Шурд

На Данди опустились тяжёлые серые тучи. Они слегка постеснялись заполонить собою абсолютно всё небо, так что в одном из далёких уголков просвечивал скромный луч солнца. Складывалось ощущение, что погода не могла выбрать, какой именно хочет быть сегодня, поэтому остановилась на чём-то среднем. Эдвард медленно поднялся по лестнице, осторожно пересёк коридор и почти бесшумно проскользнул во временно оккупированную им квартиру. Шурд, с которым они полночи занимались добычей пропитания, мирно спал, раскинувшись звездой, и никак не отреагировал на появление ученика. Сам ученик, вопреки своему первому порыву растормошить наставника, чтобы поделиться новостями, прошёл практически на цыпочках и сел за стол, положив перед собой утреннюю газету. Потом немного подумал и отодвинул её от себя кончиками пальцев. Потом ещё немного подумал и придвинул обратно. На четвёртом таком круге копошения привлекли внимание спящего. — Что делаешь? — Шурд потянулся и сел, прислонившись к спинке кровати. — Игру какую-то придумал? — Н-новости читаю, — промямлил Эд, кивнув на газету. — Там про Гордона, — с мрачной торжественностью закончил он. Ван дер Меер пулей вскочил с места и на сверхзвуковой скорости бросился к ученику, ворча на тему того, что по всяким пустякам тот никого беспокоить не стесняется, а как только речь зашла про нечто действительно важное, у вампирёныша активировался режим скромного энергосбережения. — Да я сам ещё не прочёл, — попробовал оправдать свою деликатность Эдвардсон. — Фотку увидел на обложке, схватил газету и принёс. Вот. Ждал, пока ты проснёшься. Шурд тяжело вздохнул. На самом деле он понимал смятение ученика. Они ждали официальной информации довольно долго, напряжение копилось, выливаясь в тревожные мысли и короткие ссоры на пустом месте. И вот перед ними лежит ответ. Осталось только развернуть газету, и тотчас же станет ясно, имели ли их действия какой бы то ни было смысл. Действительно, волнующий момент. — Мне вслух читать? — уточнил ван дер Меер, забирая источник информации и усаживаясь на кровать: второй стул они так и не купили. Эд кивнул и спрятал лицо в ладонях. — Я же могу потом кратко тебе пересказать… — Читай уже, — буркнул вампирёныш, спина которого заметно напряглась и сгорбилась. — Я готов. Шурд опустил взгляд на газету. На долю секунды по телу пронеслось странное ощущение, похожее на мурашки. Он обернулся, проверить закрыто ли окно, и убедился, что никакого сквозняка в комнате нет. Тогда он понял, откуда взялось это ощущение: с первой полосы на него снова смотрел Гордон, который когда-то был для него Фергюсом. Именно с прочтения статьи о его смерти началась вся история, а сейчас очередным кричащим заголовком про того же человека она может закончиться. Газета, которую принёс Эд, представляла собой промежуточное звено между «уважаемым изданием» и чем-то, характеризуемым как «Фу, все понимают, что это жёлтая пресса, не знаю, как это оказалось у меня», так что там не заявлялось прямо о том, что Гордон резко перекочевал из звания «отца троих детей, которого дандонийцы помнят как спонсора и патрона ежемесячных футбольных матчей среди студентов Университета Сэнт-Эндрюз» в «кровавого маньяка и насильника, скрывающегося под личиной покровителя спорта, чтобы удовлетворять свои ужасающие пристрастия за счёт людей, которые ему доверяли, забирая их душевное спокойствие, здоровье, а иногда и жизнь», но очень прозрачно намекалось, что у приличных людей в загородных домах тела студентов не находят. В общем-то, большая часть статьи была посвящена как раз Сэму и «важному свидетелю, имя которого сохраняется в тайне в интересах следствия», а не МакНилу, умудрившемуся до сих пор заставлять людей содрогаться и раздумывать, как они будут объяснять, почему ничего за ним не замечали, и ретроспективно осознавать (или думать, что осознают), что были подозрительные звоночки и тревожные признаки, но вы же сами понимаете… Шурд почувствовал, что жалеет жену Гордона, так как ей, скорее всего, точно достанутся обвинения в невнимательности и попытки свалить на неё часть вины, раз её супруг так ловко успел скрыться в царстве мёртвых. Читая довольно краткую, но не сухую биографию Сэма, ван дер Меер также понял, что сам не удосужился ничего о нём узнать, и даже не пытался поговорить с Эдвардом о том, каким был его друг, объясняя себе, что были дела поважнее, и к тому же непонятно, какие из воспоминаний вампирёныша — реальные. Теперь же в газете появилось также и фото самого Эда, на котором он выглядел странным образом старше, увереннее в себе и мало походил на надоедливого, прилипчивого, часто восторженного и легкомысленного, но, в общем, безобидного и даже трогательного начинающего вампира, каким его узнал Шурд. — Ты… я бы тебя не узнал, — сказал ван дер Меер. — А там я? А, точно, говорят, что я, — рассеянно кивнул Эд. — Парик придётся надеть, что ли. Нос ещё можно визуально уже сделать… — Как Ральф? — спросил Шурд, прерывая поток пока не сформировавшихся мыслей, всерьёз опасаясь, что размышления ученика о смене внешности приведут его к какому-нибудь членовредительству. А что? Один глаз сложнее узнать, чем два. — Ральф, Ральф, да… — пролепетал вампирёныш, а потом максимально серьёзно посмотрел в лицо наставника: — Мы же можем остаться в Данди хотя бы до похорон Сэма? — М-можете, — неуверенно кивнул ван дер Меер. — Только позволь подчеркнуть, что, если явишься туда, не надо надевать кожаное пальто в пол и шляпу с широченными полями. Также не надо стоять в стороне под зонтом и бросать на собравшихся таинственные взгляды. — И не думал даже, — соврал Эд. Потом он неожиданно просиял, хлопнул в ладоши и весело возвестил: — Вот и отлично. Всё закончилось, можно и отдохнуть. Порадоваться не-жизни в каком-нибудь баре. Я Робертсу обещал уже. Ты мог бы взять с собой… как его там? Ну такой… не очень привлекательный. Кевин? — Кирон, — с улыбкой поправил Шурд. — Как скажешь, — беспечно согласился Эдвардсон. — Ты чего такой мрачный? — он театрально оттянул уголок глаза, делая вид, что присматривается. — Это что там? Слёзы? — Не говори ерунды. Так когда вечеринка? — Очевидно, это нужно сделать до того, как наши приятели перестанут нуждаться в еде и напитках. Если мы все четверо будем сидеть и смотреть в стены — очень странно получится, — рассудил организатор вечеринки. — Как насчёт сегодня? Шурд мысленно проверил расписание. — Да, сегодня я абсолютно свободен. Напишу Эйрису и дам точный ответ. А ты куда собрался? — вопрос застал ученика уже возле двери. — К Ди, разумеется, — снисходительным тоном изрёк Эд. — Мне же нужен парик на вечер. Теперь-то точно не получится просто так разгуливать по городу. — Умоляю, — простонал ван дер Меер, — больше ничего ей не говори про цели своей просьбы. — Что такого в театральных постановках? — искренне изумился Эдвард, уворачиваясь от летящей в голову подушки. — Ты совсем не это мне говорил, — напомнил Шурд, правда обращаясь уже к закрытой двери.

