мог запретить им любить друг друга. Ни учителя, ни родители, ни другие взрослые. — Ну вот видишь, — Джиллиан улыбнулась и заглянула ей в глаза. — Так и не плевать ли тогда, что о вас думают остальные, если вы сами друг друга любите? — Я думаю, ты права. Спасибо, Джилл, теперь я чувствую себя гораздо лучше. — Да не за что. Обращайся. В этот момент её окликнул, кажется, Найджел, и она, коротко попрощавшись, убежала к нему. Эмма слегка улыбнулась и проводила её взглядом. Слова Джиллиан успокоили и приободрили её, придали ей больше уверенности, и теперь она точно знала, что ей делать дальше. Оставалось лишь наверняка убедиться, верна ли её догадка насчёт Нормана и Рэя, а дальше дело за малым.

***

Следующие два дня Эмма внимательно наблюдала за Норманом и Рэем. Она пристально следила за каждым их действием, каждым взглядом, каждым жестом. Пыталась углядеть в их неловких касаниях, переглядываниях на уроках и коротких фразах хотя бы толику симпатии друг к другу. И у неё, надо сказать, даже что-то получилось. На второй день наблюдений она отметила, что во время обеденного перерыва они стали садиться за столик вместе, хотя раньше этого не делали. А также она обратила внимание на то, что они оба мило краснели, когда как бы невзначай касались ладоней друг друга. Последним, что окончательно убедило Эмму в правдивости её догадки, стало их поведение. Они оба ходили немного грустные и подавленные, часто поглядывали на неё с надеждой и какой-то мольбой. Так, соединив воедино все маленькие кусочки пазла, она и убедилась, что была права. Они любили друг друга так же, как и её саму. А это означало, что она наконец-то могла им ответить. Собственно, сегодня она и собиралась это сделать. В школу Эмма пришла с чётким намерением найти Рэя и Нормана, утащить их в укромный уголок и наконец расставить все точки над и. Пройдя в здание, где уже сновали туда-сюда школьники, она тут же осмотрелась в поисках знакомых макушек. Однако, к её огромному разочарованию, их она здесь не нашла. Она вглядывалась в лицо каждого подростка, проходившего мимо неё, несколько минут, однако так ничего и не добилась. Однако, несмотря на небольшую неудачу, она даже не думала отчаиваться. Напротив, она быстро поняла, что они скорее всего уже в кабинете, а потому направилась туда. Она не прогадала: Рэй и Норман действительно сидели за своей партой в классе и тихонько что-то обсуждали. Заметив её в дверном проёме, они оба вздрогнули и замолчали. Она удовлетворённо улыбнулась, поправила слегка съехавшую с плеча сумку и быстрым шагом направилась к ним. Антенна, вечно стоявшая торчком на её макушке, весело извивалась от нетерпения. — Доброе утро, мальчики, — лучезарно улыбнувшись, как всегда поздоровалась Эмма, когда наконец подошла к их парте. — Доброе утро, Эмма, — поздоровался за них обоих Норман. С того дня, как они признались ей, они старались вести себя как обычно, но всё равно все трое чувствовали себя немного неловко. — Ты выглядишь какой-то взволнованной. Что-то случилось? — с нескрываемым беспокойством в голосе поинтересовался он. — Нет, — она покачала головой и вмиг посерьёзнела. Улыбка пропала с её лица, в зелёных глазах загорелся огонёк решимости. — Я хотела поговорить о том, что произошло недавно. Но не здесь. Пожалуйста, пойдёмте в другое место, где нас никто не услышит. Рэй с Норманом переглянулись, и на их лицах тоже отразилось волнение. Было видно, как сильно они забеспокоились. И тем не менее, они оба всё же неуверенно кивнули, и Эмма потащила их в самый дальний коридор школы, туда, где редко кто-то бывал. Когда они оказались там, вдали от людских глаз и ушей, она встала к ним спиной и закрыла глаза. Глубоко вдохнула, сосредоточилась. Сердце гулко застучало, запульсировало в висках, ладошки моментально вспотели. До этого тщательно сдерживаемое волнение накрыло её с головой, и ей пришлось постараться, чтобы хоть немного взять себя в руки. Мысли путались, однако, несмотря на это, она всё же смогла выцепить одну. Снова сделав глубокий вдох и открыв глаза, она развернулась к ним на пятках и посмотрела им прямо в лица. Они оба напряжённо глядели на неё, не произнося ни слова. Норман нервно покусывал губы, Рэй теребил край своей рубашки. Они ждали ответа, боялись получить отказ, и потому она решила не томить их слишком долго. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она наконец заговорила: — Знаете, — начала было она, однако тут же замялась. К щекам прилила кровь, и она, поборов подступающее смущение, всё же продолжила: — Знаете, я долго думала над вашим признанием. Понимаете, вы оба нравитесь мне одинаково, и мне хотелось бы, чтобы мы встречались все втроём. Но я не была уверена в том, чувствуете ли вы то же самое, что и я сама, поэтому я два дня наблюдала за вами. И теперь я могу быть уверена, что моё желание наконец исполнится. Я хочу сказать, что я принимаю ваши чувства. Вы тоже… Вы тоже мне очень нравитесь, и я хотела бы встречаться с вами двумя. — П-правда? Ты правда… нас любишь? — одновременно спросили они, и в их голосах чувствовались сразу несколько эмоций: счастье, волнение и неверие. Норман настолько разнервничался, что даже в какой-то момент прослезился. От этого у Эммы на душе сделалось по-особенному тепло, а внизу живота будто запорхали бабочки. — Да, — слегка улыбнувшись, ответила она, и прежде, чем она успела ещё хоть что-то сказать, они оба крепко обняли её и стали покрывать её голову и лицо быстрыми поцелуями.