Ohne dich // Без тебя

      ***

      Мы узнали о твоем побеге в семь тридцать утра, когда Молли пошла к тебе в комнату, чтобы проведать и принести завтрак. После этого на уши подняли весь дом, чтобы найти тебя, но как только выяснилось, что твой мотоцикл пропал, я сказал всем, что искать бесполезно, а сам в это время места себе не находил. В голове навязчиво крутилась мысль о том, что ты попал в беду по вине своей вспыльчивости и эмоциональности.       Только вчера ты потерял двух близких людей и все ещё не отошел от утраты Ремуса, а тут ещё и ты со своим побегом. Обстановка была на тот момент опасная, несколько штабов рассекретили и погибло много людей, потери несли все. Лили много плакала. Бывало, сидим вместе на диване, обсуждая свои миссии, и у неё из глаз просто начинают литься слезы.       Я сходил с ума, чуть было сам не подорвался искать тебя, благо Питер и Лили остановили меня, сказав, что скорее всего ты улетел проветриться и если я сейчас пойду за тобой, то подвергну опасности ещё и себя. Как они были не правы.       После того, как твоё тело нашли, я не мог перестать задавать себе вопрос: а что если бы тогда я не послушался остальных и выдвинулся на поиски? Смог бы предотвратить ужасное? Смог бы защитить тебя, закрыть собой, отговорить, либо же вместе рвануться в бой и умереть рука об руку? Ты всегда отличался тем, что не мог совладать с эмоциями, когда они переполняли тебя, и очень часто это выливалось в необдуманные действия, последствия которых иногда были ужасающими. И я мог бы почти с уверенностью сказать, что причина твоего побега заключалась в том, что скорбь стала настолько большой, что ей стало мало твоего тела. Но то, что ты ощущал в момент смерти и побега навсегда останется для меня загадкой.       Как ты умирал? В слезах печали, в ярости или же с улыбкой на губах? От тебя всегда можно было ожидать что угодно. Однако в одном я был уверен: ты счастлив после смерти. Иногда в самые скверные моменты, когда смерть нависает над нами и пускает свой ядовитый дым в лёгкие, я думаю о том, что ты сейчас смотришь на меня с неба и улыбаешься. Рядом с тобой Ремус, он шепчет слова поддержки, а с другой стороны от тебя Регулус, чьи черты все ещё холодны, но проблеск тепла все же смягчает выражение лица. Регулус ничего не говорит, не улыбается, но он взглядом заставляет встать и идти в бой, бороться до самого конца. Бороться так, как сражались самые смелые из нас, чтобы потом не страшно было умирать.

***

      С каждым днем все меньше надежды на победу, все больше тайн и недомолвок, которые сеют подозрения. Пожиратели стали караулить нас везде и ожесточились. Теперь негласный запрет на непростительные сняли и оставшиеся участники Ордена не брезгуют грязными проклятиями. Дамблдор подозрительно пропадает все чаще и все больше молчит. Теперь миссии назначают лично, без лишних ушей, и говорить кому-то о том, куда ты направляешься и зачем, нельзя. Наш Орден сильно поредел, и вместо живых и радостных лиц, готовых рваться в бой, вырывая из рук врага свет, остались лишь тихие и усталые люди, которые приходили только переночевать, если вообще возвращались.       Спустя даже полгода после твоей смерти я не перестал писать тебе письма, представляя, что ты лишь уехал на долгую миссию и вернёшься нескоро. Эти письма я складываю в отдельную коробку, чтобы потом пачками отправлять на какой-нибудь необитаемый остров, чтобы воображать твой отъезд было легче. Я всё ещё часто ловлю себя на мысли, что ты бы определённо посмеялся с какой-то тупой шутки, которую я слепил из тех остатков радости, что ещё не померкли в страхе войны и смерти. Всё чаще я вижу вас с Лунатиком в незнакомых прохожих. Всё больше тоскую по ухмылке Ремуса, по твоему влюбленному взгляду, которым ты смотрел на Люпина, пока тот не видел (и когда он видел ты тоже так смотрел).       Я скучаю по нашим шуточкам, по вечерам, когда мы вчетвером собирались на ковре в гостиной для обсуждения пранка. Теперь, когда я гляжу на ковёр, перед глазами встаёт только труп Ремуса в тот роковой день.       Я как вчера помню день ваших с Ремом похорон. Нельзя было тянуть с церемонией, и все прошло быстро и тихо. На заднем дворе, прямо под твоими окнами, вырыли две ямы. Твой труп нашли спустя три дня магглы, что решили прогуляться по полю и случайно обнаружили человека на мотоцикле, который словно с неба свалился. Министерство все замяло, но забрать твоё тело из лап правительства было сложно, пришлось совершать вылазку за трупом и нести тебя по канализации к телепорту прямо под носом у ничего не подозревающего министра магии.       Тогда ещё у нас было время на скорбь, сейчас же нет сил и на это. По моим ощущениями, как только вас похоронили, все дни смешались в одну серую массу, которая все больше и больше темнела с каждым часом.       Надгробие было одно, где нацарапали ваши имена, даты рождения и смерти и надпись «До самого конца», которую я могу представить с закрытыми глазами со всеми подробностями, а иногда и ощутить холодный камень, трещинки и щербинки. В какие-то моменты казалось, что этот кусок камня я знаю больше, чем некогда близких людей.