***

Вечером живописная компания… впрочем, таковой её делал исключительно Эдвард, объявивший, что главное правило маскировки — прятать себя на виду и не прятать себя вообще. Это были как будто слегка противоречивые правила и он забыл указать источник, порекомендовавший ему такое, но следовал он им неукоснительно, привлекая всё внимание, какое только можно привлечь: землянично-блондинистый парик закрывал примерно пятьдесят процентов его лица, а на верхнюю половину дополнительную тень бросал козырёк кепки, приподняв которую можно было обнаружить поменявшие цвет брови и зеленоватую подводку глаз. Но даже не это выделяло его среди благочестивой шотландской публики: Эдвардсон успел наведаться в благотворительный магазин и купил там футбольную джерси на два размера больше, чем нужно, которая белым по коричневому заявляла, что перед вами игрок номер 36 Cleveland Browns по имени Бубба Болден, и пыталась еретически намекнуть, что: а) американский футбол существует; б) он интересен кому-то в Данди. Ральф не на шутку опасался, что им не дойти живыми даже до ближайшего бара, но Эд только отмахнулся, заявив, что ему всё равно не подошло там ничего, кроме этого и белой толстовки, на которой стразами было вышито Super Sexy Bitch, а он слишком скромен, чтобы присваивать себе такое звание, никого предварительно не опросив. Робертс тут же, почти не заикаясь, заявил, что он отдал бы свой голос за. Шурд с удивлением посмотрел на него, но не стал комментировать слова человека, который явно был всё ещё не в себе после событий последних недель. В баре непринуждённой оживлённой беседы тоже сразу не получилось, так как знакомство половины присутствующих произошло при не самых праздничных обстоятельствах. Но и тут атмосферу взялся разрядить Эд, начавший говорить на, как ему казалось, нейтральную тему. — Ну так вот. Пришёл я, значит, к Ди за париком. А там такая система: прежде, чем что-то у неё получить, ты должен ей что-то отдать, и это что-то — твоё время, которое надо потратить на выслушивание её потрясающих историй. Ну, мы поговорили про её дочь… Отгадайте, сколько можно заработать на маникюре? Я был в шоке! Никто угадывать не спешил, так что Эдвардсон продолжил: — Как-то незаметно мы стали обсуждать последние новости… У неё там тоже пара газет лежала… Ну и что вы думаете? — Было бы гораздо удобнее, если бы ты понятнее излагал контекст, прежде чем задавать вопросы, — попросил Шурд. — А, ну да. Там, конечно, МакНил везде. И она такая: «Ты только посмотри, что за рожа! Сразу видно, что маньяк!» Так что, ребята, не знаю, чего мы так напрягались, надо было просто сразу у Дайаны спросить, на кого Гордон похож, и на этом основании идти в полицию. Ральф шутку не оценил, стрельнув в говорившего мрачным взглядом. Шурд шутку тоже не оценил и пнул Эда под столом. Кирон деликатно сделал вид, что шутку просто не расслышал, и глотнул немного пива. — И что теперь? — спросил Эйрис, ни к кому конкретно не обращаясь, а больше задаваясь целью немного разрядить напряжённую паузу. — Выбираю место, — протянул Робертс. Бывший вратарь тоже не желал быть узнанным, правда в отличии от второго фигуранта дела, ограничился кепкой. — М-м-м-м, конкретики бы, — жалобно протянул ван дер Меер, порядком устав от пары любителей говорить загадками. — Место жительства, — уточнил Ральф. — Или правильнее: место нежительства? — А ты… — Кирон заметно покраснел и оттянул ворот футболки. — Как ты вообще… Внезапно до сознания Шурда дошло, что за конструктивный разговор придётся отвечать ему одному. Он сделал сосредоточенное лицо, осмотрелся по сторонам и заговорил спокойным размеренным тоном: — Мы должны обсудить все риски и возможные последствия. Смена имён и фамилий — лишь сотая доля того, что вам обоим предстоит сделать, — ван дер Меер окинул пристальным взглядом сперва Ральфа, а затем — Кирона. — Прощание с семьёй очень вряд ли станет одним из счастливых воспоминаний. — Я не стану прощаться, — первым ответил Робертс, почесав щеку. — Они слегка не в себе после начала разбирательств. Собираются записать меня к психологу. Я стараюсь вести себя нормально, а если начну бродить по дому с кислой физиономией, точно вызову подозрения. Как устроюсь на новом месте, напишу письмо, мол, простите папа и мама, я жив, здоров, но мне нужно было сменить обстановку. Все понимающе одобрительно кивнули и повернули головы к Эйрису. — Я сказал, что поеду в Африку с волонтёрской миссией, — нарочито небрежно изрёк он. — Буду ухаживать за пожилыми людьми в Гане. — Шурд! — воскликнул Эд. — Ты не говорил, что едешь в Африку! — Да я и сам не знал, — растерялся ван дер Меер, на миг представив солнце, пустыни и пальмы. Ему тут же сделалось дурно. — Никто не поедет в Африку, — всех разом успокоил Кирон. — Буду отправлять родителям снимки, сделанные в фотошопе. — Вы же понимаете, что это временные меры? — отметил наставник двух будущих вампиров. — Придётся постепенно обрывать