Время

      «Watch the time go right out the window

Tryin’ to hold on, they didn’t even know

I wasted it all just to watch you go

I kept everything inside

And even though I tried, it all fell apart

What it meant to me will eventually be a memory

Of a time when I tried so hard.»

Tommee Profitt, Fleurie, Jung Youth — «In The End»

      Сакура понимает, что доставляет Какаши отнюдь не радужные ощущения, когда со всех ног мчится по уцелевшим веткам деревьев, таща сенсея за собой. Он то и дело хрипит сквозь зубы. Его хорошо потрепало: чакра приравнялась к нулевому уровню, мелкие ссадины, недолеченные раны, несколько сломанных рёбер и трещина в большой берцовой кости. С такими травмами и отсутствием здравого рассудка, который бы точно согласился принять её помощь в виде, хотя бы, поверхностного лечения, его точно не стоило брать с собой. Да и она выглядела не многим лучше: измотана как физически, так и морально — сейчас держалась на ногах благодаря одной только силе воли. Но могла ли она бросить его там одного? Среди разгромленного поля боя, усыпанного трупами и коконами, называемыми когда-то друзьями. Только не после того, когда она из-за очередной дурацкой вспышки чувств, вновь бросилась к ногам Учиха Саске, и с его помощью лишилась сознания. А Хатаке всё это время просидел с ней рядом, как верный сторожевой пёс и не обмолвился ни словом о случившемся после её пробуждения. Мужчина лишь молчаливо поддержал её стремление немедленно отправиться на поиски непутёвых товарищей, отказавшись от собственного лечения.              Сакура мысленно проклинает себя раз за разом весь путь, что они преодолевают до Долины завершения. Нельзя было ей вновь унижаться перед ним. Стоило давно вдолбить в свою пустую голову, что Саске никогда не изменится. Он никогда не предпочтёт её — Сакуру Харуно, чему бы то ни было. И абсолютно не важно, как много она готова потерять ради него.              Дура. Дура. Дура!              Если бы она не бросила ему вслед свои мольбы остановиться ради неосуществимых «нас», то он бы молча ушёл за Наруто, не став помещать её в гендзюцу. И тогда они с Какаши не потеряли бы столько времени, а уже через несколько минут отправились бы вслед за парнями, чтобы суметь вовремя вмешаться в бой и не позволить дойти до такого…              Харуно видит внизу два обездвиженных тела и сердце на мгновение замирает. Девушка молча кивает сенсею и отпуская его, стремится вниз. Здравый рассудок тут же подавляет предыдущие мысли о том, «что было бы, если…». Видя разруху, распространившуюся на несколько километров вокруг, и камни, когда-то возвышавшиеся двумя огромными статуями над долиной — Сакура поняла, что ничего бы они остановить не смогли. В лучшем случае — погибли бы под этими обломками земли, в худшем — стали бы обузой для Наруто.              — Прости меня, — тихо просит Саске, выводя её из глубоких мыслей.              Его просьба звучит как нечто сюрреалистическое. Это так сильно контрастирует с тем, как он всего несколько часов назад создал иллюзию её сущего ада, где убивал её раз за разом. От этого хочется смеяться. Громко и надрывно. Куноичи не делает этого только из-за того, что сил осталось лишь на то, чтобы сосредоточиться на лечении их ран.              — Простить тебя? За что? — говорит она, еле ворочая языком.              — За всё, — ещё тише добавляет сокомандник.              Всё это нереально. Учиха Саске не способен просить прощения. Не после того, как во время генинства насмехался над её чувствами и отсутствием способностей. Не после того, как в двенадцать лет бросил её на лавочке, а сам отправился к Орочимару. Не после того, как примкнул к Акацуки. Не после того, как пытался её убить. И точно не после того, как заточил её в иллюзию, а сам отправился прикончить Наруто, когда они так долго боролись за мир.              — Тебе, действительно, стоило попросить прощение, — отвечает Харуно срывающимся голосом.              