***

      С момента твоей смерти прошёл год. Легче не стало. Теперь мне исполнилось двадцать, и я наконец с уверенностью могу сказать, что я старше тебя. Однако от этой мысли становится только пусто на душе. Поверить не могу, что вы с Лунатиком так и не смогли дожить до взрослой жизни, умерев в вечной молодости. Лили начинает понемногу привыкать к тишине и вашему отсутствию, но сейчас всем тяжело.       На камине висит общее фото Ордена, где мы все стоим молодые и красивые, улыбаясь будущему, за которое будем драться и которое непременно будет счастливым. Сейчас из тех, кто был на снимке, мертва как минимум половина. Казалось, что с нашего выпускного прошло лет десять, настолько эти воспоминания казались далекими, настолько они контрастировали с нынешними версиями нас.       Я все реже пишу тебе. Все больше списки погибших в газетах. Всё мрачнее краски жизни.       С каждым годом все хуже и хуже. Война растянулась огромным мрачным пятном в наших жизнях. Штаб из оживленного места, где слышался смех и радостный звон посуды, превратился в тихое место, где по углам крался шёпот и опасения, недоверие и подозрения друг друга в предательстве. Раньше мы еле втискивались за стол, а сейчас свободно усаживаемся на половине. Не думал, что буду так скучать по крикам мелких Уизли или по сплетням Мэри.

***

      Прошло два года после твоей кончины. Я все ещё вижу мертвецов в толпе, но стараюсь их игнорировать. Возможно для меня война началась с момента смерти Ремуса. Теперь, когда я смотрю на все это с точки зрения нынешней ситуации, мне кажется, что те годы были сказочным сном, оазисом в пустыне мрака и страха. Воспоминания стёрлись со временем, и теперь мне уже сложно отличить реальность от фантазий. Всё больше я вспоминаю несуществующие ситуации, в голове всплывают фальшивые диалоги. Мне страшно смотреть, как мои близкие превращаются в фантом, неуловимый и обманчивый, который я пытаюсь словить, но пальцы проходят насквозь снова и снова.       У нас с Лили есть ребёнок. Гарри получился случайно, мы даже не планировали, но решили оставить, и он принёс в наши скучные жизни краски. В военное время счастье — роскошь, которую могли позволить себе немногие. Было опасно заводить ребёнка именно сейчас, но мы с Лили решили попытать удачу, и она не отвернулась от нас. Малышу полгода, а он уже занимает место отдельной личности в доме, напоминая всем о своём существовании. Мне скоро двадцать один, и впервые с момента твоей смерти я могу вдохнуть полной грудью, хотя боль никуда не ушла. Я все чаще думаю о том, что если бы ты был жив, то стал бы крестным Гарри. Перед сном я мечтаю о возможных сценариях нашей жизни, не будь сейчас войны, будь вы сейчас живы… И каждый раз после того, как звенит будильник, мне не хочется вставать. Хочется остаться в грезах навечно, жить в выдуманном мире, который я придумал для нас. Но потом я слышу крик Гарри, запах завтрака с кухни и заставляю себя встать. Двигаться дальше. Жить в реальном мире.

***

      Сейчас лето тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Мне двадцать один год. Моему сыну исполнился ровно годик, когда Дамблдор пришёл к нам на порог и рассказал о пророчестве. Нам с Лили и Гарри пришлось изолировать себя, запереться на самый тяжёлый замок. Если и раньше мы редко с кем-то общались, то сейчас прекратили вообще. Успокаивала только мысль о том, что не мы одни запреты и скрыты от всех. Лонгботтомы тоже в срочном порядке исчезли со всех радаров ради безопасности.       В сентябре того же года нам сообщили о том, что Тёмный Лорд сделал свой выбор. И остановился он на нас. Выход был один — заклинание доверия. Дамблдор предложил свою кандидатуру, но мы понадеялись на старую дружбу, сделав хранителем Питера.

***

      Сириус, привет. Сегодня второй Хеллоуин Гарри. Он нашёл игрушку собаки и волка, и потребовал себе такие же уши и хвост, как у животных. Я не смог сдержать слез. Лили выглядела в этот вечер особенно прекрасно. В темно-зеленом костюме ведьмы она смахивала на МакКошку. Сегодня первый день, когда я смог встать без тяжести. Еда показалась мне вкусной, а игра с Гарри особенно интересной. Я думаю, тоска по вам отошла на второй план. Наконец пришла новая эра моей жизни, и я готов продолжать идти дальше. Думаю, это последнее письмо тебе, потому что больше я не нуждаюсь в немом собеседнике. Около месяца мы живём спокойно, словно в нашем маленьком мирке никогда и не было войны. Для меня моя жизнь кажется раем, о подобном я и мечтать не мог полгода назад. Я всегда буду помнить тебя, до самого конца. Надеюсь, ты счастлив, когда видишь счастливого меня.

С любовью, твой Сохатый.

      Письмо и впрямь оказалось последним.