с ними связь, чтобы не вызывать подозрений. Кирон с Ральфом синхронно кивнули, признавая его правоту. — А меня заочно засчитали жертвой Гордона, так что живым уже не ищут, — приуныл Эдвард. — А ты хочешь, чтобы искали? — удивился Кирон. — Это же усложнит жизнь. — Ну да-а-а… но, — Эдвардсон замялся. — Вдруг я их вспомню? Но ведь уже ни в каком виде не смогу приблизиться? Даже позвонить не получится. Как это будет выглядеть: «Вы думали я умер? Ха-ха, не совсем так. Сюрприз!» Вы-то с Ральфом, наверное, ещё долгие годы сможете их с Рождеством поздравлять, просто на нелётную погоду будете ссылаться, на то, что на вас лев напал или опять с эболой в больнице лежите, а так бы непременно… А я… — Мне тоже сразу пришлось все связи обрубить, — ван дер Меер начал с подозрительной сосредоточенностью пытаться одним пальцем вытащить подставку из-под бокала Кирона. Ловкости ему не хватало, и пивные волны ходили ходуном, грозясь перелиться через край, но он упорно продолжал, пока Эйрис не забрал пиво и не накрыл его руку своей. После этого Шурд прикрыл глаза и почти спокойно сказал: — Десять лет назад я не выдержал и нашёл в соцсетях одного своего друга… Я понимаю, насколько это небезопасно, но… я сказал ему, что попал в историю с наркотрафиком и теперь не могу вернуться, не подставив свою семью. Попросил его раздобыть номер родителей… Говорить с ними, конечно, не могу, но изредка проверяю, живы ли они ещё. Так что, теоретически, ты тоже можешь… — Ты вообще не похож на наркодилера, — произнёс Эд то, чего меньше всего ожидали от него после такой истории. — Если выбирать тебе роль в преступном мире, ты будешь… — он склонил голову набок и прищурился. — Ты будешь заниматься мошенничеством со страховками. — Ты с ума сошёл?! Люди покупают страховку, потому что у них страх перед будущим, и они хотят преодолеть его хотя бы так, а ты предлагаешь… — ван дер Меер задохнулся бы от возмущения, если бы мог. Эдвардсон прыснул от смеха, а Кирон уткнулся в шею Шурда и прошептал: — Кажется, мы обречены на легальные способы заработка. Дальше вечер проходил в плавном обтекании болезненных тем. Разговор как-то сам собой перешёл на обсуждение сериала, который смотрели все, кроме Эда. Или он тоже смотрел, но не помнит, так что пришлось пересказывать ему сюжет, описывать персонажей, а под самый конец слушатель встрепенулся и возмущённо попросил не спойлерить. После этого вампирёныш попробовал стащить с тарелки Ральфа картошку фри, столкнулся с вытянувшимся лицом наставника, вернул еду обратно и с видом знатока объяснил двум пока ещё людям, почему им придётся отказаться от еды, если в список желаний не входит подробное знакомство с внутренними органами. Ральф почему-то не стал доедать. Окончательно расслабившись и проникнувшись моментом, Эдвард начал мечтательно договариваться о встречах в будущем, планировать совместные рождественские вечера и клятвенно заверять, что никогда никого больше не забудет. Шурд на всякий случай присмотрелся к зрачкам ученика и даже чуть наклонился, принюхиваясь. В зале с каждым часом становилось всё меньше народу, пока компания с удивлением не обнаружила, что кроме них никого нет, а администратор стоит в углу, скрестив руки на груди, и раздражённо посматривает на время. Ван дер Меер, как единственный, кто озаботился тем, чтобы захватить с собой наличные, оплатил счёт, оставив щедрые чаевые почти недрогнувшей рукой. Эд пообещал, что обязательно всё отдаст с первой зарплаты. Никто ему не поверил. Выйдя на ночную улицу, все почувствовали, что по домам расходиться всё ещё не хочется, и просто пошли куда глаза глядят, вскоре оказавшись у музея Виктории и Альберта, обойдя который, направились по набережной Тея, где участок, тянувшийся вдоль шоссе А85 до парка Магдален Грин, никогда не считался лучшим пешеходным маршрутом, а уж в будний день после полуночи и вовсе пустовал. Эд и Ральф довольно бурно обсуждали, о ком и о чём они скучать точно не будут, а Кирон с Шурдом, наоборот, вели себя подозрительно тихо, постепенно всё больше отставая от парочки футболистов. В конце концов они совсем остановились, облокотились о каменное ограждение и обратили свои взгляды в вечность… ну, или на противоположный берег, где Ньюпорт-он-Тей в свете фонарей выглядел почти живописно. — Мне всегда было важнее, что я вижу, чем что я ем, — сказал Эйрис. — Если бы процесс обращения забирал распознавание цветов или понимание глубины картинки, я бы, конечно, ни за что на такое не пошёл, а так — если у нас будет возможность путешествовать, но хотя бы изредка возвращаться в старый добрый Данди… я… да, я смогу. — Насколько я знаю, проблем со зрением ни у кого не возникало. Ну, ночью мало кто хорошо видит, но в остальном… — Я так безопасно чувствую себя с тобой, — улыбнулся Кирон. — Мне кажется, даже с отвратительным ночным зрением мне ничего не грозит. — Ну-у-у… — начал было ван дер Меер, но тут до них долетел пронзительный