Она плачет и смеётся. Сквозь полуопущенные ресницы наблюдая за необыкновенно беззаботным Саске. Обнимает счастливого Наруто. Вглядывается к участкам уцелевшего леса над кратером и радостно машет Какаши. Он улыбается ей — искренне. Мужчина медленно выдыхает скопившееся напряжение, чувствуя, как опускаются натянутые струны томительного ожидания.              Они вчетвером тратят несколько часов, чтобы дойти до основного поля битвы альянса против Мадары. Наруто и Саске сосредотачиваются на осуществлении техники, отменяющей масштабное гендзюцу. Сакура, тем временем, лечит самые тяжёлые ранения Какаши, на этот раз полностью игнорируя его сопротивления. Когда она заканчивает, их товарищи уже во всю применяют технику и люди, заточенные в коконы, начинают медленно приходить в себя.              Какаши стоит, оперевшись об один из булыжников. Сакура мнётся рядом и вглядывается в сотни лиц, пытаясь отыскать знакомые. Вот всего в нескольких метрах слышится ленивое бормотание Шикамару о том, как же всё это геморно. Взглядом она цепляет спину Цунаде-сама, о чём-то переговаривающейся с другими каге.              — Сакура! — слышит она знакомый высокий тон и радостно оборачивается.              Взлохмаченная Ино стоит среди их одногодок, на пару с Чоджи придерживая Шикамару, чья нога в очередной раз пострадала. Подруга улыбается ей так, что, кажется, и солнце засветило ярче. Сакура машет ей, отвечая с той же радостью.              Харуно бросает взгляд на задумчивого сенсея, стоявшего в метре от неё.              — Всё закончилось, — счастливо выдыхает она. То ли пытается внушить это себе, то ли успокоить его. — Теперь всё будет хорошо, — вымученно улыбается ему, положив свою руку Хатаке на плечо.              Она стояла перед ним потрёпанная и измученная, вся в пыли, но такая по-детски счастливая. Сакура смотрела на него со столь ярой надеждой на лучшее будущее без проблем и забот, что он просто не смог разрушить её радость. Поэтому, скрипя душой, улыбается ей одними глазами, лёгким движением руки взлохмачивает волосы на её голове, и врёт нагло и жестоко:              — Да, теперь всё будет хорошо.              Ему, до этого, уже повидавшему одну войну, не понаслышке известно, что самое худшее ждёт впереди. Не во время военных действий, не на похоронах родных и знакомых, не в напряжённые рабочие будни. Всё самое страшное поджидает в тот день, когда человек останется один на один со своими мыслями. И будет раз за разом прокручивать в голове события, которых не изменить. Винить себя, придумывать сотни стратегий, способных спасти умерших, тем самым, помещая своё подсознание в личный ад под названием «память».              Но сейчас весь альянс застыл в радостном оцепенении. Каждый мысленно благодарил несуществующего Бога за дарованное право на жизнь. Пятеро каге распределяют уцелевших людей для помощи в переносе раненых до деревень, а также для опознания и распределения по странам трупов. И пока одни отправляются с пострадавшими по домам, другим предстоит долгая работа по поиску тел. Бывшие отряды прощаются со знакомыми из других селений и начинают расходиться по разным сторонам.              Команда 7 из-за своей потрёпанности и важного медика в наличии, вынуждены отправиться в деревню с сотнями других шиноби во главе с хокаге. Всю дорогу до дома они поочерёдно тащили раненых. Часть шиноби со способностями, пригодными для поиска, остались на поле битвы для поиска умерших. В одну из таких команд входили Хината, Киба, Шино и Сай.       Сакура отчётливо помнила, с каким оптимистичным рвением передвигалась в ведущих рядах Коноховского отряда в первые двенадцать часов путешествия. И с каким трудом двигалась всё оставшееся время. С каждым пройденным километром ноги тяжелели, дыхание учащалось, а в ушах нарастал звон. Не нужно было быть профессионалом в области медицины, чтобы сделать вывод, что Харуно Сакура приблизилась к своему физическому пределу. Лечение раненых, сражение на передовой, скачки по измерениям Кагуи, собственные ранения, пережитое гендзюцу и срочная медицинская помощь своим товарищам по команде не прошли бесследно. При всём этом, ей нужно было постоянно контролировать запас чакры, чтобы не исчерпать печать Бьякуго. Не для того куноичи три года откладывала большую часть своей чакры, чтобы в один миг лишиться печати. Всё это тяжёлым грузом легло на плечи девушки, от чего она замедлялась всё больше.              