Цена свободы

Когда ворота лагеря Фрейра захлопнулись за его спиной, Кратос глубоко вздохнул, длинно выдохнул и постарался собраться с мыслями. Прежде всего, нужно узнать, сколько у них… у него времени на все: правильная стратегия – это две трети победы. - Фрейя, как далеко нам идти до источника проклятия? - Не могу сказать точно, я чувствую примерное направление и все усиливающуюся тягу, но во что это выльется по времени – я не знаю. Судя по направлению, нам идти вдоль реки, там есть дороги, пусть и заросшие, есть укрытия, чтобы переночевать, но есть и опасности, о которых я ничего не знаю. - Понятно. – Кратос посмотрел на солнце, все еще стоявшее высоко в небе. – Тогда веди. Конечно, он понимал, что Фрейя не сказала всей правды: да, она не знала точно, сколько им придется провести в пути, но знала, куда они идут. Не так уж много мест есть во всех мирах, где можно сотворить столь сильное проклятие, способное удерживать богиню много веков: место рождения, место свадьбы, место рождения ребенка, место… смерти ребенка. В Ванахейме два из этих мест, судя по рассказам Мимира, и первое подходит лучше, учитывая суть проклятия. Кратос отвлеченно подумал, осталось ли что-то из этого в его родных землях? И тряхнул головой, отгоняя воспоминания: не сейчас, еще придет время… и скоро. Они вышли к полуразрушенному аванпосту на высоком берегу реки как раз на закате. - Остановимся здесь. – Объявил Кратос, осматриваясь. - Мы можем пройти дальше. - Можем, но иду из нас двоих только я. И спать на голой земле без крыши над головой тоже придется мне, тебе-то хватит и ветки. - Суровый спартанец, вы посмотрите! – Фыркнула Фрейя, хоть это и вышло немного странно в птичьей форме. - Я боевой генерал и знаю, что хороший отдых не менее важен для солдата, чем хорошая подготовка или оружие. Мы остановимся здесь. Фрейя промолчала и перелетела на ветку над водой, словно стараясь оказаться одновременно и как можно дальше от него, и не выпускать из виду. *** Фрейя упорно сидела на ветке над рекой, несмотря на довольно прохладный вечерний ветер вдоль реки, и наблюдала, как Кратос устраивает лагерь, явно совершенно не задумываясь над тем, что делает, потому что делал это тысячи и тысячи раз. Несколько сухих бревен порублены на дрова, сложены в поленницу, яма для костра, подвес для котелка, два пенька в качестве стульев, навес для сна, достаточно широкий, чтобы разместились два человека, устеленный ветками чего-то явно мягкого пол, две постели из шкур… Две постели? Оставшись наедине с Кратосом, стало труднее не думать ни о чем, кроме цели… какой бы она не была. Призрак близкой свободы словно бы приглушил все остальные чувства: боль, гнев, одиночество – все стало каким-то отдаленным, будто чужим. Да, она старалась не давать надежде разгораться слишком сильно, ведь ключ к ее свободе – и, одновременно, главное препятствие на пути к этой самой свободе – не так-то просто будет добыть. И то, что он постоянно был перед глазами, двигался, сражался, молчал и… провожал взглядом – это совсем не помогало не думать о том, что предстоит, и не сомневаться, что получится. Две постели? - Сколько раз мы встречались, почему ты отказался со мной сражаться? – Нарушила тишину Фрейя, перелетая поближе, чтобы не приходилось кричать. Над ночной рекой голос разносился очень далеко, не стоит привлекать внимание. - Любой исход был бы поражением. – Кратос сел на один из пеньков и забросил в как раз закипевший котелок мясо какого-то несчастного животного, пойманного по пути, следом полетели ароматные травки и крупа из походного запаса. - О чем ты? – Фрейя достаточно пообщалась со спартанцем до того, как стала пытаться без слов его прирезать, поэтому знала, что