Цена свободы

Когда между ней и Атреем выросла стена из лоз, Фрейя сделала несколько шагов назад и осторожно села на камень. До сих пор она даже и не задумывалась о том, чтобы попытаться вернуть себе крылья и попробовать разбить проклятие, что держало ее в Мидгарде. Да и незачем было про это думать: Один недосягаем, а Кратос должен умереть. Простая и понятная цель, занимавшая все ее мысли: спланировать новую ловушку, напасть – встряхнуть и повторить. Кратос мог убить ее уже раз десять не меньше, но лишь защищался – и, временами, она не могла понять, чего ей хочется больше: убить или быть убитой. Но этот чужестранный бог войны, чтобы ему в Хель провалиться (что может и не помочь, он там уже побывал и вернулся), не давал ей ни того, ни этого. Но теперь… Теперь у нее появились варианты, возможности, которые стоило тщательно обдумать, без спешки, без свидетелей, без помех. Ярость и горе – ну, и Фимбулвинтер – помогли ей разбить заклятие, лишавшее ее возможности причинять вред с помощью магии или оружия, но ярость и горе не помогут вернуть крылья и свободу. Вопрос с крыльями можно решить с помощью Сигрун и Хильдисвини, а вот свобода… Какую цену придется заплатить за свободу? И какую она готова заплатить? Фрейя пока не знала. *** Кратос, наконец-то, сражался беспощадно, заставляя Фрейю выкладываться по полной, применять все обретенные снова способности и трюки. Смертельные удары несколько раз пролетали на волосок, пару пришлось принять на крылья, благо они для этого и были предназначены. Атрей что-то кричал, но она старалась не вслушиваться: во-первых, нет смысла, во-вторых, убивать Кратоса она не собиралась… сейчас. Ей нужно было только победить, чтобы все последующее не вызывало вопросов и подозрений. Но чем дольше длился бой, тем яснее Фрейя понимала, что одолеть сражающегося в полную силу Кратоса – еще та задачка. Если бы он еще и использовал ярость не для лечения, а для атаки, то дело выглядело бы вообще безнадежным. Удача, ей нужно всего лишь немного удачи. Извернувшись в воздухе, Фрейя взмахнула крыльями, сделав обманное движение, будто бы собирается спикировать на Атрея, как раз истратившего последнюю стрелу – мальчику нужно было несколько секунд, чтобы прочитать заклинание, призывающие все целые стрелы снова в колчан – и Кратос мгновенно шагнул в сторону так, чтобы оказаться на ее пути. Этого оказалось достаточно, чтобы сбить его с ног, протащить по снегу, впечатать в камень и обрушить на его голову практически неотразимый удар Трунгвы… практически неотразимый. В последний момент Кратос подставил обух топора, и… Узнал меч. - Фрейя. – Это не было даже вопросом, не было ни следа удивления или шока. - Тебя ждут всевозможные страдания и боль. – Боги, как же давно она хотела выкрикнуть эти слова, прижимая меч к его шее – и вжать лезвие, перерезая горло… Но, терпение, Ванадис, терпение. …И Кратос оттолкнул ее с пути атакующего медведя-оборотня. - Она была другом! – О, да, была, ты прав. Видеть их вместе, отца и сына, было настолько ослепляюще больно, что Фрейя едва не забыла, зачем она вообще все это затеяла. Если бы у нее в руке сейчас был меч – а Трунгва улетела куда-то в сугроб, когда Кратос оттолкнул ее – то Фрейя даже и не знала, что бы сделала: воткнула бы его в спартанца или в себя, чтобы только прекратить это, не видеть, не слышать, не ощущать. В этот момент она не чувствовала ни гнева, ни ярости, только раздирающую боль: мир утратил звуки, краски, саму жизнь – Фрейя слышала только свое тяжелое, со всхлипами, дыхание. Магия непроизвольно стекала по ее запястьям, собираясь на пальцах, сырая энергия, несформированная ни во что, просто концентрированное разрушение, способное уничтожить все вокруг на несколько полетов стрелы, если не сделать с этим что-то прямо сейчас. Очень и очень заманчивая идея, но… это будет победой Одина, Кратоса… Всех тех, кто причинил ей боль. Сжав зубы, Фрейя выкрикнула: - Рэот! – Лоза раскрошила камень за спиной у Кратоса, осыпав его крошкой, пылью и снегом. Это привлекло его внимание. Что ж, прекрасно. Неизвестно как, но Трунгва снова была у нее в руке, и Фрейя сжала меч, словно якорь, возвращаясь в реальность и вспоминая, зачем она вообще здесь - Пока что, на данный момент, ты будешь полезней мне… живым. *** Уговаривать Кратоса, конечно же, не пришлось. Фрейя прекрасно знала, что он из тех, чей моральный компас не сбить, слова «неоплатный долг» для него не пустой звук. - Я тебе помогу, но это не изменит того, что я сделал. Тем лучше. Путь в Ванахейм тоже открылся