Саске и Наруто хоть и выглядели не лучшим образом, но при этом как ни в чём не бывало спокойно шли в окружении нескольких джонинов, которые являлись, скорее, охраной для Учиха, нежели компанией для поддержки разговоров. Ино и Шикамару держались в стороне от бесед, предпочитая молчаливую поддержку в лице друг-друга. Ли и Тен-Тен с особой осторожностью несли на носилках бессознательного Гая-сенсея. Цунаде-сама и Шизуне руководили дееспособными медиками и периодически отслеживали состояние переносимых больных. Какаши, особо не напрягаясь, шёл в самом конце отряда. Спешить ему было некуда, встревать в разговоры не было желания, а вот идти в уединённой задумчивости — то, что нужно. Его комфортное одиночество закончилось ровно в тот момент, когда мужчина заметил боковым зрением розовое пятно. Повернув голову вправо ровно на четыре сантиметра, на взгляд бросился силуэт ученицы. Харуно, ссутулив плечи, всё больше замедляла шаг и подозрительно держалась за правое предплечье. Кажется, именно там у неё было с пару ожогов от кислоты. Хатаке отнюдь не понравилось с какой частотой дышала куноичи. Мужчина прищурил глаза и мысленно досчитал до трёх, прежде, чем броситься в сторону Харуно, подставляя ей своё плечо. Сакура и не заметила в какой момент потеряла связь с реальностью, запутавшись в собственных ногах. Но пришла в себя мгновенно, стоило только подбородком коснуться твёрдого плеча.              — Какаши-сенсей? — вымученно произносит ниндзя-медик, натягивая улыбку.              — Сакура, не стоило так перенапрягаться, — обращается к ней Какаши, отвечая не менее фальшивой улыбкой. Шиноби помогает ей встать рядом, аккуратно придерживая под руку.              — Хокаге-сама! — вдруг голосит мужчина на всю округу, от чего отряд мигом останавливается и оборачивается в его сторону.              — Чего тебе, Хатаке? — слышится в ответ от подходящей к ним Цунаде.              — Предлагаю устроить привал. Что-то я совсем выдохся из сил, — говорит он, смущённо поглаживая шею со стороны затылка.              — Что ж, думаю всем не помешает отдохнуть, — задумчиво тянет женщина, с прищуром поглядывая на пару шиноби перед собой. — Привал полтора часа! — объявляет хокаге и все радостно выдыхают.              — Спасибо, Какаши-сенсей. Но не нужно было обманывать и принимать удар на себя, — говорит Сакура, нахмурив брови.              — С чего ты взяла, что я соврал? В моём почтенном возрасте, перерыв был просто необходим, — радостно протягивает он и, подмигнув, уходит куда-то в сторону.              Харуно тихо выдыхает, садится под ближайшее дерево и, прикрывая глаза, мгновенно перемещается в объятия сна.              Учитывая, что последние сражения проходили в стране Молнии, чтобы добраться до Конохи, в лучшие времена, отряду понадобилось бы чуть больше суток в быстром темпе. Однако, беря во внимание травмы, раненых и общую усталость, шиноби листа подошли к деревне только через четверо суток. Их встречали громко, деревня шумела не умолкая не меньше часа. Со всех сторон слышались возгласы поздравлений и благодарности. Кто-то то и дело дёргал Сакуру за руку благодаря за спасение сына, брата, жены… Целая толпа собралась вокруг Наруто, который своим появлением так вовремя перевёл всё внимание односельчан на себя. Таким образом позволяя Цунаде на пару с несколькими джонинами незаметно увести Саске, без лишних вопросов и косых взглядов. Ино и Шикамару мялись возле плачущих матерей. Конечно, о большинстве смертей было и без того известно. Прямое включение с места событий велось круглосуточно до того самого момента пока не разгромили штаб-квартиру. Жёны Нара и Яманака, конечно, понимали, что конкретно могло произойти, раз прервалась передача новостей, однако, одно дело догадываться, а другое услышать подтверждение своих самых страшных опасений от детей. Сакуре было так жаль своих друзей, что от одного только вида представшей перед глазами картины разрушенных семей, стало не по себе. Но тут же взгляд цепляется за очередной знакомый силуэт: Тен-Тен буквально висит в объятиях своих родителей, а те, не стесняясь плачут во весь голос. Сакура улыбается одними уголками губ: «Кому-то повезло дождаться ребёнка с войны», — рассуждает она мысленно.              — «А кому-то нет», — шёпотом добавляет подсознание, кивком головы указывая в сторону упавшей на колени женщины. Её волосы длинные, насыщенно шоколадного цвета, а в глазах явно виднеется бьякуган, черты лица кажутся смутно знакомыми. Если ко всему этому прибавить тот факт, что от неё только что отошёл опечаленный Ли, то сразу становится понятно, чья мать убита горем.              — Нет, — шепчет она как в бреду, в конце-концов срываясь на громкое рыдание.              «Неджи…» — Сакура вспоминает его храбрую смерть. Да и сколько их таких было. Десятки? Сотни? Тысячи?              — Сакура! — от грозного голоса наставницы девушка заметно вздрагивает.              — Цунаде-сама?              — Чего ты встала как вкопанная? Если есть силы — вперёд в госпиталь, если нет — иди высыпаться и жду тебя завтра с утра.              — Простите, я уже направляюсь в больницу, — отвечает куноичи торопливо и тут же стремится в указанное место.              Вся следующая неделя для больницы Конохи была игрой со временем. Сотни пострадавших, большая часть которых с тяжёлыми ранениями. Нехватка персонала. На войне деревня лишилась семнадцати ирьёнинов. Оставшаяся часть невредимых врачей валилась с ног от непрерывных операций и колоссального расхода чакры. Сакура спала, кажется, двое суток назад, тогда же и ела в последний раз. У Цунаде-сама сейчас слишком много дел в роли лидера деревни. Послевоенное время требовало от хокаге решения всех возникающих проблем — это и восстановление повреждённых корнями проклятого дерева зданий, и оформление списка умерших и без вести пропавших, а затем передача этой информации в бюро ритуальных услуг, и налаживание отношений с поставщиками различной продукции, и выступление с очередной речью перед народом, а также подготовка передачи поста хокаге новому приемнику. Дел хватало, именно поэтому главной в больнице осталась Сакура, у которой за последние двое суток не было возможности не то, чтобы перекусить, но и даже присесть. Благо уже через день после возвращения основного войска в Коноху, начали прибывать первые отряды, переносившие умерших. Так, за прошедшие шесть дней, общими усилиями поисковых групп, удалось доставить все тела или их останки. Умерших было так много, что захоронения решили разбить на три части, первое из них пройдёт рано утром. Сакура обязалась присутствовать там, поэтому облачившись в заранее купленные вещи чёрного цвета медленно отправилась по улицам Конохи.              По дороге Харуно встретила компанию ИноШикаЧо. Ребята заключили общие крепкие объятия, без слов принимая поддержку друг-друга. Совсем скоро собрался почти весь их выпуск. Огромная толпа людей медленно заполняла собой кладбище. Страшно представить, сколько людей лишились отцов, матерей, братьев, сестёр, детей и друзей.              — Сегодня мы прощаемся с героями, чьи имена будут жить, пока жива наша память, — послышался твёрдый уверенный голос хокаге. — Каждый из них отдал свою жизнь ради своей страны, ради мира. И наша обязанность не допустить, чтобы эти жертвы стали напрасными. Мы обязаны жить и создавать новый прекрасный мир ради тех, кого уже нет с нами, и ради наших детей. Я искренне надеюсь, что все последующие поколения узнают о войнах только из книг и свитков, и никогда не увидят ужасы сражений своими глазами. Почтём же память погибших! Запомним их имена и передадим через поколения! … Нара Шикаку, … Хьюго Неджи, … Яманака Иноичи, …              Список погибших шиноби пополнялся всё новыми и новыми именами.              