Возрождение звезды.

« Mamaaa, Just killed a man, Put a gun against his head, pulled my trigger, Now he's dead Mamaaa, life had just begun, But now I've gone and thrown it all away Mama, oooh, Didn't mean to make you cry, If I'm not back again this time tomorrow, Carry on, carry on as if nothing really matters.. » Queen - Bohemian Rhapsody.(Фредди Меркьюри)

Неужели, все так закончилось? Никого нет. Никого. Дом навсегда останется пустым. Перед глазами пролетают мимолётные моменты с семьёй, от самого раннего возраста, вплоть до нынешнего дня. Так быстро.. Так быстро пролетело время. Жизнь слишком непредсказуема, никто даже и не думал, что бедная девочка потеряет столько родственников в таком раннем возрасте. Резкий звон в ушах, разум затуманен, ничего не видно, лишь яркий белый свет, будто бы Триса пропала в какой-то транс. Снова картинки сменяются друг за другом. Слезы смешивались с тушью и коричневыми тенями, черная смесь скатывалась по бледным щекам и капала вниз. Неизвестно куда, не понятно. Капающие, горькие слезы к ней возвращались обратно, как будто над ней кто-то стоит и тоже, как и она, плачет. Шок и апатия сковали её тело. В ушах слышно, как кто-то произносит чье-то имя..«Беллатриса.», и снова, и снова это имя произносили. Кто это?не в силах, не в состоянии понять. «Беллатриса.» «Беллатриса..» С каждым разом голос становится все громче. Чья-то теплая и большая рука оказывается на её мокром плече. Точно..Все вспоминается. Перед глазами на белом холсте начинает прорисовываться. Очертания улицы, деревья, серое небо, слякать под ногами, ливень, запах мокрой земли и дождя. И.. Гроб, стоящий вблизи прямо перед девушкой. В котором лежит её покойная мать, окружённая полем цветов из черного георгина. Это похороны. Черные фигуры с зонтами клубились вокруг гроба, кто-то был её поклонником, кто-то дальним родственником, а кто-то произносил прискорбную речь. Белокурая стояла в черном длинном платье которое закрывает все тело. А рядом с девушкой стоял её дядя. — Беллатриса, - снова повторил мужчина, обеспокоенно глядя на неё. Он сильно отличался от всей семьи Клейтон. Единственный был рыжим,его кудрявые волосы лежали на плечах, зелёные глаза в сером свете казались почти что черными, а яркие веснушками обсыпали всё его лицо. - Ты забыла взять зонт? Мокрая до нитки. - над макушкой девушки нависал черный зонт дяди. Из головы все вылетело, последние моменты она не помнит. Вылетели из памяти. — Дядя Ким.. - начала та, шепча дрожащим и прерывистым голоском. - Я даже не помню..Не помню как я оказалась здесь. - огромные, наполненные страхом глаза так и застыли в таком положении с больницы. Медленно поворачиваясь к малознакомому родственнику, он увидел её испуганную, застывшую гримасу, которая продолжалась на протяжении 4-х дней после смерти матери. Триса не ела, не пила, даже не двигалась. Как деревянная игрушка. После смерти своей сестры, мужчина приехал в больницу, и всю подготовку к похоронам он видел её в застывшем состоянии. Его толстые брови на бледном, как снег лице исказились в сочувствующей эмоции. Никаких слов. Лишь тяжёлый вздох и рука на плече, прижимающая к своему телу, утыкаясь головой в её мокрые волосы. — Ничего не помню, - продолжила она. - помню лишь момент из больницы, как она умирала. - говорить сложно. Пробивало в дрожь, а в горле будто какой-то комок, который невозможно выплюнуть или проглотить. Нос неприятно и резко кольнуло, слезы снова наворачивались. Вытерев черным рукавом платья мокроту глаз, девушка уткнулась в худую грудь, пытаясь спрятаться от мира сего. — Так не должно было быть, милая. Не должно.. - Ким осознавал, как же много событий на неё навалилось, подобно кирпичам, из которых она все время не может выбраться. Постоянно, на неё обрушивается новая гора, из-за которых вылезти на свет из кромешной и тяжёлой темноты, становится все сложнее, прибивая её к самому низу. Каждый раз, Триса оказывается все ниже и ниже, так и не находя выхода. Мертвую женщину накрывают крышкой гроба, кропотливо бросают