захлёбывающийся крик, отдалённо напоминающий Эдовский. Не сговариваясь, они бросились на зов. Уже через несколько метров перед ними открылась картинка, от которой один из них испуганно вскрикнул, а второй до скрипа сжал челюсти. Эд лежал на земле, но, к счастью, видимых повреждений не было. Ральф дрыгал ногами, пытаясь выпутаться из цепкого захвата. Шурд насчитал троих вампиров: один медленно приближался к Эдварду, второй держал Робертса, а третий остался в стороне, наблюдая за всем происходящим с выражением брезгливой скуки. — А вот и наша мамочка, — протянул вампир со светлыми волосами. — Клыки уже отрастил, ущербный? — Что вам нужно? — ван дер Меер осторожно двинулся вперёд, шепнув Кирону просьбу не двигаться. — Мы вас предупреждали, — вместо товарища ответил низкорослый нечеловек, клыки которого блестели в опасной близости от шеи Ральфа. — Отпусти его! — завопил Эд, пытаясь подняться, но получил такой мощный удар по лицу, что способность говорить на какое-то время покинула список его умений. Шурд покадрово посмотрел, как его ученик описывает дугу в воздухе, как падает обратно на спину и как бьётся затылком о камень. Всё это сопровождалось перепуганными криками Ральфа и злорадными смешками вампира, оставшегося сторонним наблюдателем. — Да заткнёшься ты или нет?! — грозно рыкнул тот, что держал в плену человека, шире распахивая рот и, по всей видимости, собираясь вгрызаться в артерию. Никто из агрессоров не понял, что произошло дальше. За секунду до того, как клыки коснулись кожи, в голову вампира со свистом врезался камень. Мелкий, едва ли больше горошины, но выпущенный с такой скоростью, что после встречи с ним во лбу осталось идеально ровное круглое отверстие. Хватка моментально ослабла. Ральф скатился на землю, а через мгновение за его спиной рухнул и тот, кто собирался полакомиться человеческой кровью. Светловолосый вампир тут же позабыл про Эда и бросился к Шурду. Лицо скривилось от ярости. Он ловко уклонился от второго снаряда и замахнулся для удара. Ван дер Меер перехватил запястье противника и поднял на него взбешённый взгляд. Третий вампир, который внезапно понял, что расстановка сил резко поменялась, бросился на помощь товарищу, сопровождая атаку громким кличем. Шурд, не обращая на это внимания, мощным пинком выбил коленную чашечку того, кого продолжал держать за руку. Блондин взвыл скорее от страха нежели от боли и попытался атаковать второй рукой, которую так же перехватили. На какое-то мгновение они оба замерли. Ван дер Меер улыбнулся, демонстрируя отсутствие клыков, а после подпрыгнул, оттолкнулся от бедра противника и через мгновение оказался у него за спиной, вывернув оба плеча. Сквозь красную пелену перед глазами Шурд увидел, как третий вампир замер в метре от него и распахнул глаза и рот в выражении священного ужаса. — Так это ты… — прошептал он, будто только что понял нечто важное. Вместо ответа ван дер Меер развернулся, перекрутив крестом руки светловолосого вампира и, не обращая внимания на мольбы о пощаде, покрепче перехватил запястья и со всей силы опустил ногу на чужой позвоночник. Силы у него было хоть отбавляй, судя по тому, что противник после удара полетел на живот, а конечности так и остались в руках Шурда. — Не понимаю, о чём ты, — голос ван дер Меера с трудом можно было узнать — настолько он был низким и угрожающим — а его действия вообще ничем не напоминали существо, буквально недавно ужасающееся поддельным страховкам. Этот Шурд взвесил в руке одну из добытых конечностей, пожал плечами и запустил ею в вампира, который пытался отлынивать от стычки, но теперь, когда весь его носогубный треугольник оказался вдавлен в череп прилетевшим плечевым суставом, стерев с лица первый шок, он, видимо, решил, что настало время хотя бы защищаться. Но ему несколько мешал один из напарников, скуливший, чтобы ему срочно вернули, что взяли, потому что «Шеймус, ты же знаешь, какая головная боль потом искать подходящий размер!». Шеймус, не глядя, бросил ему покрытую татуировками конечность, а ван дер Меер, усмехнувшись, одновременно швырнул вторую в тёмные воды Тея, за чем последовало протяжное «Не-е-е-ет!» и второй всплеск — на этот раз от оставшегося тела, которое надеялось каким-то образом найти свои запчасти в таких неблагоприятных условиях, да ещё и как-то вернуться с ними на поверхность. Ну что ж, не все вампиры отличаются оптимизмом, но этот, похоже, был именно таким. — Тебе это так с рук не сойдёт, — гнусавым голосом произнёс тот, которого, по всей видимости, звали Шеймус. Он оскалился грознее прежнего и бросился почему-то к Эду. Шурд быстро догадался, что не прощения у его ученика сейчас будут просить. Эдвард краем помутневшего сознания увидел летящего на него вампира с перекошенным от злости и травмы лицом, успел зажмуриться, а потом услышал свист и тут же распахнул глаза. Ван дер Меер вырос из ниоткуда, а его появление сопровождалось подпрыгнувшими вверх мелкими