Мое доверие под твоими ногами

      В долгожданный день запуска «Коллектива 2.0.» после произнесения торжественной речи для телевидения Сеченов не стал задерживаться в конференцзале даже на пять минут, несмотря на то, что именно к этому моменту он стремился последние пять лет. Результат — вот, чего он добивался. А этап празднования его волновал мало, особенно если его не с кем разделить. Харитон обернулся против него и пропал без вести, а Серёжа отказался присутствовать, сославшись на то, что он еще не купил подарок дочери. Оба, впрочем, понимали реальные причины его решения. Нечаеву требовалось время, чтобы свыкнуться с полученной о сущности обновленного «Коллектива» информацией, и Дмитрий уважал его выбор.       Они договорились встретиться уже у двери квартиры, и Сеченов уже начинал опаздывать, поэтому наспех попрощался с облепившими его коллегами, чудом избежавшими, а то и пережившими вызванный предателем сбой, и направился на выход. Репортеры и политики всех мастей и важности старательно пытались его задержать: первые выкрикивали ему в спину вопросы в надежде побудить к даче дополнительного интервью, вторые — наступали уже спереди, с каким-то странным упорством стремясь пожать ему руку, будто без этого ритуала праздник потеряет львиную долю своего смысла. В иные дни на подобных мероприятиях Дмитрий, не имея возможности вот так же легко их покинуть, развлекал себя тем, что по лицам настаивающих на его внимании людей угадывал, кто из них искренне ищет с ним общения, а кто просто ведет какую-то свою игру. Но сегодня у него были дела поважнее. Люди поважнее. Благо, чтобы отвадить назойливых преследователей, Дмитрию хватило одной мысленной команды. Галдящая наперебой толпа не умолкала, дабы не вызывать подозрений у наблюдавших в отдалении людей, но при этом разошлась перед ним в стороны, подобно речному потоку, наткнувшемуся на камень, чтобы тотчас вновь сомкнуться у него за спиной. И через пару минут никто из них уже и не помнил, в какой момент они упустили академика из виду. Коллектив работал как часы. В том числе буквально. Большая стрелка на видимом лишь носителю «мысли» циферблате неумолимо приближалась к столбику условленного для встречи времени. Серёжа всегда был пунктуален, а значит, он уже его ждет.       Лестничная клетка ничем не примечательной пятиэтажки дохнула на академика столь необходимой прохладой после добрых двадцати минут беготни. Лето в этом году выдалось жаркое, и от беспощадного солнцепека не спасала ни легкая рубашка с короткими рукавами, ни даже система климат-контроля на Челомее. К тому же Дмитрий немного запыхался, так как по пути забегал в лабораторию, дабы забрать необходимое устройство. Он мог бы приказать принести ему футляр с ним кому-нибудь из роботов, хотя бы той же Правой, что сопровождала его сегодня с самого утра, но всем, что касалось его дорогого омеги, Сеченов считал правильным заниматься лично. И вид того заставил Дмитрия невольно замереть на середине лестницы.       — Знаешь, когда я перечислял тебе варианты подарков, я не имел в виду, что ты должен взять вообще все, — выгнув бровь, смешливо прокомментировал он увесистую клетчатую сумку на молнии в руке Сергея. — Планируешь купить себе звание самого любимого папы?       — Ну вот, ты раскрыл весь мой план! — Засмеялся Нечаев, не подав виду, что чуть не испугался, когда Левая вдруг коснулась рукой его пальцев, намекая отпустить сумку, чтобы взять ее самой.       Отойдя от секундного удивления от количества принесенных Серёжей подарков и поравнявшись с тем у двери, Сеченов вздохнул.       — И, разумеется, ты решил самостоятельно таскать тяжести, несмотря на то, что я оставил Левую помогать тебе…       — Ну Дим, сам знаешь, что людям нужно время, чтобы привыкнуть к этим твоим новшествам с мысленными командами роботам и прочей полезной хренью!       Но привычным жестом сложивший на груди руки Дмитрий слишком хорошо его знал, чтобы купиться на такое оправдание. Не говоря уже о том, что оно рушилось об один общеизвестный факт.       — Или ты просто не хотел напрягать Катю, несмотря на то, что это уже давно не она. Роботы ведь не перестали принимать вербальные команды с обновленнием «Коллектива», знаешь?       Поняв, что его раскусили, Нечаев лишь неловко потер ладонью затылок, промолчав.       — Ладно, — примирительно добавил Дмитрий с каким-то смирением, решив оставить этот разговор на потом. Правая открыла для него футляр. — Пришло время…       Кивнув, Нечаев вытянул руки вперед. По лестничной клетке прокатился неприятный щелкающий звук магнитных наручников, сомкнувшихся на запястьях очередного «пленного».       — Еще раз прости за это…       — Да все нормально, правда, — Сергей пожал плечами, повертел скованными запястьями в стороны, для проверки изо всех сил попытался разомкнуть руки и удовлетворенно хмыкнул, про себя отмечая, что конструкция не поддалась даже на миллиметр. А после ухмыльнулся, хитро глядя на Сеченова исподлобья. — Хотя от утешительного поцелуя я бы все равно не отказался.       Дмитрий улыбнулся, мягко наклоняя голову майора за затылок, чтобы исполнить его желание. С момента их разговора они почти не выпускали друг друга из объятий, целуясь долго, словно экспериментирующие подростки, а не двое взрослых мужчин, что уже давно прошли этот этап ухаживаний, но каждый поцелуй все еще ощущался как первый. Особенно для Сергея, что, к своему глубочайшему сожалению, уже и не помнил его. Впрочем, нынешние поцелуи не становились от этого менее приятными. Они были сладки и волновали сердце ничуть не хуже.       С явной неохотой отстранившись через время, Дмитрий на выдохе спросил:       — Ты готов?       — Да честно говоря, не очень…       — Все будет хорошо, Серёж. Она примет тебя, — отвернувшись, чтобы вставить ключ в замочную скважину, Сеченов в последний раз скользнул взглядом по битком набитой сумке в руке Левой. Ухмыльнувшись забавной мысли: и как только Серёжа умудрился это застегнуть? — Тем более с таким внушительным подспорьем.       Когда первым, что мужчины увидели за открывшейся дверью, оказалась невысокая фигурка черноволосой девочки, Сеченов даже не удивился, мягко рассмеявшись. То ли они слишком громко говорили, то ли Оля уже какое-то время сидела и ждала их в коридоре. Его звездочка была девочкой многих талантов, но терпение в них не входило. Ну точно как у кое-кого…       — Здравствуй, Оленька, — поприветствовал ее Дмитрий, проходя внутрь и разуваясь, чтобы омега не топтался в проходе. А то на беднягу без слез не взглянешь — как сильно он разволновался от вида дочки. Благо, это была вполне естественная реакция. Никакой агрессии, ни даже намеков на нее в Нечаеве не наблюдалось. Но Сеченов все равно на всякий случай мысленно приказал близняшкам в случае любого резкого движения со стороны Сергея немедленно его схватить. Отдавать такой приказ было неприятно, но необходимо.       — Это… папа Серёжа? — из застенчивости забыв о приветствии, поинтересовалась девчушка лет шести-семи на вид, во все глаза разглядывая такого огромного дядю с ног до головы. Тот, впрочем, отвечал ей тем же. Сергею даже сделалось немного неловко от того, насколько сильно он возвышался над этой крохой. Подумать только: а ведь когда-то она была еще меньше! Помещалась в одних ладонях, как котенок. В его ладонях. Как его, ебучие пироги, собственный ребенок.       «Папа Серёжа» щекоткой пробежалось в груди майора и свернулось теплым клубочком под сердцем, где когда-то уже было вот это маленькое чудо с Димиными глазами. Он не был уверен, что медленно приземлился на колени вполне осознанно, чтобы не нависать своим внушительным ростом над таким крошечным хрупким созданием, а не просто потому, что протезы ног, как оказалось, тоже способны сбоить от избытка чувств.       — Ты меня знаешь? — глупость вопроса дошла до Нечаева только после того, как он услышал его будто бы не от себя, а со стороны. Волнение отпускало его крайне неохотно. Но оно было скорее приятным, чем нет. Ведь перед приходом сюда майор по-настоящему боялся. Боялся, что заглянув в эти глазки не с фотографии, а вживую, ничего не почувствует. Что его проклятая, искалеченная не хуже его тела память сыграет над ним злую шутку, в самый неподходящий момент поставив его перед фактом, что она лишила его не только воспоминаний, но даже чувств. Однако перешагнув порог квартиры, едва взглянув в эти карие, теплые, как у нежно любимого им альфы, глаза, первое, что Сергей сделал, — это поклялся себе, что сделает для хозяйки этих чудесных любопытных бусинок что угодно. Даже умрет за нее, если потребуется.       Впрочем, вот это ему кое-кто, скорее всего, не позволит.       — Конечно знает, — ответил этот «кое-кто» за девочку.       — Папа всегда о вас рассказывает! — все равно добавила от себя Оля. — Только он не говорил, какая у вас смешная борода.       Серёжа растерянно коснулся колючего подбородка, замечая краем глаза, как Сеченов спрятал смешок в кулак. Осекшись, Сергей кивнул на наручники.       — Прости, что я вот так…       — Не извиняйтесь. Папа говорил, что это на всякий случай, потому что вы можете не нарочно кому-нибудь навредить, если окажетесь в состоянии… эм-м, эффекта?       — Аффекта, звездочка, — с улыбкой поправил ее Дмитрий, погладив дочурку по волосам.       Оленька насупилась.       — Я так и сказала!       — Да-да, я тоже слышал, — тут же подтвердил Нечаев, «незаметно» подмигнув довольно хихикнувшей девочке. Дмитрий удивленно приоткрыл рот, переводя взгляд с Сергея на Олю и обратно, но в итоге решил промолчать, признавая свое поражение. Эти двое сорванцов спелись друг с другом даже быстрее, чем он прогнозировал!       — Сомневаюсь, что я в ее возрасте знал такие слова, — Нечаев с неверящей улыбкой покачал головой, многозначительно посмотрев на своего альфу. Мол, ну и чему вы тут ребенка учите, профессор?       Тот лишь развел руками, будто не при делах.       — Но согласись, это лучше, чем нецензурная лексика и всякая похабщина.       «Ну-ну».       — А вы… — неуверенно начала Оля, мгновенно привлекая внимание обоих.       — Обращайся ко мне на «ты», — подбодрил ее Сергей. — Если, конечно, хочешь…       Оля улыбнулась и, перекатываясь с пятки на носок, полюбопытствовала с плохо скрываемой надеждой:       — А ты любишь мультики?       — Люблю, конечно, — Нечаев важно кивнул. Будто нет ничего более разумеющегося, чем любовь взрослого почти сорокалетнего мужчины с богатым военным опытом к развлечениям для детей.       — Ура! — все, лишь бы Оля почаще вот так подпрыгивала от радости. Впрочем, Сергей нисколько не кривил душой — мультики ему действительно нравились. — Значит, будем смотреть мультики! А то папа Дима их вообще не любит… — она так забавно по-взрослому сложила руки на груди, напоминая теперь уже маленькую копию не его, а Сеченова, что Сергей не мог не хохотнуть под вопросительный взгляд Дмитрия, от которого это сходство комично ускользнуло.       Заключение дочери заставило того приподнять брови в удивлении.       — С чего ты это взяла?       — Потому что ты всегда под них засыпаешь! Еще и на самом интересном месте!       От столь неожиданного ответа Серёжа фыркнул, с нескрываемой нежностью посмотрев снизу-вверх уже на Диму, очаровательно растерявшегося с ее слов.       — Я думаю, причина немножко в другом, милая, — поспешил он защитить честь возлюбленного. — Твой папа просто очень устает на работе. Хотя я сотню раз говорил ему, что никуда она от него не убежит, если он будет уходить ближе к концу текущей смены, а не началу следующей.       Он не видел, но точно знал, что в этот момент академик закатил глаза.       — А ты устаешь?       — Ну… скажем, так сильно, как он, — нечасто.       — А почему?       «Любопытная какая!» — усмехнулся про себя Сергей, уже предвкушая бомбардировку вопросами. Оленьке осталось только стать чуть смелее в его присутствии, и он уже точно не отделается от неуемного детского энтузиазма. Черт, он и не подозревал, что будет настолько хотеть наконец оказаться в подобной ситуации. Зато так он узнает свою малышку поближе, и она его — тоже. И когда-нибудь они снова станут одной семьей…       — Это потому что я… — Сергей замялся, неуверенный, стоит ли ему рассказывать такое. Все-таки история не из приятных, а для детей — и вовсе страшилка. — Дим, может ты объяснишь? А то я сейчас еще ляпну какую-нибудь глупость.       Выжидающий взгляд любопытных карих глазок поднялся на второго отца. Сеченов явно старался подбирать дальнейшие слова, чтобы ненароком не напугать малышку.       — Видишь ли, Сергей немного сильнее обычного человека. В первую очередь, потому что он военный. Это те люди, которые, как ты знаешь, защищают нашу родину от всяких злодеев, — начал он. — Ну и вторая причина заключается в том, что по вине этих самых злодеев его руки и ноги ниже колен не совсем его. Это протезы, сделанные из стали и полимера, о котором я тебе уже рассказывал.       Карие глазки удивленно округлились.       — А что стало с настоящими? А тех злодеев наказали?       — Я расскажу тебе, когда ты еще немного подрастешь, хорошо? — примирительно предложил Сеченов. Очень уж ему не хотелось, чтобы в свое повторное знакомство со вторым отцом малышка запомнила историю о том, как тот чуть не умер. Не говоря уже о кровавых подробностях, которые обязательно дорисует живое детское воображение, даже если он будет максимально осторожно пытаться поведать эту историю, опуская всю боль и грязь.       Оля печально вздохнула на это условие.       — Ну ладно…       Дабы развеять грусть дочурки, Сергей попробовал ее впечатлить:       — В общем, можно сказать, что я наполовину робот…       И это не просто сработало, а превзошло все его ожидания. Оля весело запрыгала.       — Ух ты, кру-у-уто! Папа-робот! Значит, ты можешь долго смотреть мультики и не уставать! Прямо как я. Пойдем-пойдем! — совершенно бесстрашно она потянула его за скованные руки. — Не будешь же ты весь день в коридоре сидеть!       И в итоге убежала сама, не дождавшись жутко медлительных родителей. Ведь нужно было еще включить телевизор и найти нужный канал. Она бы предложила гостю чай, но не решилась, не уверенная, что с этими штуками на руках тот вообще сможет держать в них чашку. Ну ничего — как-нибудь в другой раз, когда он будет уже без них. Папа Дима же обещал, что к зиме папа Сергей уже точно их снимет, если все сложится хорошо.       Экран пузатенького телевизора в зале зажегся, вызвав у девочки очередной радостный всклик:       — Ой, как раз моя самая любимая серия!       Дмитрий не мог перестать улыбаться. Давненько Оля не была настолько радостной.       — С этим вот жутким зайцем? И ты совсем не боишься? У меня от этого робота всегда мурашки по коже. Он же жуткий что пиз… — собиравшийся уже было сесть Сергей чуть не промахнулся мимо дивана, заметив краем глаза предупреждающий взгляд своего альфы. — кхм, трындец.       Присел уже с большей осторожностью, как мог с помехой в виде наручников нашаривая поверхность дивана под собой руками. Дмитрий последовал за ним, присаживаясь рядом, но так, чтобы между ними оставалось место для дочери, и теперь с теплотой смотрел на нее, предаваясь каким-то своим мыслям.       — А чего мне бояться? — не заметив переглядывания родителей, все так же бодро защебетала девчушка, стоя на коленках перед телевизором, чтобы настроить звук. — Моя Алиса никогда на меня не ругалась. Даже когда я случайно разбила вазочку… И Левая с Правой тоже очень хорошие!       — А Алиса это…       — Терешкова, — слету пояснил Дмитрий. — Она сегодня на техобслуживании, — и добавил уже тише, наклонившись к уху Сергея. — Иначе бы заболтала тебя до смерти. Пришлось вот отправить.       Нечаев фыркнул, легко представляя себе, какая это головная боль, когда тебе радостно щебечут сразу на два уха, даже если один из этих голосов тобой любим, и мысленно поблагодарил Диму за его заботу, проявляющуюся даже в таких мелочах.       — Алиса самая лучшая! Она столько всего знает, особенно про космос! — поделилась Оля, чуть ли не с разбега плюхаясь на диван в пространство между родителями.       И не отрывая взгляда от экрана, добавила как что-то само собой разумеющееся, беспечно болтая ножками:       — Роботы не могут быть злыми сами по себе. Их ведь люди делают. И если робот плохой, значит кто-то просто хотел, чтобы он таким был.       Нечаев с трудом воздержался от того, чтобы пораженно присвистнуть.       — Я доходил до этой мысли гораздо дольше, чем ты, Оленька…       Теперь стало неловко уже обоим взрослым. В кои-то веки даже Дмитрий не нашел что сказать. Благо, для Оли тема разговора явно была исчерпана. Мультфильм увлек ее с головой, несмотря на то, что она видела все эти серии сотни раз.       Прекрасно отдавая себе отчет в том, что после он точно не отделается от очередного Оленькиного выговора за нелюбовь к мультикам, Сеченов все равно ни разу даже не взглянул на экран. Его слишком зачаровала совсем другая картина: семейной почти что идиллии. Для полной идиллии не хватало только снять с его Серёженьки эти проклятые наручники. Но, к счастью, в Дмитрии хватало терпения на всех троих. Он обязательно дождется. А пока он вполне себе счастлив и так: очень уж забавно было наблюдать за тем, как его звездочка то и дело переводит на Серёжу взгляд, то ли желая увидеть его реакцию на происходящее в мультике, то ли просто чтобы убедиться, что он тоже смотрит. Первое время Оля смущалась, когда (всегда) Нечаев ловил ее взгляд, будто чувствовал его на каких-то своих, омежьих инстинктах, но с каждой последующей серией приключений Волка и Зайца она все больше расслаблялась в его присутствии и максимум через час уже деловито копалась в принесенной Левой из коридора сумке, придирчиво разглядывая свои подарки.       Сергей вздохнул с облегчением, когда дочь вынесла ему свой вердикт, смущенно пробормотав, что ей все понравилось. Не забыв, конечно же, про «спасибо». Ну а когда из нее пропала и эта робость, она живенько запрягла новоприобретенного отца собирать с ней металлический конструктор ракеты. И зрелище того, как Сергей растерянно хлопает глазами, сидя с кажущимся крохотным ключиком для закручивания гаек в скованных руках, и пытается осознать, как такая малявка смогла так непринужденно «построить» прожженного майора, Дмитрий впервые со дня возвращения его дорогого Плутония из мертвых смог засмеяться открыто и счастливо. Теперь все точно будет хорошо.