её в могилу и засыпают мокрой землёй. Триса не могла этого видеть. Не могла снова стоять на похоронах. Сердце пропустило пару ударов, в горле пересохло. Невидимые шторы закрыли ей глаза, сужая мир лишь до могильного камня, где написано имя, фамилия и дата смерти. — Хочу домой. - коротко отрезала юница, смотря выпученными глазами в пустоту. Ким тяжело вздохнул, сочувствующе потрепал по плечу своими тонкими, бледными пальцами. — Хорошо. - тонкие мужские губы коснулись пепельных волос, после чего они направились в небольшую машину. Сидя на машинном сидении, её мучил один вопрос. Почему самый близкий родственник, брат, так спокоен? Они не были настолько близкими? Хотя, мама часто о нем говорила. Может, не родные они вовсе? Вдруг Дядя Ким приемный... Серьёзно, в семье никогда не было рыжих. Ну, по крайней мере Триса об этом не знала. — Ты слишком спокоен для брата, у которого умерла родная сестра. - Беллатриса поджала губы, пристально рассматривая через зеркало веснушчатое, вытянутое лицо. Его губы расплылось в улыбке, после чего из его уст послышался..смешок? — Не смотри на меня так подозрительно. Я просто понимаю, что ничего не вечно, - не успевает он договорить, как Клейтон недовольно цыкает и закатывает глаза. — Начинается.. - монотонным голосом та простонала, сложив руки на груди и уставившись в окно. — Хе-хе, дослушай меня, милая. Ничего не существует вечно, ничего нет постоянного. Так не может быть. Без конца не будет начала, а без начала - конца. Без смерти не будет жизни, а без смерти - жизни. Даже в мультивселенных или параллельных вселенных планеты взрываются, рассыпаются на мельчайшие частицы космической пыли, и из них получается что-то новое. Новые планеты и новые звёзды. Которые все также погибают и перерождаются во что-то новое. Всё умирает, всё меняется и всё становится чем-то новым. Смерть - обыденная и неотъемлемая часть этого мира, как и рождение, но люди, как ни странно, никак не привыкнут этому, хотя мы уже существуем на этой планете шесть или 7 миллионов лет. Представляешь? - Ким дальше занесло в другое русло, не про смерть и даже не про бесконечность. Иногда, Дядя Ким бывает излишне...Болтлив. Но над его словами стоит задуматься, что Беллатриса и делала, смотря в окно и на активно капающий дождь. Девушка была вся мокрая, от чего неприятный холодок пробегался по её телу, вызывая табун мерзких мурашек. До дома не далеко доехать на машине, но Клейтон уже недовольно ёрзала на сиденье и стучала зубами. Машина остановилась у знакомого домика. Даже больно знакомого, приносящий много приятных, но болезненных воспоминаний. Дядя помог зайти своей племяннице в дом и переобуться, аккуратно её придерживая бледными и худыми руками. — Дальше справишься сама? - озабочено спрашивал дядя, поджимая губы. Беллатриса была благодарна конечно за его помощь, и она понимала, почему он себя так ведёт, но ей не нужно было это. Ей уже не хотелось казаться маленькой и беспомощной девочкой. Никогда не хотелось. — Успокойся, - с прямотой одернула руку, недовольно процедив сквозь зубы. - я не инвалид, не маленькая девочка и не девушка в беде, как нибудь справлюсь самостоятельно. - открыто заявляла Триса, совсем не беспокоясь, заденет ли это Ким, или нет. Хмуря брови и отмахнувшись от своего навязчивого дяди, как от надоедливой мухи, юница направилась в ванную комнату на второй этаж, устало топая и передвигаясь. А Ким, лишь вздохнул и ушел на кухню. С каждым шагом становилось тяжелее передвигаться по ступенькам, промокшее платье тянуло к полу, воображаемый груз давил на спину. Наконец, она оказывается в ванной комнате. Небольшая комната, покрытая серо-белой плиткой, украшенная гирляндой из ламп в виде небольших черепушек. Над раковиной нависала белая полка, на которой стояли черные свечи, маленькая ваза с черными цветками, черная соль для ванны и три фиолетовых бомбочек в виде черепушек. Набрав горячей воды в ванне, белокурая сбросила с себя одежду на холодный кафель. Девушка погружается в расслабляющую ванну, обмякшая, уже