камешками, один из которых оцарапал лицо вампирёныша, но тот решил не высказывать недовольство по этому поводу. Шеймус замер и опустил голову на грудь, с выражением крайнего удивления рассматривая проткнувшую её руку. Шурд стоял абсолютно ровно, слегка наклонив голову и сжимая чужое, уже давно не бьющееся сердце. — Да как это… возможно? — прохрипел окончательно сбитый с толку противник. Ван дер Меер не знал, что ответить на этот вопрос, поэтому одним резким движением вырвал руку из чужой груди. Шеймус безжизненной массой рухнул на землю. Шурд удивлённо посмотрел на сердце, которое продолжал сжимать в руке, а потом пелена с глаз сошла, возвращая мыслям ясность. Первым, кого он увидел был Кирон, так и оставшийся стоять в стороне. Его лицо вытянулось то ли от удивления, то ли от ужаса. — Я всё могу объяснить, — ван дер Меер через плечо бросил сердце в воду и поднял руки вверх, — наверное… — Это было… круто! — воскликнул Эйрис и даже хлопнул в ладоши от радости. Шурд выдал в ответ неуверенную улыбку, в которой принял участие только правый уголок рта, и повернулся к ученику. — Встать можешь? — он протянул ему руку, заметил, что она грязная, и торопливо вытер её об штаны. — Я… я могу всё! — Эдвард почти вскочил… ну как вскочил, скорее забрался нелепым гигантским котёнком в парике набекрень по протянутой дружественной руке и, сжав ван дер Меера в самых крепких объятиях в мире, прокричал: — Ты нас спас! Ты спас весь мир! Почему я не знал, что ты супергерой?! — Не преувеличивай, — пробормотал Шурд, отплёвываясь от лезших ему в рот и глаза волос. — Да я преуменьшаю! — с новыми силами завопил Эд прямо в ухо супергероя, лишь чудом не взрывая тому барабанные перепонки своим восторгом. — Зачем?! Зачем я сдерживаю свои чувства?! Я буду поклоняться тебе до конца жизни! — М-м-м, не надо, — попросил Шурд, но его лицо тут же обхватили прохладные грязные ладони, и Эд заявил: — Я тебя поцелую. — Прекрати мне угрожать. — Да ладно тебе, — поддержал вдруг порывы Эдвардсона Кирон. — Я очень его понимаю. — Вот види-и-ишь! — торжествующе провозгласил вампирёныш. — Я должен это сделать или меня разорвёт на части от восторга! — и он тут же исполнил свою угрозу, засосав почему-то в основном верхнюю губу и нос наставника, по завершении объявив: — Вау, я был уверен, что это точно вызовет появление клыков! — Твой поцелуй? — уточнил ван дер Меер, отстраняясь и вытирая рукавом и так не слишком слюнявую обцелованную часть лица. — Да нет! Эта… битва! — С чего? Как пара тычков и затрещин, которые я раздал, может вызвать необходимую мутацию? Нет, я уверен, что моя зубная ситуация — навсегда. — Ну что ж… Кто следующий? — спросил Эд, делая приглашающий жест в сторону своего наставника, видимо, призывая всех выразить свою благодарность в поцелуйном эквиваленте. — Я пас, — сказал Ральф. — Я в восторге и трепете, но справляюсь и так. — А с ними что делать? — задумчиво спросил Кирон, показывая на два тела и одну дополнительную конечность, оставшиеся на берегу. Этот загадочный набор останков, наверняка мог бы надолго развлечь как случайных прохожих, так и полицию. Шурд предложил всем отвернуться, но его никто не стал слушать. Тогда он поморщился и отправился погружать недружелюбных вампиров в воду, перед этим предусмотрительно отделив головы от тел. — Что вы так смотрите? — оглядев вытянувшиеся лица товарищей, поинтересовался ван дер Меер. — К утру уже только кости останутся. Да чего? — Ты теперь король всех вампиров? — с придыханием сказал Эд. — Или ты им и был всё это время, но молчал, потому что тайна твоей личности не должна всплыть наружу? — Так, во-первых, я не понял, что ты сказал, — отозвался Шурд. — Во-вторых, пора бы нам всем покинуть это место. — А я смогу так когда-нибудь? — не унимался вампирёныш, однако движение в сторону дома начал. — Может всё дело в клыках? — он пошире открыл рот и коснулся обсуждаемого костного образования. — Если их вырвать, я смогу… — Нет, — отрезал ван дер Меер. — Станешь чуть сильнее, когда вырастешь. Вытащи руки изо рта, будь добр. Клыки отрастать будут долго, а у нас на выходных важное мероприятие с их непосредственным участием, — он выразительно кивнул на притихших Ральфа и Кирона. — Стану сильнее, но как ты не буду? — уточнил Эд. — Надеюсь, нет. Раз при обращении это не проявилось, то скорее всего уже не проявится. Эдвард заметно поник и позволил всем четверым какое-то время двигаться в тишине, однако вскоре он справился с грустью и заговорщически пихнул в бок Ральфа. — Может, хотя бы тебе повезёт? — Я бы выбрал телекинез, — задумчиво отозвался Робертс. По его лицу скользнула мечтательная улыбка, будто он уже начал двигать предметы силой мысли. Ван дер Меер хотел отметить, что способности — это скорее исключение, нежели правило, и проявляются примерно в одном случае из ста, а потом рассмотрел такое же мечтательное выражение на лице Кирона и решил оставить эту статистику при себе.