практически сразу, но в довесок шел еще один лишний спутник. Фрейя и так не особо представляла, как избавиться от Мимира, а тут еще и Брок. Свобода стоит многого, однако… к такому сопутствующему ущербу Фрейя была не готова, но опасалась, что чем досягаемее будет эта самая свобода, тем меньше ее будет волновать все остальное. И если Мимира принести в жертву своей свободе вместе с Кратосом она была, гм… вполне готова – потому что заслужили оба – то Брок… К тому же Мимир оказался на удивление проницательным – или просто попал пальцем в небо со своими предположениями: - А зачем тебе вообще помощь Кратоса, моя госпожа? До сих пор, как я вижу, ты отлично справлялась с заклятиями Одина без чьей-либо помощи. Пришлось сказать правду, но не всю – самый удобный и достоверный вариант лжи: - Многие проклятия ослабли из-за Фимбулвинтера, но некоторые их них я не смогла разбить одна, мне помогли. Это – очень крепкое. Гном тоже добавил масла в огонь, поставив под вопрос ее действия: - То есть, когда ты его пытаешься прикончить, у вас, у богинь, это означает «будь добр, помоги мне»? Фрейя с трудом заставила себя едко отшутиться, а не оправдываться: - Не припомню, чтобы я тебя об этом просила. Слава богам, Брок не стал углубляться в тему, заодно и поведал, что планирует найти Фрейра и остаться в его лагере. Одной проблемой меньше. Фрейя прекрасно знала, где сейчас ее непутевый братец (спасибо Сигрун), и хоть и не хотела бы с ним встречаться до того, как получит свободу (так будет меньше вопросов о цене этой самой свободы), но, если удастся оставить в лагере Мимира и Брока – это будет идеальный вариант. Фрейя была абсолютно уверена, что ее медальон, на время нейтрализующий проклятие, надежен и сможет проработать как надо до того момента, как они доберутся до источника заклятия. Но еще больше она была уверена, что не сможет без элемента неожиданности застать Кратоса врасплох и накинуть нужное заклинание. Поэтому пришлось сделать вид, что все пошло не по плану и перекинуться в сокола. Так даже проще. Кратос вполне способен справиться с любой опасностью сам, а ей не придется пробираться сквозь опасные джунгли и карабкаться на скалы. Да и всегда можно улететь вперед или в сторону, если станет уж совсем невыносимо быть рядом с ним. Добраться до лагеря Фрейра оказалось действительно несложно: Кратос послушно следовал за ней, без проблем и задержек нарезал встречную фауну на кусочки, избегал отравленной флоры – и молчал. *** Чем ближе и неизбежнее казался Рагнарек, тем отчетливее Кратос понимал, что ситуацию с Фрейей нужно как-то решать. Учитывая пророчество о его смерти – а все пророчества великанов до сих пор сбывались в точности – он бы предпочел не убивать столь могущественную и явно расположенную к его сыну богиню: за все годы, что Фрейя пыталась его убить, она ни разу не тронула мальчика даже пальцем, честно говоря, даже спасала несколько раз, вышвыривая из центра схватки. А до всего этого вообще вылечила мальчика от смертельной болезни. И раз уж Кратосу суждено умереть, то и отбивался он от разъяренной богини так отчаянно только потому, что нужно сначала завершить подготовку сына. И еще… если уж случится пасть от ее руки, то точно не на глазах у Атрея. Сколько бы Кратос не читал сыну лекций о разрушительности мести, вряд ли мальчик не станет держать зла на фурию, прикончившую отца прямо перед ним. И вряд ли это будет чистая и достойная смерть. Но все это были лишь праздные размышления, потому что реального варианта решить ситуацию не подворачивалось. Кратос всегда оказывался в положении отчаянно защищавшего свою жизнь, Фрейя не желала вступать ни в какой диалог, да и Атрей всегда был рядом. До сегодняшнего дня. - А зачем тебе вообще помощь Кратоса, моя госпожа? – Кратос готов был в этот момент зашвырнуть голову прямо с ветки Иггдрасиля в сияющую серую бездну. Потому что сам Кратос уже знал ответ на этот вопрос: единственное, что может понадобиться от другого бога могущественной богине и ведьме для снятия проклятия – это божественная и магическая сила этого самого другого бога. В его случае – это буквально равно его жизни, потому что вся остальная его магия осталась привязанной к его родным погибшим землям. Так тому и быть. Но это не значит, что он сдастся без боя, хотя в этот раз бой придется вести на словах, а не на мечах. Но сейчас он молчал, прекрасно понимая, что у него будет достаточно времени после того, как Мимир и Брок останутся в лагере Фрейра, куда, без всяких сомнений, привела их сейчас Фрейя.