все его ответы лаконичны и соответствуют заданному вопросу. Кратос перевел взгляд от огня на нее, помолчал, словно обдумывая ответ. Фрейя замерла, не зная, хочет ли она вообще этого ответа, любого. Она вообще не понимала, почему заговорила с ним. Можно было бы просто улететь на другой берег реки, найти укрытие, разбить лагерь и спокойно переночевать, в одиночестве, тишине и покое… да кому она врет, какой покой: в очередном кошмаре или вообще без сна. Она так долго была совсем одна, что, одновременно, и жаждала общества хоть какого-то живого существа рядом – и страшилась его. Как это не странно, находиться рядом с Кратосом было… успокаивающе. Его молчание было как целебный бальзам, заставляющий боль смениться онемением, но сейчас, после целого дня молчания, это было уже… удушающе. Когда он, наконец, заговорил, Фрейя вздрогнула, настолько она погрузилась в свои мысли. - Фрейя, я никогда не желал тебе зла. И не желаю. Ты помогла нам, спасла Атрея от болезни. Я не хотел умирать, но и убивать тебя я тоже не хотел. – Из котелка запахло одуряюще вкусно, у костра явно было очень тепло, Кратос, вон, даже доспех когда-то умудрился снять… Две постели? - Вот как… - Она же и так это знала, но ее никогда за эти годы преследования и попыток убить это не останавливало, почему же сейчас, озвученное вслух, это настолько… обезоруживает? Сама того не заметив, Фрейя подлетела совсем близко к костру и села на второй пенек. Кратос снял котелок с подвеса, поставил на камень между двумя пеньками-сиденьями, достал черпак и разлил похлебку по двум мискам. Две постели? - Поешь, Фрейя. Искупайся в теплой реке. Сними тяжелый доспех. Поспи в удобной постели. Тебе понадобятся все твои силы, чтобы разбить проклятие. И, как я уже говорил, для этого нужен хороший отдых. Кратос протянул ей миску – и Фрейе не оставалось никакого иного разумного выхода, кроме как перекинуться в себя и взять еду. - Кратос, я… - Не надо, не объясняй… Я понимаю. *** Когда после ужина Фрейя ушла к реке, чтобы искупаться, Кратос остался у костра, бездумно пялясь в огонь. Исходя из того, что ей действительно не надо быть соколом, чтобы оставаться в Ванахейме, можно сделать вывод, что она планировала застать его врасплох. Что, в принципе, логично – это ее единственный шанс. Играть в поддавки он не собирался. Он или честно убедит ее отказаться от мести и стать союзницей Атрею – или также честно сразится за жизнь. Если победит – то сохранит ей жизнь с условием, что она этой союзницей станет. Если проиграет – то это будет его предсмертной просьбой, которую она, без сомнения, уважит. Знать бы еще, когда именно она планировала (или планирует) застать его врасплох. Слова о необходимости отдыха – это не просто слова, а спокойно спать на расстоянии вытянутой руки от могущественной ведьмы, замышляющей тебя не просто убить, а буквально осушить до донышка каким-то немыслимым способом… что ж, для этого нужны крепкие нервы, а этого у него в избытке. Фрейя вернулась, без доспеха, только в тунике и бриджах, скользнула по Кратосу взглядом и, не останавливаясь, обошла лагерь по широкому кругу, нашептывая заклинание. - Я поставила защитный периметр, так что мы можем оба проспать всю ночь, не оставаясь в карауле. Ведь хороший отдых так важен. – Съязвила Фрейя, забираясь в постель – и даже не подумала спросить, какая для нее. Однако, выбрала правую, чтобы можно было спать на левом боку лицом к спутнику – и меч положила под руку. Кратос усмехнулся, комментировать не стал и тоже забрался в постель, демонстративно отвернулся спиной – и сознательным усилием заставил себя успокоить мысли, дыхание – и соскользнуть в сон. Левиафан и клинки остались у костра, прислоненные к пеньку.