***

— Сегодня просто идеальная погода для нашего события! — почти прокричал в трубку Кирон. — Да? — позволил себе усомниться в правдивости утверждения Шурд, выглядывая из окна и не обнаруживая там даже двух отличий от обычной дандонийской погоды: небо было бледно-серым с редкими участками почти белого, намекающими на то, что где-то существует солнце. — Да! — уверил его Эйрис. — Я собрал свой африканский рюкзак, прощальная вечеринка с семьёй прошла успешно — все рыдали. Осталось Ральфу и Эду только убедительно сыграть роли моих друзей из университета, с которыми мы вместе летим, а тебе — печального неудачника, которого не взяли волонтёром, так что он просто подвезёт нас в аэропорт. — Я смогу, мне что-то, и правда, не очень весело. — Ой, да брось — подумаешь, полностью изменить жизнь двоих людей — не такое уж и грандиозное происшествие. — Угу. — А где это будет происходить? Есть какое-то специальное место? Жертвенный камень в руинах замка? Пещера? Поляна, залитая лунным светом? — с энтузиазмом принялся перечислять Кирон. Ван дер Меер не стал шутить о том, что можно попытаться отыскать историческую подворотню, в которой обратили Эда, и направиться, так сказать, к его истокам. У самого Шурда не-жизнь началась в ещё более впечатляющей локации: в трубе между высохшими каналами в Схоонхофене. Нет, он явно не желал такого другим. — Это будет… сюрприз, — сказал он, не уточняя, что на данный момент место торжественного обращения остаётся тайной и для него самого, и лихорадочно соображая, где бы оно могло быть. Решив, что искать склеп/ жертвенную поляну/ лунный камень или что там было в списке предположений Эйриса, ему не очень-то хочется, Шурд снова воспользовался телефоном. — Помнишь, ты мне рассказывала про развалюху посреди леса? — выслушав несколько не самых лестных выражений в свой несчастный адрес, спросил он. — Выручишь напоследок? Потом последовала тирада о том, что никакая это не развалюха, а вполне себе полноценный дом, у которого немного поехала крыша и потемнели стены. Ван дер Меер счёл за благо согласиться, хотя точно помнил, что именно этим словом владелица сама же его и описывала при первом упоминании.

***

Ангус с любопытством рассматривал четверых посетителей, облепивших барную стойку в непривычное для заведения время: до открытия оставался час. Колин деланно нейтрально смотрел куда-то в центр зала и притворялся каменной статуей. — Ты не передумал? — не выдержал официант, которого меньше всего на свете в данный момент интересовала работа. — Только устроился, и сразу увольняться, — он скорчил кислую мину. — А я без выходных останусь, пока тебе замену не найдут. Никакой личной жизни! — А она разве до этого у тебя была? — вышел из анабиоза бармен. — Так ты переезжаешь? — он также обратился к Шурду. Ангус окинул коллегу убийственным взглядом, а затем снова вернулся к осмотру компании. — Угу, — кивнул ван дер Меер, — переезжаю. — С друзьями познакомишь? Что-то твой фан-клуб какой-то молчаливый. Слово попытался взять Эд, но быстро вспомнил, что ему велели сохранять инкогнито, поэтому, едва открыв рот, он тут же захлопнул его обратно и пониже опустил козырёк кепки. — Это Кирон, Ральф и… — тут последовала долгая пауза, потому что Шурд забыл имя ученика. — Дейл? — не очень уверенно закончил он, а, дождавшись кивка от Дейла, немного твёрже повторил: — Дейл. Не привыкай к ним, вы больше не увидитесь. Да где Майри? — Что, соскучились? Ничего без меня сделать не можете? — администратор появилась и сразу же бросила ван дер Мееру ключ. — Мышеловки на кухне под раковиной, дополнительные одеяла — в шкафу, сырость и плесень — скорее всего, везде, я туда этим летом всего пару раз заезжала. — А ты умеешь делать рекламу недвижимости, — поморщился Шурд. — Ну, это точно лучше, чем ничего. И единственное, что ты можешь себе позволить, как я понимаю. — Шурд, что в тебе такого, что не один, а аж три человека решили следовать за тобой на вечеринку в развалюху Майри? — поинтересовался Ангус. — Он… — начали одновременно Кирон и Эд, но ван дер Меер их перебил: — Я просто замечательно показываю фокусы и рассказываю нидерландские народные сказки. В оригинале. — Ага, я так и понял, — кивнул коллега. — Значит, оргия? — Ты угадал, — не стал спорить с ним народный сказитель. — Майри, как туда добраться? — Следуй за радугой, ориентируйся на луч заходящего солнца, одиннадцать миль на запад и курс на мечту… Уф, вы ни за что не поймёте, давай просто координаты скину. — покачала головой начальница, вспомнившая все случаи, когда на пути от гостя к кухне как будто возникал «глухой телефон», оператором которого зачастую как раз и являлся официант ван дер Меер. После этого решено было обняться. Кем решено? Шеф-поваром, который выскочил из кухни, радостно улыбаясь и размахивая перебинтованной рукой. Шурд мужественно вытерпел стальную хватку человека с низким уровнем координации, потом растерянно почесал голову, посмотрел на коллег и промямлил что-то похожее на: «Ну, пока, что ли? Ключи там где-нибудь оставлю». Колин флегматично махнул рукой. Ангус сощурился, долго смотрел на своего недавнего стажёра и буркнул в ответ: «Удачи». Майри немного посомневалась и вытянула руку, а, получив в ответ руку ван дер Меера, с неожиданной силой рванула того на себя, стиснув в крепких, но коротких объятьях. После этого она невозмутимо поправила чуть задравшуюся блузку и потребовала посетителей освободить помещение и не мешать людям работать.