Сразу после окончания первой церемонии прощания, люди начали сменять друг-друга. Наруто, опустив голову, шёл возле плачущей Хинаты, следом плелись Киба и Шино. Чоджи и Шикамару взяли под руки Ино, ибо у той не осталось никаких сил на самостоятельное передвижение. Тен-Тен и Ли неловко приобнимали друг-друга в стремлении утешить. Хатаке Какаши безмолвной полупрозрачной статуей стоял у мемориала погибшим героям, не обращая никакого внимания на происходившее вокруг. Ему тоже было о ком погоревать.              Одна группа скорбящих ушла, сменяясь другой, а Сакура всё также стояла на своём месте. Очередная речь хокаге прошла мимо ушей, а вот оглашаемый список погибших заставил вслушиваться в каждое произносимое имя. Вторая церемония прощания завершилась. С минуты на минуту начнётся последняя. За все прошедшие долгие часы ожидания, Харуно так и не двинулась с места. Даже вечно задумчивый Хатаке медленно оторвал взгляд от видимой только ему точки в мемориале и неспеша направился в сторону ученицы. Обведя взглядом толпу он понял, что всё молодое поколение давно отправилось прочь от кладбища. Третья заключительная церемония сопровождала в последний путь, в основном, случайно пострадавших гражданских. Но что на ней забыла его ученица?              — Сакура? — позвал он, но девушка лишь махнула головой из стороны в сторону, тем самым давая понять, чтобы он не мешал ей слушать.              Очередные бесчисленные имена, которые ничего ему не говорили. Чьё имя она ждала? Соседа? Знакомого? Продавца из продуктового магазина? Или пациента, которого не успела спасти на поле боя? Хатаке Какаши за свой тридцать один год видел слишком много смертей, чтобы обращать внимание на каждую. Но Харуно Сакура была ещё слишком молода, её детство не было наполнено бессмысленной войной, до этого она встречала смерть слишком редко, чтобы к ней привыкнуть. Может быть, поэтому сейчас так упёрто стоит, вслушиваясь в каждое имя?              — Харуно Кизаши, Харуно Мебуки, … — прорывается знакомая фамилия сквозь пелену маячащих в голове мужчины мыслей.              Какаши хмурится, в недоверии уставившись в объявляющую список хокаге. Цунаде крепко сжимала кулаки, из-под опущенного лба поглядывая на ученицу. Хатаке с особой осторожностью поворачивает голову в сторону Сакуры. Та мелко дрожит, обхватив себя руками, а в затравленном взгляде медленно начинает вырисовываться понимание. Как это могло произойти с обычными гражданскими, не участвовавшими в войне? И почему он, будущий хокаге, бывший сенсей, и, в конце концов, просто товарищ, не знал об этом? И чем больше он задавал вопросов и в непонятках вглядывался в глаза рядом стоящей куноичи, тем больше замечал в них горького принятия.              «Сейчас начнётся истерика», — успел подумать шиноби прежде, чем по побледневшей щеке Харуно скатилась первая крупная слеза.               Хатаке неуверенным жестом кладёт ладонь на плечо ученицы в попытке утешить. Та вздрагивает как от удара и резко поднимает на него взгляд. В зелёных глазах напротив творится настоящая война, о сути которой навряд ли кто-то узнает. Одна из сторон проигрывает и ниндзя-медик тяжело выдыхает, прикрывая веки. Вопреки ожиданиям Какаши, девушка не падает в обморок, не голосит и не крушит всё вокруг от переживаемых чувств. Она лишь еле заметно дрожит, роняя безмолвные слёзы на сырую землю.              Увиденное тихое горе так сильно контрастирует с обычным поведением куноичи, что мужчина не сразу приходит в себя, чтобы заметить, как кладбище начинает пустеть, оставляя их двоих наедине с тысячами могил. Совсем непонятно, сколько они так простояли, каждый думая о своём, но, в конце концов, Сакура дрожащими руками вытирает щёки, до красноты трёт глаза и, вдыхая полной грудью, бросает сенсею тихое «Спасибо», добавляя что-то о том, что ей давно было пора вернуться в госпиталь. И уходит прочь.              Хатаке стоит, молча смотря ей вслед. Если так подумать, то из всех членов команды номер семь, у одной только Сакуры было более или менее полноценное счастливое детство. У неё была семья, дом, в котором ждут. Помнится, Саске даже попрекал её из-за того, что ей никогда не суждено его понять. Что ж, теперь у печально известной команды не осталось ни одного человека с семьёй.