не способная на малейшие движения. Горячая вода охватила в приятные цепи нагое тело девушки, утаскивая за собой вниз, как утопленника, пока девушка не погрузилась с головой в воду, предварительно задержав дыхание. Неожиданно приятно, Триса оказывается в другом месте. Океан. Жемчужная гладь воды блестела под яркими солнечными лучами, которые просачивались даже в воду. Ватные мышцы поддавались теплой воде, позволяя себя утащить в беспросветную тьму океана, на самое дно. Свет продолжительно уменьшался, ограничивая пространство в темноту. Она не могла позвать на помощь, лишь вдохнуть и выдохнуть воду, позволяя ей заполнить лёгкие. Глаза закрываются, стекленеют и теряют возможность фокусироваться на чем-то. Её запястье быстро отозвалась болью, кто-то сцепил руку и сжимал так, будто намеревались сломать бледную ручонку. Порывистым движением, Трису выдергивают из дна. Ослеплящий свет солнца бьётся ей в веки, каждая конечность ноет от боли, голова гудит и пульсирует. Издав болезненный, протяжный стон, та попыталась псмотреться, чтобы понять, где она вообще оказалась. Открыв сонные глаза, девушка заметила, что каким-то волшебным образом, она переместилась в свою комнату и лежала на твердом полу у своей кровати. Теперь понятно, почему её тело болит. В последнее время, после смерти матери, у неё глубокие дыры в памяти. От этой мысли руки бросило в дрожь и кружится голова. Приподнявшись на вялых руках, юница закинула мешающие обзору, запутанные волосы назад, щупая затылок, выискивая бугорок. Облегчённо вздохнув, светлоглазая встала с пола, судорожно метая взгляд по сторонам, пытаясь уловить календарь. Триса четко помнит число, в который умерла мама. Двадцать третье апреля. Найдя календарь, девушка подошла к нему, рассматривая число. — Седьмое мая.. прошло уже 10 дней с твоей смерти. - печально вздыхала Триса. В сердце что-то сжималось, а желудок неприятно сводило и скручивало, то-ли от голода, то-ли из-за напряжения. На первом этаже слышно, как стучит посуда, льётся вода, что-то шипит. Сначала, юница подумала что это снова её галлюцинации, но вспомнила, что, вроде как, за ней приглядывает дядя. Босые ноги спускались по гладким ступенькам. Такое странное ощущение. Все казалось плодом воображения, Царством Морфея. Томно зевнув, девушка выглянула из-за арки, представляющая собой дверью на кухню, не сфокусированным взглядом, размыто, увидела знакомое лицо. Дядя Ким ярко улыбался, завязав кудрявые волосы в хвостик, а этот образ готовящей домохозяюшки дополнял жёлтый фартук для готовки. На столе уже вкусно пахнущий завтрак. Как же она давно его не чувствовала. Ким стоял у плиты, жарил блинчики, переворачивая их лопаточкой и насвистывая какую-то песню. Кажется, что-то разряда инди-рока. Повернувшись к своей племяннице, мужчина радостно улыбнулся. — Оо! Пельмяшка, с добрым утром. Как спалось? - радостно защебетал рыжеволосый, поставив еду на стол. На белой тарелке лежало пожаренное, золотистое мясо, вкусно пахнущая яичница, и свежие, нарезанные овощи. Действительно намного лучше застывших и сухих макарон. Триса не особо приняла во внимание расспросы, ей больше была важна еда. Белокурая села за деревянный стул и принялась за трапезу. Вкусовые рецепторы будто попали на восьмое небо блаженства, нет, на десятое, и больше! Приятный вкус свежий еды удовлетворил подростка, уплетая овощи и мясо. На что дядя Ким ухмыльнулся и сел рядом с юницей за стол, спокойно поедая свою порцию. Но даже не смотря на вкусную еду, Клейтон все равно чувствовала себя не в своей тарелке. В сердце неприятно гудело от понимания того что попросту родной человек взял и исчез. Пальцы же не находили места, бегали по краю стола, нервно постукивая подушечками пальцев пока в голове отбивалось : « Она умерла, умерла...