***

Собственность Майри напоминала пряничный домик ведьмы из сказки Братьев Гримм, правда тут не было пряников, заблудившихся перепуганных детей и прочих сладостей. В остальном всё было весьма колоритно: низкая крыша, покрытая мхом, доставала практически до самой земли, стены отсырели и клонились под крутыми углами, а оконные ставни цеплялись за дом, повинуясь магическим силам или собственному упрямству. — Очень мило, — пробормотал Кирон, рассматривая всё это великолепие. Почему-то он отошёл за спину Шурда, а потом внезапно заметил, что и Эд с Ральфом сделали то же самое. Ван дер Меер смело двинулся к не вызывающим доверие ступенькам крыльца и очень быстро понял, что это была ловушка: первая же из них жалобно скрипнула под тяжестью его веса и проглотила ногу до колена. — Тут всё прогнило, — сообщил Шурд оставшимся в стороне наблюдателям, — ступайте осторожно. Сразу с порога начиналось жилое помещение, раздёленное на две части при помощи покрытой копотью печи. Спальное место было всего одно — диван, завидев который все машинально почесали головы. На импровизированной кухне нашёлся стол, три стула и электрический чайник, вызвавший больше всего недоумения: от электричества этот дом отделяло несколько столетий технического прогресса. Эд внезапно с тёплой ностальгией вспомнил подворотню, а Шурд пожал плечами, сказал, что всё не так уж плохо, надо только навести тут порядок. Ральф предложил сходить к машине, откачать немного бензина и позволить дому наконец покоиться с миром. Его предложение никто не поддержал и из машины достали лишь немногочисленные вещи, среди которых сразу угадывалось явное отсутствие еды. По дороге к месту совершения ритуала Ральф вышел с заправки с шоколадным батончиком в руке, но к нему ураганом подлетел Эд, забрал последнюю надежду на перекус и с важным видом объявил, что не стоит рисковать и лучше совершать процедуру на голодный желудок и трезвую голову. У них с Шурдом не было уверенности в необходимости этих мер предосторожности, но они решили подойти ко всему максимально предусмотрительно, в надежде, что это поможет избежать некоторых побочных эффектов. В качестве инструкций они взяли советы, которые дают пациентам перед операцией, добавив от себя рекомендации не валяться несколько часов на полу или земле, не оставаться без присмотра и не есть первый же попавшийся на глаза после обращения объект. В доме на всех напала нерешительность. Кирон с Ральфом уселись на диван. Первый выглядел излишне весёлым, а второй часто вздыхал и бросал рассеянные взгляды по сторонам. Ван дер Меер стоял перед кандидатами на обращение, не зная куда деть руки, а Эдвард уселся на стол, сбив по пути пару оставленных там тарелок, и принялся болтать ногами и напевать под нос что-то неразборчивое. Ничего не происходило. Потянулись секунды, переходящие в минуты. Первым не выдержал Робертс. Он скинул куртку и, оттянув ворот футболки, сказал: — Да кусайте уже, чё. — Это может быть… точно будет больно, — сказал Шурд. — А я и не знал. У кого-нибудь аспирин есть? — невесело усмехнулся Ральф. — Ты что, серьёзно? Думаешь, я не переживу какой-то укус? — Зря ты не захотел плащ с капюшоном, — улыбнулся ван дер Мееру Кирон. — Тебе бы пошло. — С… спасибо. — Будешь какую-нибудь речь произносить? — Да мы, кажется, всё уже обсудили, — задумчиво сказал Шурд. — Может, музыку… — начал было Эйрис, но тут раздался стук стола об стену, и уже в следующее мгновение Ральф был повален на диван, а Эд прокусил его шею. — Да что ты делаешь! — слишком поздно возмутился его наставник. — Шею-то зачем! Чёрт, как теперь кровь останавливать? И я свою не подготовил ещё… — Ну, он может и только моим быть, в принципе, — заявил Эд, на мгновение отрываясь от артерии, из которой тут же ударила кровь. Вампирёныш безжалостно разорвал клыками своё запястье и, сунув его в рот Ральфа, потребовал: — Ну, давай! Ты же в сознании ещё! Тебе придётся приложить усилия, тут не будет бесконечных кровавых рек. Робертс только схватился за предложенную конечность и из последних сил попытался получить хоть сколько-то оборотного зелья. Наблюдающий за всем этих хаотичным действием Шурд лишь пробормотал вполголоса: — Прости, Майри. Надеюсь, тебе не нравился этот диван. После того, как Робертс, что неудивительно, покинул мир осознанного и погрузился в некое подобие беспокойного сна, настала очередь Кирона, который невозмутимо скинул куртку и выставил шею. Эд попытался приблизиться к нему, но был остановлен за шкирку тяжёлой рукой наставника, выслушал длинную лекцию на тему того, что если у Ральфа рана начала затягиваться сама собой, это не значит, что теперь можно всем калечить шеи, заметно насупился, но покорно прокусил своевременно протянутую руку. Шурд, за неимением других вариантов, свою ладонь вспорол при помощи ножа и поднёс её ко рту заметно побледневшего, но продолжающего мужественно держать глаза открытыми Эйриса. — Будешь немного? — поинтересовался Эдвард, отрывая перепачканное кровью лицо от второго участника ритуала и выразительно кивая на прокусанное место. — Я не голоден, — отозвался ван дер Меер, едва сдержавшись от того, чтобы не рухнуть в обморок от обилия цветов и запахов. — Присмотри за ними, — бросил он, поспешно вскакивая и бросаясь на кухню за рюкзаком. — А ты куда? — Надо добыть пропитание. — Ты же сказал, что не голоден. Я с тобой! — Это не для меня, — подчеркнул Шурд, взглядом остановив порыв вампирёныша. — Какая