Умерла? Больше нет. Никого нет. Нет. » А мозг, забитый горем, выдавал лишь счастливые моменты как на киноленте. Случайно прикусив язык, в голове что-то щёлкнуло и та сорвалась с места в свою комнату. Кудрявый мужчина вздрогнул, не спеша, дядя встал со стула и выглянул из-за арки, наблюдая за тем, как племянница убегает по лестнице наверх. Сердце стучало в бешеном ритме, иногда пропуская удары, холодный пот стекал по побледневшему лицу, глаза судорожно метались то в другую сторону, то в другую, готовые вылезти из орбит. Невидимые, воображаемые руки начали душить её. Беллатриса забежала в комнату, закрыв на замок дверь. Неожиданный приступ нахлынул на неё..Как.. Атака. Паническая атака. Ноги ломило и заламывало не туда. В комнате начался хаус. Стены двигались, как будто кто-то пытается из них выбраться, намереваясь разорвать обои. Крики огушали со всех сторон, мерзкий, скрипучий шёпот преследовал. Заткнув уши руками, по щекам невольно потекли жгучие слезы, собираясь в уголках глаз, как жемчужины. Та попыталась лечь на кровать, но её занесло не в ту сторону, будто бы кто-то ею управляет, дёргает за ниточки, подобно кукловоду, заставляя крушить всю комнату. Губы поджались, вены в висках запульсировали, кулаки сжались настолько сильно, что костяшки побелели. Брови исказились в злости. Клейтон в гневе начала срывать все плакаты, разбивать пластинки, выкидывать вещи из шкафа на пол, выпуская наружу крики, потихоньку переливающиеся в крики отчаяния. — Да пошло оно все нахуй, блядь! Почему именно я? А?! - кричала Триса, срывая собственную глотку. - Почему именно у меня все умерли? Почему даже мой родной брат не пришел на эти гребаные похороны? Чем я так провинилась, что у меня решили забрать ВСЕХ дорогих мне людей?! - громкий, напряжённый звук раздался по комнате. Безжизненно, девушка опустилась на колени, закрыв лицо руками начиная горько реветь от безнадёжности. Мышцы Ким напряглись, он ринулся наверх по ступенькам, аккуратно подошёл к двери и встал около неё, легонько постучав, не дожидаясь ответа, мужчина зашёл в комнату, лицезрея за плачущей девчонкой. — Милая. - прошептал кудрявый, подсев к ней и мягко положив худую руку ей на дрожащее плечо. Триса, больше не выдерживая, кинулась к нему с объятиями. — मेरा सितारा। - заговорил вдруг на хинди. В переводе, «mera sitaara», означало «моя звёздочка». Пальцы бережно проходились по плечикам, прижимая к себе. — Твоя мама не хотела бы, чтобы ты плакала. Она хотела, чтобы ты всегда горела, как яркая звезда, горела ради своих целей и добивалась их. Так и продолжались недели, полные слёз, апатии, и гнева. Типичное утро. Триса грустно лежала на кровати, поджав к себе ноги и копаясь в своем телефоне, не находя себе места. Дядя сидел в гостиной на первом этаже в квадратных очках, читая сотый раз книжонку про индийские мифологии, и не только индийские. Триса, чтобы хоть как-то себя развлечь, решила прогуляться по улице, вдохнуть свежего воздуха. Все это время она не ходила в школу. Резкие панические атаки в токсичном обществе, где тебя никто не поймет, а начнут лишь ещё больше усугублять ситуацию - ей вообще не нужны. Приведя себя в порядок, старшеклассница спустилась по лестнице, намереваясь уже выходить на улицу, прозвучал строгий, мужской голос. — Куда ты идёшь? - точно. Триса позабыла, что она уже живёт не одна, и не может выходить тогда, когда ей вздумается. Томно вздохнув, та повернулась к своему заботливому дядюшке. — Прогуляться. Можешь не переживать, я уже взрослая девочка. - огрызнулась та, выбежав из дома, не давая ответа своему дяде. Небесное светило красовалось на синем холсте. Ни одной тучки или же облачка. Хорошая погода и та не радовала. Глубоко вздохнув, подросток взяла в руки телефон, пытаясь позвонить своему старшему брату. Каждый день, она ему названивала, и каждая попытка как и эта, не увенчалась успехом. Нервно щёлкнув языком, девушка тронулась с места. Постукивая высокой подошвой и звякая различными цепочками на одежде, девушка остановилась у фонарного столба, а точнее, у объявление с маленькими билетиками на которых напечатан телефон. « Мы новая рок-группа! Ищем гитариста. Звонить тут ↓ ». Переведя глаза на номер телефона, не размышляя, билетик оказался сорван, находясь в надёжных руках у белокурой девушки.