часть просьбы «присмотри за ними» требует отдельного перевода? — Но я не могу, — Эд втянул голову в плечи и жалобно посмотрел из-под мокрой от крови чёлки. — А вдруг они будут кричать? Наставник какое-то время смотрел на причёску ученика, прикидывая, как можно было так измазаться, а потом строгим голосом сказал: — Я быстрее справлюсь один. Сиди тут. Если боишься — займи себя чем-то. Порядок наведи, например. Всё, не скучай, — и с этими словами скрылся за дверью. Эдвард тут же начал скучать. Его немного развлекло облизывание сворачивающейся крови, оставшейся на двух обращаемых, но её было мало, и немного смущало, что у Кирона почти сразу начались очень впечатляющие судороги, от которых он выгибался так, что почти задевал затылком пятки, а Ральф лежал абсолютно недвижим, глядя в потолок немигающими открытыми глазами. Через пять минут Эдвардсона начал беспокоить этот застывший взгляд и он нерешительно приложил руку к груди Робертса: сердце билось с неимоверной скоростью. — Э-э-э… будет странно, если я закрою тебе глаза? А если не закрою, это вредно? Они могут совсем высохнуть? Фу-у-у, было бы ужасно. Моргни, если слышишь меня. А, точно. Ну всё, я закрываю... — никакой реакции за этим не последовало, но, ещё раз проверив сердцебиение, он отметил, что оно замедляется. — Вот теперь точно закрываю, — почти решительно заявил он и, стараясь применять не очень много силы, сдвинул веки Робертса вниз. Ему показалось, что раздался скрип, но глаза остались закрытыми. Он с облегчением вздохнул, но тут же чуть не закричал на всё Центральное Низкогорье, потому что Ральф резко сел, столкнувшись с ним лбом. — Какого?.. — заикаясь, попытался спросить Эд, но этот вампир в стадии перехода уже снова упал на спину, продолжая очень убедительно изображать труп. Шурд не соврал, когда говорил, что без балласта в виде одного несносного вампира вернётся куда быстрее, нежели с ним. Он весьма ловко справился с забором крови у парочки ребят, которые так удачно выбрались на пикник в таких неудачных погодных условиях: пасмурно, мелкий прерывистый дождь, ветер. Потребовалось время, чтобы после процедуры отыскать лагерь туристов и сгрузить их бесчувственные тела в палатки, но всё же ван дер Меер не считал, что задержался очень уж сильно. Когда он с чувством выполненного долга вернулся в хижину, то застал просто потрясающую картину: ничего не поменялось. Чище не стало, два тела так же лежали на диване, а Эда в зоне видимости не наблюдалось. Нахмурившись, наставник прошёл прямиком к печи и поднял голову, столкнувшись взглядом с перепуганным лицом ученика. Шурд хотел было задать вопрос, а что, собственно, происходит, потом махнул рукой и решил, что не хочет этого знать. Вместо этого он проверил состояние переходящих в новую форму жизни людей, убедился, что ничего выходящего за рамки с ними не делается и, не представляя, чем ещё можно заняться в такой глуши, отправился превращать их временное место жительства в некое подобие нормального дома. Последующие несколько часов стали для ван дер Меера настоящим испытанием. Нет, он успел привыкнуть к постоянному присутствию Эдварда в своей жизни, но к постоянному присутствию взволнованного, напуганного и беспокойно суетящегося Эдварда оказался не готов. — Почему Ральф так странно дышит? — Потому что он умирает. — А почему Кирон в судорогах? — Потому что он умирает. Это был краткий пересказ всех диалогов, которые проходили между учеником и наставником. Нельзя сказать, что сам Шурд совсем не нервничал. Вовсе нет. Просто, в отличие от некоторых, он нашёл успокоение в работе инструментами, которые отыскал в подвале, а не в том, чтобы каждые три минуты подскакивать к «пациентам», приподнимать им какую-то из частей тела, получать по рукам и забираться обратно на печь, обидевшись на весь мир в целом, и на старшего вампира в частности. Примерно через сутки Шурд, под крики Эда о том, что «мне запрещаешь, а сам подходишь?!», сел на край дивана и, нерешительно прикоснувшись к артерии на шее Эйриса, не почувствовал никакого биения или трепыхания. Стараясь сохранять невозмутимость, несмотря на то, что внутри у него всё кричало и бегало кругами вокруг лачуги, он тщательно проверил всё ещё раз и убедился, что признаков жизни не наблюдается. Признаков смерти, впрочем, тоже, потому что когда он взял бледную ладонь Кирона в свою, пальцы того едва уловимым движением ответили на пожатие, и Эйрис еле слышно произнёс: — Мы уже в Кении? — Что? — Мы нужны немощным старикам. — Легенда была про Гану, — не в силах сдержать улыбки, с облегчением сказал ван дер Меер. — Так мы в Гане? Похоже. — Я тогда тоже буду трогать Ральфа! — возмущённо воскликнул Эдвард и, зачем-то усевшись верхом на каменноподобного Робертса, всего его облапал, видимо не веря, что пульс, в общем-то проверяется в довольно стандартных местах. Как ни странно, это возымело эффект: Ральф вдруг поднял руки вверх, обвил ими давящий на него груз и, кажется, попытался спрессовать Эдвардсона в компактный рулет, не издавая при этом ни единого звука. — Похоже, можно подавать обед, — заключил Шурд.

***

Примечание от авторов: 1) Долг Дайане всё же вернулся. Спустя примерно шесть месяцев она получила перевод из Суонси; 2) В результате описанных событий ни на одного одарённого вампира больше не стало, но никто не расстроился по этому поводу, разве что Ральф всё ещё иногда подолгу смотрит на предметы, пытаясь передвинуть их силой мысли.